– А что, нет? – засмеялся я, встав с кровати, хватая ее, начиная раздевать, ставя в позу, что на данный момент в кино. – Попробуем?
– Нет! – кричала она, начав со мной драться. – Я не вещь тебе! Ты изнасиловал меня сегодня! Ты понимаешь?!
– Еще реже давай мне! – встал я перед ней, начав орать. – Я скоро на твоих подруг залезу, тупая ты сука!
– Не хочу с тобой спать, Ричард! – призналась она. – Противно!
– Я тебе противен? – взяв ее за руки, спросил я, глядя ей в глаза, приближаясь, желая поцеловать. – Противен, а?
– Нет! – заревела она, обняв меня. – Прости! Я твоя жена! Не вещь!
– Моя жена не вела бы себя так, Лизи Прайс, – равнодушно высказался я, оттолкнув ее, захлопнув дверь. – Ты издеваешься надо мной!
– Прости меня, Ричард! – колотила она дверь. – Мы же вместе наладим все! Мы сможем! Я хочу детей от тебя!
– Пошла ты, Лизи! – закричал я. – Знай свое место, сучка!
Кино для взрослых показалось мне увлекательным, безобидным занятием, к которому я, время от времени возвращался, постигая искусство кинематографа, снимая напряжение, внезапно обижая Лизи. Показалось, что мы играем в игру, затеяв которую, она не знала, что я сам могу поменять правила, элементарно сменив желание к ней, на девушек, крутящих задом в моем офисе. Но, будучи верным до глубины души, лучшее, что я нашел – это любимый фильм, возвращающий в приятные воспоминания юности, даря еще большее наслаждение.
– Снова снимаешь стресс? – заглянула она ко мне, застав за просмотром кино. – Или это эротическая сцена обычного фильма?
– Ты же не даешься мне для снятия стресса, – упрекнул я ее, – справляюсь сам, как ты и хотела.
– Помнишь, как ты стеснялся? – посмеялась она. – Ты был милым.
– Я и сейчас милый, – усмехнулся я, – ты не видишь меня.
– Можно присоединиться? – уточнила она, встав напротив меня обнаженной, прервав просмотр фильма. – Остальное сам снимешь?
– Лизи! – воскликнул я, набросившись на нее, словно зверь. – Приходи чаще практически голой, дорогая.
В процессе она молчала, прикидываясь хорошей девочкой, а я не мог остановиться, доводя ее до слез чрезмерной жестокостью.
– Прости! – шептал я, изводя ее. – Не знаю, что со мной. Я злой! Хочу выместить всю злость! На тебе, Лизи! Знай свое место, тупая сука!
– Я разрешаю сделать себе больно, – произнесла она, – продолжай.
Процесс очищения
В последнее время – я все реже навещал бабушку Ирен и маленького Томаса, не заметив, как ему исполнилось десять лет. Вспомнив, что он родился в апреле – я поспешил на праздник, искренне поздравив его.
– С праздником тебя, мой дорогой братик! – сказал я, обняв высокого голубоглазого мальчугана. – Держи подарок!
– Рада, что ты наконец-то навестил нас! – с легким возмущением произнесла бабушка, выходя из дома. – Как твои дела, Ричард?
Младший брат улыбался, разглядывая подарок, но смотрел на меня с отвращением, будто я измазался в куче говна.
– Если честно, кажется, что жизнь катится на дно, – признался я, не скрывая истинное положение дел, – лишь работа спасает.
– Отдохнуть тебе нужно, Ричард, – хриплым голосом отметила бабушка, слегка покашливая, – и детишек пора.
– Я понимаю, что пора! – согласился я с ней. – Но, работы много, я в процессе строительства дома, чтобы забрать вас к себе.
– Не надо нас никуда забирать! – воспротивилась бабушка. – Если слягу, то в пансионат меня сдашь, а вот за Томасом пригляди.
– Он до сих пор не посещает школу?! – поинтересовался я, волнуясь за него. – Что говорят врачи?
– Нет, но он мальчик образованный. – Уверенно произнесла бабушка.
– Меня давно здесь не было, – с нотой грусти вздохнул я, – расскажи, пожалуйста, чему он научился…
– Ричард! – окликнула меня бабушка Ирен. – К врачам мы больше не ходим! Томас читает книги, умеет считать! Знает все для своего возраста!
– Удивительно, – отметил я, – надо же…
– Мальчишка талантливый, – улыбнулась она, – поэтому обязательно приглядывай за ним.
– Когда же ты заговоришь, братишка?! – отчаявшись, высказался я, обняв Томаса, соскучившись по нему. – Мы все ждем радостную новость!
Младший брат впервые старался держаться от меня подальше, словно ощутил, что я притащил с собой груз похоти, смешанной с жестокостью сигаретного дыма.
– Что-то шарахается он тебя! – заметила бабушка Ирен, задумавшись. – Видать, совсем плохой образ жизни ведешь…
– Сам себя не узнаю! – взбесился я. – Сейчас сконцентрировался на заработке денег, поднимая компанию, закрывая долги.
– Не злись, – тихо прошептала она, – злости не место в нашем доме.
Бабушка разрешила мне войти только после того, как я успокоился. Сев за стол, Томас задул десять свечей, принесенные мной, и съел огромный кусок ягодного пирога, приготовленного специально для него.
– Я строю трехэтажный коттедж, – продолжил я разговор, – и хотел забрать вас жить с собой, чтобы ничего не случилось.
– Нет, Ричард, – отказалась бабушка, – у вас с Лизи своя семья, и появятся дети, которых вы вместе будете воспитывать.
– Меня бесит все! – признался я, стукнув кулаком по столу. – Злость стала спутницей моей жизни, а похоть… Лучше промолчу. Я причиняю боль всем своим близким. Даже с Биллом умудрился поругаться…
– Езжай из города, Ричард. – Посоветовала она. – Природа лечит.
Послушав совета бабушки, обняв ее крепко, захватив в объятия Томаса – я уехал на красном пикапе, как можно дальше от города, отрубив связь. Меня мгновенно потеряли все желающие обсудить рабочие вопросы, каждый раз, стремительно вынося уставшие мозги.
Лежа в багажнике пикапа, глядя на солнышко, показывающееся сквозь облака, ослепляя глаза, а затем, прячась – посетило забытое ощущение счастья. Спокойствие, наполняющее все мое тело – пленило, желая оставить его навсегда. Отправив Биллу сообщение с искренними извинениями – я вновь отключился от внешнего мира, чувствуя, что он обязательно простит меня, а я перестану вести себя, как животное.
Впервые съездив на кладбище, навестив покойных родственников, сложно описать новое состояние, познакомившись с которым, я открыл глаза на происходящее. Проходя мимо могил – у меня лились слезы, и…
Остановился. Отдышался. Самостоятельно начал диалог.
– Я скучаю по тебе, мама! – закричал я, упав возле ее могилы, дав волю слезам, спустя столько лет. – Как же я по тебе скучаю! Мамочка!
– Пап! – продолжил я. – Мне не хватает тебя! Очень!