На загрузку фотографии ушло примерно полминуты, из-за низкой скорости интернета в роуминге, и еще секунд пять на анализ файла.
– Все-таки греческий!
– Греческий?
– Греческий.
– Но в Греции вся молодежь прекрасно владеет английским! Вспомни, два года назад, когда мы там были, ты хорошенько прокачала свой разговорный.
– Может, он… из глубинки… А где Алекс?
– Спит в соседней комнате. Время сон-часа! Ну ты издеваешься? Что там сказано? – мама с нетерпением опять попыталась заглянуть в мой телефон.
– «Увидимся».
– Без точки?
– Без! – я не смогла сдержать довольной улыбки.
В оставшуюся половину дня я чувствовала себя сыщиком. Как никогда, я озиралась по сторонам, разглядывала людей, искала, надеялась увидеть его. Признаюсь, это весьма утомительно и рискованно. Вчерашние истории с подносом и столкновением со стеклянной дверью казались теперь сущими пустяками, ибо сегодня я почувствовала себя маленьким котенком, по роковому стечению обстоятельств оказавшимся на дороге в самом центре мегаполиса в час пик: меня со всех сторон толкали, сбивали, бросали мне колкие замечания. А человек, которого я столь усердно высматривала, так и не появлялся в моем поле зрения.
После вечерней развлекательной программы я почувствовала себя окончательно истощенной, осознав безуспешность утомительного розыска. Напрасно я надеялась, пора бы смириться.
– Пойдешь в клуб? – пританцовывая с довольным Алексом на руках, проголосила перевозбужденная мама.
– Нет, вернусь с вами в номер. – Разочарование нахлынуло разом.
– Уверена? Я же вижу, ты весь день головой вертишь.
– Да неужели!? Ты прям сама проницательность! – съязвила я и тут же осеклась. – Ладно, прости, мам…
– Повезло вчера – быть может, повезет и сегодня, – проигнорировала она мою попытку свалить на нее свое недовольство.
– Знаешь, я не уверена, что хочу искать встречи с ним или с кем бы то ни было вообще. Думаю, он и сам мог бы меня найти: знает, где мы остановились, раз кактус прислал. Будь у него желание вновь увидеть меня, он бы направил приглашение по адресу, – я ускорила шаг, зацепившись за эту мысль. – А если нет, значит, я не собираюсь шататься по всему комплексу в поисках встречи.
– Логично, – мама, не отставая от меня, тоже прибавила шаг.
Прежде чем приложить магнитный ключ к замку номера, на мгновение я замерла. Хотелось растянуть этот момент неведения, и одновременно с тем я предвкушала вероятность обнаружить записку, просунутую под дверь. Отворив дверь, я сразу увидела конверт на полу. Обычный белый конверт. Трясущимися руками я поспешила его открыть.
«Дорогая семья Пожарских, с сожалением сообщаем вам, что ваш отпуск подходит к концу…» И далее о времени вылета, кто, где и когда нас встретит, чтобы сопроводить в аэропорт.
Последняя надежда – на автоответчик стационарного телефона: может быть, там оставлено сообщение?.. Пусто. Степень охватившего меня разочарования сложно передать…
Вышла на лоджию. Живописный пейзаж курортного края размылся, словно за пеленой моей досады. Такой же неясный, как и мое состояние. Не понимаю… а впрочем… и не желаю копаться в себе, забивать голову. Не сейчас. И уж тем более не потом. К тому же сегодня у меня последняя возможность бездумно, без спешки созерцать прекрасный окружающий мир. Уже завтра мы рано ляжем спать, чтобы встать в пять утра и собираться в аэропорт. А там снова за весла и понеслась гонка за жизнь.
…В ночное небо, как и на море, бушующее, в легкий бриз или в штиль, я могу смотреть часами, не думая ни о чем. Отель жил своей жизнью, маня огнями посетителей, соблазняя развлекаться, отдыхать и наслаждаться отведенным коротким отрезком роскошной жизни. То здесь, то там проходили компашки, они смеялись, некоторые даже пели, забыв об оставленных дома проблемах: здесь не до них. Отражение зрелой луны, словно по волшебству залившее мерцающими серебряными красками поверхность моря, венчало эту упоительную картину южной ночи.
– Спать идешь? Завтра опять до обеда будешь валяться! – Мама, видимо, уже уложила мелкого, теперь ее заботила судьба и старшего ребенка.
– Нет, мамуль, не хочу пока. Завтра не дай мне проспать, разбуди к завтраку, пожалуйста, – я поцеловала маму и устроилась в мягком шезлонге, где, с комфортом раскинувшись, стала мечтать о предстоящем переезде в Британию, чтобы не думать о бледном лохматом парне с глазами цвета космоса, хранящими в себе целую загадочную вселенную. Хм, странная аналогия… Скорее всего, она связана с моим нынешним восторгом от ночного звездного неба. А что за взгляд у него… Он на меня смотрел, будто… Та-ак! Достаточно. Я думаю о Великобритании!
В моем сне я по-прежнему лежала в шезлонге, удобно устроив голову на своих ладонях. Сны, события в которых по восприятию не отличались от происходящих в действительности, уже случались в моей жизни дважды. Правда, в тех случаях я до последнего не осознавала, что сплю. Но в этот раз я сразу поняла, что это слишком хорошо, чтобы быть реальностью.
В полуметре от меня в соседнем шезлонге лениво развалился он. И только арбузный фреш в высоком графине на маленьком столике мне закрывает обзор.
Я отодвигаю столик немного вперед и без преград теперь смотрю на профиль своего гостя, стараюсь запомнить его безупречные контуры.
– Ты заботливо прихватил с собой в мой сон напиток, способный спасти меня от жары, – отмечаю благодарно я, усаживаясь, чтобы разлить фреш по стаканам. – Мне хотелось бы говорить с тобой! – внезапно признаюсь я. – Хотя бы здесь, в мире грез.
– Не в моих силах тебе отказать, – вдруг отвечает он на чистом русском.
Сомненья прочь – мне это снится!
– Кроме того, я с удовольствием тебя выслушаю, – улыбается он. Садится. Опережая меня, наливает фреш в один лишь стакан, подает его мне.
Очарованная его расположением, пусть и не наяву, я, краснея, опускаю глаза.
– Звучит так, будто говорить стану я?
– А я слушать – разве не равноценно?
Не найдя слов для ответа, я отпиваю львиную долю леденящего напитка. Прежде во снах я еще не ощущала собственную дрожь.
– Спасибо! – приподнимаю стакан. – А сам-то что не пьешь? Неужели не умираешь от жажды?
Усмехнулся, будто я рассмешила его, в глазах блеснул огонек, но не ответил. Не отрывая проницательный взгляд от меня, возвращается в удобное положение – полулежа на боку, опираясь на локоть, сгибает ногу в колене. Сухие мышцы его пресса, показавшись из-под расстегнутой рубашки, на мгновенье приковывают мое внимание.
– Э-эм-м-м… – едва нахожу силы, чтобы оторваться от непрошеной, но такой естественной на курорте обнаженки, я стараюсь сконцентрироваться на теме диалога, если таковая вообще имеется. – Я думала, в обществе принято отдавать привилегию занимать горизонтальное положение тому, кто говорит.
– Ты на сеансе?
– Я во сне!
– А раз так, применимы ли здесь устоявшиеся традиции?
– Рассчитываешь на мой рассказ?
Его левая бровь плавно поднимается, выражая удивление.
– Я поняла! Да! Я сказала, что хочу говорить с тобой! Точно! Ты настроился слушать! Ну что ж… ха! А знаешь, это даже забавно… вероятно, я найду что сказать!
Что я и делаю со всей смелой решимостью. Говорю все, что приходит в голову, о чем молчала в семье и с друзьями, о накипевшем, о ерунде, с пятого на десятое меняю темы, пренебрегая логикой, без плавных переходов болтаю. Я во сне – можно расслабиться!
Подкупает и его очаровательная вовлеченность, то, с каким интересом моему потоку бесконечных глупостей он внимает. Застыв в одной позе с видом таким, будто пристально меня изучает, запоминает мои жесты, анализирует мимику, иногда кратко, едва заметно улыбается.
Но вот он хмурится, брови в кучу. Что я такого сказала? В чем призналась? Чем все испортила?..
– Я вынужден тебя оставить пока, – сделал паузу, и совершенно серьезно подытожил. – Но фундамент залит, и мы увидимся вновь совсем скоро.