Её Ад
Я смотрю в окно, наблюдая как солнечный свет, проникает сквозь окна, оставляя на стене и полу, ярко-жёлтые прямоугольники. Через несколько дней уже осень, и солнца я не увижу, по крайней мере до весны. Если проживу до этого времени. Я уже ни в чем не уверена. Мы выберемся, не говори так.
Стук. Я опираясь здоровой рукой о край стола, осторожно поднимаюсь на ноги и повернувшись к двери, уже вижу как через дверь проходит фигура в белом. Гребанное и бездушное животное!
- Доброе утро, Демитра, - говорит Маркус, приторно-нежным голосом, подходя ко мне.
И тебе доброе утро, тварь!
В его руках я замечаю тарелку с вилкой, а на самой тарелке лежит кусочек шоколадного торта, на верху крема, стоит зажженная свечка. Совершенно нормально, да? Он уже забыл, как тебя избили до полусмерти, и пришел с гребанным тортиком!? Пусть засунет его себе в зад! Как в кино. Я опираясь здоровой рукой о край стола, настороженно наблюдаю как он приближается ко мне.
- С днем рождения, тебя! С днём рождения, тебя! С днем рождения, Демитра! С днем рождения, тебя! - напел он
Какой ужас ...под такой мотив только хоронить.
Интересно, когда он поймёт, что то что он сейчас делает, мне радости не приносит, и не принесёт? Не сомневаюсь, что он заметил отсутствие моего энтузиазма. Я могу поддаться и выдавить из себя улыбку, но она будет показательной и ничего не будет значить. Обойдется! Он не стоит того, чтобы ты вообще на него смотрела! Соответственно и стараться незачем.
- Спасибо - единственное, что говорю я. Ты слишком вежливая.
- Ну же, милая, сегодня твой день рождения, - говорит он, протягивая мне тарелку с кусочком торта. - Загадай желание.
Желание. Точно. В прошлом году, я помню, загадывала чтобы я выздоровела и голоса ушли. Все изменилось. Ты изменилась, и мы тоже. Моё желание - выбраться отсюда. Живой. Наклоняюсь и задуваю свечу. В ребрах заныло от наклона, и я слегка морщусь, хочу чтобы он видел как мне больно. Его жалость может быть мне на руку. Не переусердствуй, больно то тебе, а не ему. А хотелось бы наоборот.
Он поставил тарелку на стол, рядом со мной. Теперь от куска торта, из за потухшей свечи исходит запах горелого и приторной сладости. Удивительно, но даже в куске торта, я вижу как что то шевелится между слоем коржа и крема. Отвратительно. Ужас ... когда это наконец пройдет?
- Мы могли бы отпраздновать как следует, но из за твоего состояния, не получится, - говорит он, сложив руки в карманы халата. - тебе итак больно двигаться.
Ух-ты! Серьезно!? Вот это новость! А мы то и не заметили! Демитра видимо, просто так забинтованная как мумия, и еле передвигается! Капитан Очевидность!
Интересно по чьей вине? Действительно. Меня поражает как спокойно он признает, что меня избили, а потом говорит что мне может быть больно, как будто я сама себя покалечила и я виновата в этом. Полный бред. Да! Он наверное даже не понимает, что Иаго мог меня убить, прямо там, на лестничной площадке. Но он понимает, что раз он остановил Иаго, он тем самым хочет внушить, что он может меня защитить. Но я вижу его насквозь. Это не так. Он не защитник. Он ублюдок! Он причина моих страданий, моей боли, смертей и ада, который он построил здесь. Самый настоящий дьявол, моего ада. Дьявол...в белом халате...
Маркус стоит передо мной, и мне лишь приходится догадываться, о чем он думает? Куда смотрит? Его лицо, все также для меня расплывчато, как через запотевшее стекло. Это его рук дело. Все из за него.
- Чтож... отдыхай, Демитра. - сказал он, отходя от меня. - Будь хорошей девочкой.
Я смотрю как он разворачивается на месте и все еще держа руки в карманах, выходит из моей палаты, закрыв за собой дверь, до щелчка. Я опираясь здоровой рукой о стол, сажусь на кровать, держа спину ровно.
- Черт ... - прошипела я, сквозь боль и выдыхаю, расслабляя плечи. Эй! Тише, тише, аккуратно...
Как же он меня бесит. Этой притворной заботой, он лишь подтверждает, что он двуличный дьявол. Днем - делает вид, что заботится о пациентах, а ночью - принимает и делает ставки на смерть. Он во главе этой бездны. Этого ада. А остальные: врачи, медсестры и санитары - его черти, выполняющие его поручения. Меня пробирает дрожь, от этих мыслей, но они правда. Я знаю что я видела, что я слышала и чувствовала, эта боль не из воздуха и не из за меня. Это все реально. Я не схожу с ума. Ты не сходишь с ума. Со мной все в порядке. Я держусь. Я смогу. Ты сможешь.
* * *
Как оказалось, лежать с бессонницей, и синяками на ребрах и руке, сочетание ужаснейшее, чем узнать правду собственного ада, в котором я провела 10 лет. Легко винить других, признаю, но если я начну заниматься самобичеванием, мне от этого легче не будет. Так что ... они виноваты, не я. Но даже их я не могу винить, что я не могу лежать и при этом безумно хочу спать. Простыня колется, матрас сдавливает и тишина давит так, что закладывает уши.
Осторожно, стараясь не дышать слишком глубоко, я спускаю ноги с кровати. Мышцы живота сводит судорогой, когда я выпрямляюсь, чтобы сесть нормально и выдохнуть. Нет сил обуваться, я и не нагнусь. Слишком больно.
Встаю. Ой-ой, осторожно, держись! Мир вокруг меня на секунду качнулся, но я удержалась на месте, успев облокотиться о стену. Я осторожно прошла к двери, проверяя не закрыта ли она. Повернула ручку и дверь приоткрылась. Меня не заперли. Как и думала, после инцидента с Иаго, они думали, что я побоюсь выходить. Они правы, я боюсь. Но моя цель сегодня не они, а коротание времени, и возможно мое тело выдаст мне минут пять на сон. Вот и проверю. Хотя бы ненадолго ... чтобы восстановить силы ...
Я иду по коридору, не издавая ни звука, прислушиваясь к любому шороху. Но я слышу только бормотание других пациентов во сне и редкие скрипы кровати. Напоследок осмотревшись, прихожу в зону отдыха. Вроде никого.
Здесь пахнет мертвечиной, плесенью и затхлостью. То как пахнет смерть. Я в этом убедилась. И она ... Я прохожу к телевизору и взяв с полки с дисками пульт, сажусь на диван перед телевизором. О, обычно пульт понадежнее прячут. Боль в ребрах стреляет до самого позвоночника. Диван удачно промялся в этом месте, и мне не сильно давит на тело. Позволяю себе глубоко вздохнуть. Зная на какой громкости пациенты смотрят телевизор, я нажала кнопку пуск и тут же зажала кнопку уменьшения громкости, чтобы не дай бог меня услышали, и доломали оставшиеся рёбра. Еще тише ... на всякий случай.
Начинаю щелкать на кнопки, перелистывая каналы. Какое- то шоу, с закадровым смехом после каждой шутки ведущего. Не то. Щелчок. Теле-магазин, на подставке в виде бюста, показано блестящее золотое колье с красным кулоном. Тоже не то. Щелчок. Реклама кондиционеров. Скука. Щелчок. Реалити шоу, про парочек. Фу, уединитесь! Щелчок. Новости. Снова все плохо. Щелчок. Футбольный матч. Скукааа. Щелчок. Я откидываю голову, морщась от ноющей боли. Все слишком громко, слишком активно и по-человечески. Я уже не хочу ничего. Хочу просто ... Я слышу шелест листьев, щебетание птиц и отдалённые звуки журчания ручья. Я перевожу взгляд на телевизор. Вау.
Мои глаза, если бы могли, то расширились, от красоты. Лес. Просто лес, фотографии и видео-кадры. Мягкое и плавное движение. Лучи солнца пробиваются сквозь кроны, рисуя на мху золотые пятна. Где то вдали, затрекотал кузнечик. Кадр плавно сменился и у меня перехватило дыхание. Ручей. Мягкий, не шумный. Ветер трепещит траву у края, и я отчетливо различаю камни под водой. К звукам добавилось ненавязчивое кваканье лягушек, словно они общаются друг с другом. Я заворожённо приоткрыла рот, наблюдая как сверкает плескающаяся вода. Так спокойно и тихо. И так знакомо...
Даже боль отступила на мгновение, превратилась в далекий, глухой фон. Я не чувствовала запах леса. Я даже не помню как он пахнет. А может и помнила когда то. Но от звуков где-то в груди начало отпускать тугой узел напряжения во всем теле, который держался все эти бессонные ночи. Так хорошо...
Голова стала тяжёлой. Веки, которые столько дней горели и натирали глаза, как наждачная бумага, начали слипаться, сами собой. Ручей журчал ровно, убаюкивающе. Птицы перекликались все тише, словно тоже готовились ко сну. Звуки природы, словно одеялом, укрывали меня со всех сторон, вытесняя мысли о моем Аде, Маркусе, Иаго, смертях, отравлениях и моей цели... Сбежать. Наконец-то позволяю моему разуму, телу и душе отдохнуть. Да...
Тело обмякло, больная рука соскользнула с колена, и я даже не почувствовала как она ударилась о диван. В ушах еще плескалась вода и шумели листья. И я позволила провалиться. Позволила расслабиться среди кипящего ада, в своем маленьком, спокойном мирке... В звуках леса, шелеста деревьев, журчания воды, щебетания птиц и кваканья лягушек. Позволила ... уснуть.
Глава 10: Надеявшаяся.
7 сентября 2025 годаЗа 1 месяц, 2 недели и 6 дней до
Силы возвращаются ко мне, в своем темпе. Я стараюсь сбегать по ночам к телевизору, чтобы засыпать под звуки природы. Только так я отдыхаю, и даже пару раз что-то снилось, ярко, красочно, но на утро все забывала. Не буду врать, что мне не снилась ситуация на лестничной площадке, но задом наперед. Словно в перемотке. Я старалась не думать о той ночи, но я словно возврашаюсь в тот момент, снова и снова. Переживая кошмар на повторе и с разных ракурсов. Но везде не видны лица, даже во сне. Моему мозгу неоткуда брать их образы, как и свой. Я не помню. Просто не помню. Но главное - мне лучше физически, а о душевном побеспокоюсь, когда выберусь отсюда. Вчера, к сожалению, у меня не получилось поспать, так как я слышала звуки шагов по коридорам. И до сих пор не помню, слышала я их и вправду, или мне показалось? Не стала рисковать. Сейчас мне меньше всего хочется, чтобы меня снова ловили. Ребра и рука болят намного-намного меньше, я могу двигаться, нагинаться, но не переусердствуя. Так или иначе, не тяжести мне таскать, но беречь себя нужно. Ради чего? Ради того, чтобы выжить. И сбежать. Да.
Я сижу за своим столом, и дописываю в дневнике план. План побега. Я сбегу из этого ада. Раз и навсегда. Мои доказательства, это мой дневник, и мое тело, со следами побоев. Но не сегодня. Нет. Еще рано. Мне нужно многое еще узнать и разведать. И лучше это делать днём. Так как днем, нету риска, что тебя поймают и изобьют. Надеюсь.
Я беру свой дневник, ручку и напоследок глубоко вздохнув, выхожу из палаты. По привычке оглядываюсь и закрыв дверь, иду по коридору. Открыв дневник, поднимаю взгляд к потолку, и начинаю записывать про видеокамеры, их количество, их расположение и куда направлены. Лучшее время для побега - ночь. И в это время камеры особенно незаметны, но их выдают постоянное свечение красных лампочек. Тебя будет видно, но нам важны возможные слепые зоны. Если найдем их сейчас, позже - сможем воспользоваться.
Появляется вопрос. Как же тогда я смогла спать эти дни, и чтобы меня не нашли? Я в зоне отыдха, смотрю на камеру у потолка, направленную на все видимое пространство и перевожу взгляд на диван и телевизор. Через камеру, точно было бы видно, что я здесь сплю и уж тем более, было бы видно свечение телевизора. Посмею предположить, что охранник, тоже спит в это время. Безответственно. Но это мне на руку. Пусть он будет безответственным работником, чтобы я смогла сбежать.
Нужно найти выход, через который я выйду и не вернусь. Ухожу из зоны отдыха, насчитав в ней три камеры. Спускаюсь по лестнице и замираю на последней ступени. Та самая лестничная площадка. Я прямо вижу свою лежащую фигуру на полу. Как Иаго замахивается ногой и фигуру Маркуса стоящую рядом. Все прямо как во сне. В ребрах неприятно заныло, и по телу пробежала дрожь. Не смотри, Демитра. Такого больше не повторится. Все верно. Мы выберемся, и этот ад останется в кошмарах. Я быстро покидаю это место, и спускаюсь на первый этаж.
Меня встречает запах бумаги, хлорки и медицинских препаратов. Насчитала две камеры в холле. Одна над столом администрации и одна над главным входом. Выходить через главный вход? Дерзко, но не эффективно. Я киваю. Повернувшись к аптеке, замечаю пожарный выход. Хороший вариант, но есть риск, что там сотрудники. Возле пожарных выходов, они могут курить. Совсем не задумываются о правилах пожарной безопасности. А угадывать, возле какого выхода могут не курить, слишком заморочено. Нужно открытое окно. В месте, где особо никто не бывает ночью. Это точно не конференц-зал, не коридоры, ни кабинеты врачей и не ординаторские. Проверять все ночью не стану, не буду рисковать своими накопленными силами, чтобы потом меня избили уже не на лестничной площадке, а сразу на первом этаже. Ниже уже только морг.
Прохожу мимо стойки администрации. Иду по коридору и по правую сторону, замечаю пространство со скамьями и журнальным столиком. Зона отдыха? Нет. Похоже на зону ожидания. Светлое пространство, и ... камер нет. Оглядываюсь. Нет, камера есть, но она направлена не напрямую в помещение. Не отрывая взгляда от камеры, прохожу дальше и когда камера исчезает с моего поля зрения, оглядываюсь. Не дошла и до журнального столика. Значит дальше, меня уже не видно. Вот она, слепая зона.
Поворачиваюсь, осматриваюсь и замечаю окна, большие, выходящие во двор. В этой адской больнице, все окна либо с металлическими прутьями, либо у окон отсутствует ручка, и для проветривания, используется специальная вентиляция. Но они ... с ручкой, и без решёток. Я сразу ищу глазами, вентиляции в стенах или в полу. Ничего. Вижу ручки сквозь полупрозрачные белые шторы. Это настоящие окна. Их можно открыть! Я оглянулась по сторонам, убеждаясь что никого рядом нет . По звукам спешных шагов и бормотания, понимаю, что все кто рядом, заняты. Им точно не до меня. А в друг, кто-то зайдет? Осторожно.
Я осмеливаюсь и подхожу ближе к окну. Моя рука поднимается и я отодвигаю штору, и смотрю сквозь окно. Те же виды, что из моего, в палате, но с первого этажа. Деревья и сады. Ничего примечательного. Примечательно то, что на окне есть москитная сетка. О! Зато не решетка. Я прислоняюсь ближе к стеклу, осматриваю раму, чтобы увидеть крепления сетки. Она чистая, значит чтобы ее достать и помыть, особого труда не надо. Вижу крепления снизу и сверху. Получается ... чтобы снять сетку с рамы, нужно ее поднять вверх, дальше вбок, затем вниз и она должна сняться. Вижу справа и слева крючки. Значит за них надо будет держаться. Выглядит не сложно ... должно получится.
- Демитра? - слышу искренне удивленный голос, из за которого я вздрогнула. - Что ты делаешь?
Я обернулась, сделав шаг от окна. Ох черт, напугала! Мой взгляд сразу ищет бейджик с именем. Сильвия. Имя знакомое. Она из педиатрии. На втором этаже редко появляется. Работает с 8:30 до 18:30, в дневную смену. Мы уже видели это имя ...
- Простите, в зоне отдыха громко ... а здесь тише и спокойнее. - тихо говорю, но достаточно, чтобы Сильвия меня точно услышала.
Очень надеюсь, что по моему лицу не видно, как я надеюсь чтобы она повелась на мою притворную безысходность и проявила сожаление. Если ее насторожит мое присутствие здесь, то насторожит и других, кому она расскажет, пока не дойдет до Иаго, а уже потом до Маркуса. Как понять, о чем она думает? Какая у нее эмоция? Не могу понять. Не видно. Как же сложно.
- Здесь пациентам нельзя находиться - спокойно сказала она. - Можешь 5 минут здесь посидеть, но не дольше и возвращайся на второй этаж. Если из за тебя у меня будут проблемы, эти проблемы станут и твоими.
Сильвия не дожидаясь моего ответа, прошла мимо и направилась по своим делам. Вроде разрешила, но еще и пригрозила. Странная. Но это лучше, чем если бы она выгнала меня с криками, привлекая всеобщее внимание. Я выдохнула и села на ближайшую скамью. Обошлось. Но это не гарантия что, что она будет молчать. Нужно пару дней не высовываться. Основной маршрут у меня есть. От своей палаты, добраться в зону ожидания, к окну. Периодически проверять это окно, чтобы, если Сильвия проболтается, не приняли меры по обеспечению закрытия абсолютно всех окон. Тогда идея уйти через парадный вход ... не кажется такой неэффективной. Но судить рано. Как и действовать.
Опустив взгляд на руки, я вижу как они еле заметно дрожат. Холодно? Вроде нет. Повернув ладонями вверх, они как будто еще больше затряслись. Мне страшно? Отрицать не стану, но решимости больше чем страха. Уверена? Стой ... прислушайся ...
Шаги. Я резко обернулась, вслушиваясь в звуки шагов в коридоре. Они стихли. Или их не было. Они были! Мы их тоже слышали! Что происходит? Мы переживаем. Переживать незачем. Все получится. А вдруг нет? Не отвлекаемся. Иаго снова сделает тебе больно, и мы не сможем помочь. Надо сосредоточиться. Прости ... что то не так с нами. Как будто ... паранойя. Я мотаю головой, отгоняя тревогу. Перевожу взгляд на окно. Я подготовлюсь. Очень тщательно. Я уйду отсюда. Пока не знаю когда. Но я выберусь из этого ада, и мне никто не помешает.
- Мы справимся ... обещаем.
Глава 11: Обманувшие надеювшуюся.
15 сентября 2025 годаЗа 1 месяц, 1 неделю и 5 дней до
Я изучила все. Я знаю все и обо всех. Мой путь. Время. И дальнейшие действия. Этот Ад теперь мой, я знаю его вдоль и поперек. Я проснулась с полной решимостью что это случится сегодня. Не позже. Я сбегу сегодня ночью. Раз и навсегда. Моя проблема - это Иаго. Непредсказуемый, даже когда он уходит курить, он никогда не постоянен. Это бесит. Может выйти раньше или задержаться. Может сегодня выпить кофе, или отказаться. Это неправильно. Так не должно быть. Сердце колотится где то в горле, когда я проматываю в голове каждый свой шаг. Коридоры, камеры, тишина, окно, москитная сетка и бежать. Главное - не попасться.
Меня начинает трясти. Прямо сейчас, в тишине, в моей палате. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль не дает провалиться в еще большую панику. Я слышу шаги и голос медсестер. Тихо! Слышишь? Инстинктивно задерживаю дыхание, чтобы слышать только то, что в коридоре. Смеются. Вдруг они что-то заподозрили? Вдруг они заметили мое странное поведение и уже все рассказали Иаго, а Иаго Маркусу? Они знают? Они видели?
Я прислушиваюсь. Смех стих, заменяясь спокойными голосами. Они спокойны, а значит ничего не знают. Я выдыхаю. Значит, план в силе. Мне страшно, но паранойя словно усиливает эффект и кричит на ухо на каждый шорох "Беги!". Но сегодня я буду слушать только свой голос и их. Нам нужно быть спокойнее. Мне удалось поспать, целых две ночи подряд. Синяки почти прошли, боль отошла. Я готова. Мы готовы.
Я встаю и подхожу к своему столу. Достаю из ящика свой дневник. Мое доказательство, мой ключ и мой выход. Он уже не закрывается, настолько заполнен пометками, обрывками и записями. Зарисовки карт больницы, расписания, графики, имена и фамилии, привычки каждого, кто когда уходит курить, когда уходят в туалет и когда проводят обход. Также записи об отравлениях и заговоре. Записки сумашедшего. Этого должно хватить, чтобы как минимум проверить это адовое место. Хватит конечно, ведь ты выберешься!
Я чувствую как мои плечи расслабляются, сердцебиение приходит в норму. Глубокий вдох и выдох. Все будет в порядке. У меня получится. У нас получится. Мы выберемся и этот ад закончится. Навсегда.
* * *
Свет погас ровно в 10. Отбой. Я сижу на кровати, и смотрю как светлая полоска под дверью, резко становится тусклой. Я смотрю на эту полоску, не отрываясь. Два часа. Сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд. Начинаю отсчёт. Я смотрю и слушаю. Но слышу только свое громко бьющееся сердце. Его удары отдаются в каждой конечности. Кровать идеально заправлена, все на своих местах. Дневник лежит прямо передо мной на кровати. Мы не вернемся.
Где-то вдалеке слышны тяжёлые шаги. Санитары. Спускаются по лестнице. Все ушли на первый этаж. Для этого. Понедельник, среда и пятница. Каждые эти дни, они собираются вместе в конференц зале, смеются, обсуждают и делают ставки. Один раз я слышала, как ставка все таки выиграла. Врач поставил на две палаты. Два человека. Две жизни. И они умерли. Они руководят их жизнью, и смертью. Но скоро это прекратиться. Я обещаю. Они не будут страдать. И мы не будем. Они за все поплатятся.
После часа ночи, воздух стал тяжелее, душнее. Минуты стали резиновыми, тягучими. Мышцы сводит от неподвижности. Я нервно прикусываю нижнюю губу, дожидаясь. Еще рано. Если встану, начну ходить и нервничать. Но я уже не чувствую тела, только пульс - в висках, пальцах и на кончике языка. Еще чуть-чуть, подожди.
Мысленно отсчитываю время. Три минуты. 59. 58. 57. 56. 55. 54. 53.... Руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Я смотрю на свой дневник, фокусирую на нем свое внимание, чтобы не позволить панике, оглядываться и теряться. Две минуты. Я поворачиваюсь и опускаю ноги на пол. Одеваю свои балетки и взяв дневник в руку, крепко и уверенно его держу, подхожу к двери. Минута. Я стою у двери, наклоняюсь, чтобы прислушаться к звукам снаружи. Гробовая тишина. Она пугала меня, когда я впервые вышла, но не сейчас. Сейчас - эта тишина, мой маяк. 5. 4. 3. 2. 1. Кладу руку на холодную ручку и медленно нажимаю. Щелчок. Тихо, как вздох.
Открываю и прижимая к боку дневник, выхожу в коридор и также тихо закрываю дверь. Тихо и пусто. Потолочные лампы с тусклым светом, еле слышно гудят. Но они мне не мешают. Камера. Да, даже зная, что охранник не столь внимателен, рисковать я не стану. Максимально прижимаясь к стене, где висит камера, иду под ней, проскальзывая к зоне отдыха. Кто-то бормочет! Тихо! Я замираю, прижимаясь спиной к стене. Из палаты, рядом со мной. Воздух застрял в горле. Черт. Это было страшно. Сердце отходит от горла обратно в грудь, но колотится теперь где то в животе.
Добралась до лестницы и наступая сначала на пятку, а потом на носок, медленно спускаюсь, держась за дневник, словно за спасательный круг. Осторожно и не спеша. Камер здесь нет. Рука скользит по перилам. Я боюсь дышать. Не бойся. Дыши. Спокойно. Спустившись с последней ступени, осматриваю коридоры по обеим сторонам. Слева - кабинеты врачей, столовая, чисто, тишина. Справа - стойка администрации, кабинеты, конференц зал и зона ожидания, никого и тихо. Немного пригнулась, согнув колени и спину, прижала дневник к своей груди и прохожу максимально близко к ней, чтобы камера не увидела меня, иду, направляясь к источнику лунного света. Небесно-голубой свет на плитке, словно ковёр, лежит и ждет, когда на него наступят. Свет надежды и свободы. Страшно красиво...
Выпрямляюсь, и быстро преодолеваю порог и захожу в открытое помещение, залитое лунным светом. Отхожу от видимости камеры, в слепую зону и оглядываясь назад, вслушиваюсь в звуки. Едва уловимые голоса из конференц- зала. Сегодня они тише обычного. Может они знают? Дожидаются именно меня? Так, нет! Нет! Уже поздно сомневаться. Прости... Я поворачиваюсь и смотрю на окно. Оно прямо передо мной. Наконец-то. Моя рука сжимает дневник, все еще прижимая его к груди.
Пора. Не задерживайся. Я обхожу журнальный столик, с лежащими на нем рекламками и журналами. Осторожно отодвигаю штору, впуская еще больше лунного света. Мои уши настороже, прислушиваясь к каждому шороху, помимо шороха шторы. Я кладу дневник на подоконник рядом со вторым окном и подняв обе руки, держу ручку окна и медленно поднимаю ее. Она скрипит, но еле слышно. Поворачиваю ее на 90 градусов, и чувствую как окно отходит от рамы. Открылось. Настежь открываю окно, и придерживаю стекло плечом, чтобы оно не закрылось. Тяну руки к крючкам по бокам на москитной сетке. Нанонец-то. Наконец-то. Я чувствую запах леса и свежего воздуха. Вдыхаю полной грудью.
Сзади - дыхание. О нет ...
Я замерла. Я не слышала шагов. Не услышали. Ничего не слышала. Я отвлеклась. И вот оно. Дыхание с запахом табака и дешёвого кофе. Прямо в затылок.
- Куда собралась, птичка? - голос Иаго. Спокойный, с ноткой ласки, от чего мне захотелось провалиться под землю.
Я не успеваю обернуться. Не успеваю вдохнуть. Его рука вцепляется мне в волосы - не за пряди, а под самое основание, вырывая с корнем. Нет! Только не снова! Резкая боль, ослепляющая. Он дергает меня назад и мир переворачивается. Я лечу в пол. Я встречаю его плечом, потом всем телом. Я даже не успеваю выставить руки. Иаго надо мной. Я не вижу его лица. Не вижу. Размытое. И от этого еще страшнее. Он не спешит. Мне страшно. Он наслаждается этим. Чудовище! Ублюдок! Хватит! Хватит!