Коил закрыл тетрадь, к горлу подошел огромный ком так, что глаза с трудом сдерживали слезы. Он несколько раз пытался проглотить нечто, перекрывшее ему дыхание, но безуспешно.
Стрелки на настенных часах говорили, что уже семь. Только вот утра или вечера? Темнота за окном не помогала. Коил, потерянный, сидел на полу, прислонившись спиной к ящикам стола, и смотрел в пустоту. Свет слепил покрасневшиеглаза, ничтожные на фоне общей усталости.
Склизкая упаковка блокнота хрустела под грубыми пальцами парня. Запахло кофе.
– Коил? – прошептал размытый силуэт Лиззи.– Ты как?
Парень попытался взглянуть на нее, но не вышло.
– Ты не спал?– продолжал дрожать голос.
Коил покачал головой.
– А это?– Лиззипоказала на стол.
Над головой парня стояла картонная коробка, совсем небольшая, еще открытая.
– Надо родителям отдать,– выдохнул Коил.
Лиззи тихо кивнула. Какое-то время она еще смотрела на парня, но вскоре исчезла, как и появилась.
Прошло еще пару часов, и Коил немного ожил. Шум за дверью не давал его сознанию исчезнуть. Он встал, пошатнувшись, держа в руках запакованный блокнот, взял с полупустого стола ручку и вывел несколько неразборчивых слов на скользкой этикетке: « От Коила» . Больше он написать не смог.
Грубые стены, колючие от странной штукатурки, сдавливали коридор. Из-за темнотыпарень шел почти на ощупь. По телу бежали мурашки. Влажный от пота лоб впитывал холод подъезда. Воздух рассекало тяжелое дыхание и шорох шагов. Коробка тянула вниз, подобно идущему ко дну камню. И почему-то немного сквозьнасморк едва различимо струилась лаванда
Коил сглотнул и взял коробку одной рукой, другой нажал на звонок. Звон, еще звон, звон. Шаркающие шаги за тонкой дверью. Удары сердца, желающего выпрыгнуть из груди. Щелчок замка.
На пороге стояла невысокая женщина или девушка, Коил не смог определить возраст. Черные волосы, очевидно, крашенные, залитые лаковым блеском, едва касались тощих плеч. На лице не было явных морщин, но чего-то в нем не хватало, того, что называют жизнью. Тусклые глаза смотрели ровно, без тени сомнения, скорби, искры. Только белок, яблоко и зрачок. Губы привычно сложились в легкую, немного злую улыбку, такую, от которой не будет мимических морщин.
– Вы, мама Кетрин? – Промямлил Коил, не отрывая взгляда от холодных глаз.
– Нет, теперь нет,– отстучал ровный ритм.
– В смысле? – задыхался парень.
– Умерла,– пожала плечами женщина. – Связалась с какими-то мразями, вот ее и убили. Сама виновата, в семье не без урода.
– Но, как же– судорожно глотал воздух парень.
– Вы из школы, я вроде звонила уже. Нам ничего не надо.
– Нет я…. Вещи ее …
Коил протянул коробку женщине.
– Зачем, сказала же, не надо ничего,– последовал шаг назад.
Но парень продолжал давать коробку.
– Что Вы позволяете, уйдите немедленно!– почти кричала женщина. – Шон!
– Но это же…. – непонимающе смотрел Коил.
Из комнаты в глубине квартиры быстро вышел мужчина, лет сорока с седеющими на темном фоне висками и такой же бородой, немного курчавой. Морщины плотно облепили удаленные в череп глаза, смотревшие с укоризненным подозрением. От него несло мужскими духами, теми, которые купят себе разве что безносые. Но у Системы не было носа, и она с радостью советовала их всем, кому ни поподя.
Короткая майка облепляла круглый живот, подпиравшейся снизу ремнем от грубых джинс. Одна из его пухлых волосатых рук опиралась на стенку, а вторая уже вцепилась с дверную ручку. Благодаря чему тяжелое тело плотно перегородило вход в квартиру.
– Зачем приперся, алкаш что ли?– попытался говорить басом Шон, но ни борода, ни живот мужественности ему не прибавили. Он растопырил нелепые конечности в стороны и походил, разве что, на жирного паука.
– Я принес вещи Вашей дочери…– на последнем дыхании семенил Коил.
– Нет у меня дочери,– голос и правда стал грубее.
– А… Кетрин?– почти беззвучно шевелил губами парень.
– Она выкидыш Системы, мы уже получили компенсацию за нее, нам ничего не надо!
– А вещи? – Из последних сил Коил давил коробкой в выпуклый живот.
Его глаза все же не сдержали слез, когда коробка упала на грязный бетонный пол, все разлетелось по пыли, а дверь захлопнулась прямо перед носом парня. Коил упал на колени. Кажется, ему что-то крикнули напоследок, но он не услышал.
Всхлипы, полукрики рыдания вырывались из хриплого горла. Из-за темноты и слез ничего не было видно. С закрытыми от горечи глазами Коил собирал тетради и блокноты Кетрин, валявшиеся вокруг, как мусор, как и память о ней самой.
Глава 7
Ярко-белый свет бил с потолка, высветляя недавно выкрашенные под молоко волосы Рена. Было прохладно, он постоянно шморгал носом. Может простудился, два дня назад его знатно окатило водой. Тело почти не болело, но вездесущие синяки напоминали о случившемся.
Даже сквозь насморк пробивался аммиачный запах краски. С непривычки едкий, но нет того, к чему человек не привыкнет.
В настольной лампе тихо потрескивало электричество, тонкий стержень ручки выскребал на плотной бумаге точные линии. Наушники сломались окончательно, но еще можно было услышать их предсмертные шипения. А Рен все рисовал.
Он не знал что, но старательно переводил бумагу помногу и понапрасну. Нужно было создать что-то грандиозное, что-то странное, страшное, но нечто человечное. Нужна была скорбь. Точнее, ее нужно было выплеснуть наружу, заговорить о ней, превратить в праведный гнев.
Семнадцать человек в Глемпте, больше сотни со всей округи, по слухам, в разы больше. Они не должны уйти напрасно. Их жертва– лишь начало. Рен это понимал, осталось заставить всех понять тоже.
Телефон истошно завибрировал.
– Да,– прервал работу парень.
–Здравствуйте, Вы Рен Кроулер? – ровным голосом сообщил неизвестный.
– Да…– чуть промедлил парень.
– Я звоню сообщить Вам о задержании вашей сестры Лиззи Кроулер по статье 354. 3 общего административно– уголовного кодекса СМГ. В ходе следствия у нее были обнаружены видео– и фотоматериал предположительно экстремистского характера. На данный момент готовиться экспертиза.
–В смысле?
– На данный момент есть подтверждение административных правонарушений. После проведение экспертизы все данные будут отправлены для дальнейшей обработки.