– Нет! – выкрикнул он, выйдя из комнаты, чувствуя, как его начинает одолевать агрессия. – Позже, Ирен!
Глава 6. Неустойчивая реальность
Воспоминания по свадебным фотокарточкам
Сидя на террасе воскресным вечером, Бобби рассматривал фотографии, отдавая дань традиции годовщине свадьбы с Энн. Приглушенный свет, давя на его глаза, вызывал приступ зевоты, а пятилетний Робин так не мог уснуть.
– Иди ко мне, сынок! – позвал его Бобби, посадив на руки. – Смотри, это наша с мамой свадьба.
– Ух ты! – восхищенно смотрел на карточки Робин, активно передвигая их маленькими пальчиками.
Энн вышла на террасу из дома, приготовив горячий какао, захватив плед, чтобы позаботиться о своих родных.
– Спасибо тебе, дорогая, – произнес Бобби, посмотрев на нее до бесконечности влюбленными глазами, – сегодня как-то особенно холодно.
– Не за что, мой хороший, – укутывая мужа и сына, отвечала она, – пять лет назад я боялась, что именно таким холодом будем наполнен наш день, притащив с собой простуду.
– Мы согрели его любовью! – тихо сказал он, нежно обняв Энн, прильнув головой к ее животу. – Помню, что нам очень повезло с погодой.
– Иначе не скажешь, – делая глоток горячего какао, улыбалась Энн, – март 1987 года выдался крайне неприятным.
– Только представь, – переворачивая снимки в альбоме один за другим, шептал Бобби, – именно седьмого марта погода была благосклонна к нам.
– Помню! – искренне улыбаясь, произнесла она. – Это был один из самых теплых дней того месяца!
– Я бы с радостью повторил день, – поделился Бобби, смеясь, – когда звонил твоей маме, чтобы узнать, какие именно цветы ты любишь.
– Ромашки! – воскликнула Энн, крепко обняв любимого мужа и сына. – Без них не было бы свадьбы!
– Это точно! – смеялся Бобби, ощущая, как его тело наполняется теплом от счастья. – Мне очень хотелось произвести впечатление на тебя.
Семья Прайс в количестве трех человек сидела на террасе, листая свадебный фотоальбом, наполнив атмосферу вокруг себя нежным ароматом какао, и сиянием, исходившим от их счастливых, улыбающихся глаз, прячущих сердцебиение, которое можно было услышать в тишине.
– Твои карие глаза, в которые я влюбился, – беря за руку Энн, говорил Бобби, – сияют так же, как в тот день, когда я впервые надел кольцо на безымянный палец этой руки.
– А твои, – скромно ответила ему Энн, – остались такого же небесно- голубого цвета с нотками искры, когда ты смотришь на меня.
Робин сидел на коленях отца, постепенно засыпая от разговора родителей, окунающего его в сказку.
– Аккуратно, – шептал Бобби, – нам стоит перенести его в кровать.
Энн помогла Бобби выбраться из задвинутого вплотную стола вместе с Робином на руках, и они вместе подошли к кровати сына.
– Он такой хороший мальчик, – тихо произносил Бобби, укладывая его, – спасибо тебе за сына, моя дорогая.
– Тебе спасибо за счастье, – обняв его, прошептала она, – которое ты даришь мне каждую секундочку нашей совместной жизни.
– Он уснул! – произнес Бобби, глядя ей в глаза, крепко сжимая ее в своих объятиях. – Пойдем на террасу?
– Там холодно, но если ты хочешь, то давай попробуем – ответила ему Энн, – аккуратно закрывая дверь комнаты Робина.
Выйдя на террасу Бобби, включив мелодию, которая звучала в день их свадьбы, достал из альбома два листочка с клятвами, которые они писали друг другу, будучи совсем детьми.
– Мы будем читать их спустя пять лет? – удивленно спросила Энн. – Там же написана какая-то чушь!
– Не чушь, – нахмурился он, держа листы, – а искренние пожелания.
– Я бы не стала их читать сейчас, – смеясь, произнесла Энн, – может, лет через десять, согласила бы.
Он спрятал их свадебные клятвы обратно в альбом, оставаясь в ожидании, когда они вместе, в похожей обстановке, смогут прочитать слова, дорогие их сердцам, спустя десять лет семейной жизни.
– Потанцуем? – спросил Бобби, надевая для приличия свадебный галстук. – Ты принимаешь мое предложение?
– Как я могу отказать прекрасному джентльмену? – заигрывая, и поправляя длинное белое платье, сказала Энн. – Конечно, я согласна на танец с тобой, мой очаровательный Бобби Прайс.
Они танцевали на террасе под еле светящими фонарями, оказываясь среди мелких капель дождя, которые пожелали намочить деревянный пол, срываясь с оборудованных клумб и подоконников, беспокоя крепкий сон их сына.
– Надеюсь, что Робин больше не проснется, – шепнул Бобби, убирая волосы Энн, целуя ее в мочку, опускаясь к шее, – у меня есть некоторые планы на сегодняшнюю ночь.
Бобби взял Энн на руки и начал кружить, а она пыталась сдержать свой громкий смех, который точно разбудит Робина, и детей соседей, вытащив напоказ их недовольные лица среди позднего вечера.
Побежали гулять под дождем?! – окунувшись в карие глаза Энн, предложил Бобби, продолжая смотреть на нее. – Бежим?!
– Мой романтичный, и самый дорогой сердцу муж! – восторженно произнесла Энн, вцепившись в него. – С тобой, хоть на край света!
Бобби выбежал на дорогу, держа Энн на своих руках, кружа ее, целуя, пока перед его глазами не стали расплываться стоящие возле дома. Осторожно опустив молодую жену на асфальт, он взял ее за талию, сжимая слегка намокшее платье, прижимая к себе.
– Кажется, дождь заканчивается! – сказал он, прижимаясь к ней, страстно поцеловав. – Как же я люблю тебя, милая Энн!
Небо над ними рассеялось, показав серый туман, сквозь который Бобби смог разглядеть белое, намокающее платье Энн, показавшее ее обнаженное тело.
Он смотрел на нее с любовью в глазах, страстно желая, как в первый раз, прикасаясь руками к нежной коже сквозь ткань.
– Я бесконечно влюблен в тебя, Энн! – кричал он на всю улицу. – Клянусь любить только тебя!
– А я люблю тебя, мой романтик, – отвечала она, стесняясь кричать, переживая, что разбудит соседей своим звонким голосом, – люблю, Бобби.
Он подошел к Энн, сильнее сжимая ее белое платье, желая снять его, обняв ее со всей силой, с которой только мог, целуя в мокрые пухлые губы. Энн, как и пять лет назад прикусывала его нижнюю губу, жадно забирая взаимную страсть. Двое до беспамятства влюбленных не замечали, насколько замерзли в ту ночь, увлекаясь друг другом. Бобби снял обувь, выкинув ее к соседскому газону, показав пример Энн, которая тут же повторила за ним этот трюк. Он взял ее за руку, и они вдвоем побежали вдоль домов района, смеясь, прыгая по лужам, периодически кратко целуясь. От усталости, семейная пара постепенно сбавила темп, сев на мокрый асфальт, продолжая целоваться, обнимаясь, словно после долгой разлуки, или командировки, выматывающей всю душу.
– Нам пора домой, – прошептала счастливым и нежным голосом Энн, посмотрев на мужа, – нужно следить за Робином.
– Мы недалеко ушли, – ответил Бобби, обнимая ее, – я скучаю по тебе каждую секунду, даже сейчас, когда ты рядом.
Бобби поднялся с асфальта, взяв на руки Энн, донеся ее до дома, где все еще играла тихая, слегка уловимая свадебная мелодия.
Собирая фотографии, выключая фонари вместе с музыкой, Бобби зашел в дом, видя, как Энн снимает свое слегка промокшее платье, дрожа от холода.
– Я согрею тебя, милая Энн, – сказал он, подойдя к ней сзади, держа мягкий плед, – потерпи, скоро холод закончится.