НЕ ОН

Глава 4. Явление солнечных ямочек

На киностудии царил полный бардак. Актёры хаотично, имитируя броуновское движение, шныряли туда-сюда. Костюмерная напоминала взрыв на швейной фабрике…

Съёмки должны начаться с минуты на минуту, а Мануэль судорожно забивал сотый мяч из смятых клочков бумаги в корзину с названием «отстой». Первая важная сцена далась ему кровью и потом, вытащив на утверждённые страницы сценария все его скрытые таланты. Он нервно сглотнул, мысленно помолился и на ватных от стресса ногах направился к членам команды.

Помещение насквозь пропиталось напряжением, которое, словно струна на гитаре, натянулось так, что никакая сила уже не была способна предотвратить его финальный, значимый аккорд.

Мариэль, как всегда, держалась на высоте, полностью уверенная в успехе. И лишь подрагивающие уголки губ выдавали её лёгкое волнение.

— Ну, что, все в сборе, можем начинать! — торжественно объявила она, когда подошёл Мануэль.

— Вы лучшие, ребята! — добавила она тепло, но твёрдо, обняв каждого своей верой в силу их гения.

Ада, Мануэль и Хамруй благодарно кивнули и решительно заняли свои места.

— Мотор! Камера! Начали!

Глубокий, проникающий в душу голос за кадром параллельно с актёрами и меняющимися декорациями начал создавать киномагию.

Тихо, с лёгким похрустыванием яркой листвы под ногами, шагал по небольшому провинциальному городку тёплый осенний день. Словно королевский гонец, он нёс на плече огромную сумку с важными новостями, одна из которых была запечатана золотым сургучом.

Этот секретный свиток хранил в себе таинство явления миру той, на чьи плечи ляжет великая задача. Октябрь прямо сейчас готовился вскрыть его и голосом ветра за окном роддома зачитать то, что определит весь жизненный путь новорождённой девочки…

Правда, ни она, ни мир ещё ни о чём не подозревали. У Маруси были задачи посерьёзнее. Ей пришлось направить всё своё упорство на защиту уютного места жительства, в котором она обживалась, вкусно питалась и отращивала пухлые щёчки долгие девять месяцев.

Каково же было её негодование, когда неведомая сила безжалостно начала выталкивать невинного младенца из родного убежища! В общем, в начале родилось Марусино упрямство.

Видя, что по-хорошему договориться с новой душой не получится, эскулапы прибегли к радикальным мерам. В горячо любимый маленький рай малышки бесцеремонно ворвались холодные стальные щипцы. Они цепко ухватили за голову и грубо вытянули на ослепляющий, пугающий и шумный свет, отняв её первый, самый главный Дом.

Большинство младенцев врываются в мир макушкой вперёд и заявляют о себе ушераздирающим криком. Но у этой девчонки на свет первыми явились лукавые солнечные ямочки вместе с ослепительной, совершенно не подобающей трагизму момента улыбкой.

Следом родились большие, бездонные серо-голубые глаза — Марусе требовалось детально разглядеть всю преступную группировку, совершившую злостное насилие над ребёнком! И только потом упрямица соизволила показать этой планете все остальные части своего крошечного тела.

Ну, и под конец всё-таки выдала авансом уставшей маме и железным дровосекам свой громкий плач, который, наверняка, сразил всех своей оглушительной силой и врождённой глубиной тембра. Сила голоса далась ей в награду — он станет верным помощником в её непростой жизни.

Тем временем октябрь торжественно зачитал неведомое послание, наложившее на маленькие ладошки Маруси хитрые узоры всего жизненного пути, который смог бы напугать своим масштабом любого Титана. Но только не её!

Улыбка малышки и эти впадинки на щеках останутся константой. Вселенная могла готовить любые капканы, но Космос хитро подмигнул в ответ и выдал девочке секретное оружие. Ямочки стали бронёй, личным щитом, способным растопить самый толстый лёд из боли и страхов.

Впрочем, судьба не заставила себя долго ждать и решила испытать на прочность выданные доспехи. Когда Марусе исполнился первый год — возраст, в котором ребёнок лишь пытается нащупать опору под ногами и выстроить безопасную реальность вокруг мамы и папы, — весь хрупкий мир девочки рухнул во второй раз. Её мама, Лариса, собрала вещи и уехала от мужа в дом своих родителей, в семью, где царил жёсткий матриархат.

Этот развод окончательно зацементировал первотравму. Младенческий ум послушно записал второй роковой закон: «Близкие люди исчезают и отвергают меня без объяснений. Любовь нужно заслуживать. Я "сломанный" ребёнок, не достойный светлых чувств».

Самоценность дала глубокую трещину, и Маруся, сама того не ведая, натянула костюм «хорошей девочки», которая расшибётся в лепёшку, докажет, стерпит, но сделает всё, чтобы её больше никогда не вычёркивали из жизни те, кого она впустила в своё сердце…

— Стоп! Снято! — довольно выдохнула Мариэль. — Мануэль, ты не переборщил с эзотерическим флёром? И ещё один момент — не слишком ли превозносишь её упрямство и характер? Вдруг это отпугнёт зрителя? — с тенью сомнения, требующего немедленного ответа, обратилась она к своему сценаристу.

— Отнюдь, Мари. Мы нацелены на думающую, осознанную аудиторию. Большинство людей давно пришли к пониманию, что за всей внешней оболочкой жизни стоит нечто большее — Высший Замысел, — твёрдо ответил Мануэль, задумчиво пуская густые облака сигаретного дыма. — А теперь о восхвалении главной героини. Если не раскрыть всю силу ямочек и оптимизма, сдобрив сверху щедрой порцией бунтарского духа, то никто никогда не поверит, что эта простая девчушка сможет так красиво дойти до финала, не превратившись в чёрствую, озлобленную и обиженную на весь мир Шапокляк, — добавил он, смакуя силу своего блестящего красноречия.

— Ладно, убедил, оставляем так. В этом проекте ты раскрылся с новой, удивительной стороны. Так мастерски прочувствовать Марусю! Талант! Я уже слышу терпкий аромат грандиозного успеха, — с предвкушением, окутав студию голливудской улыбкой, поставила жирную точку в разборе полётов Мариэль.

Глава 5. Прощай, дворник!

Маленькая Маруся с рождения отличалась любознательностью и способностью радоваться всему, что происходит вокруг.

Она с распахнутыми серо-голубыми глазами и широкой беззубой улыбкой неслась навстречу новому дню, жадно впитывая его красоту. Малышка неуклюже шагала по улицам и обнимала каждого прохожего своими тёплыми, задорными ямочками на щеках.

Уже тогда девочка начала тонко чувствовать мир, задаваться странными вопросами о его устройстве, мечтать и легко вплетать детские грёзы в реальность.

Ей безумно нравилось дарить радость окружающим, устраивать им сюрпризы, смешить. Так она ощущала себя ценной, значимой и достойной любви.

Все подруги, в отличие от Маруси, росли в полных семьях. Отсутствие отца медленным ядом отравляло её здоровое отношение к себе. Малышка, из года в год наряжая ёлку, шептала в мохнатые искусственные ветки единственное заветное желание: «Дорогой Дедушка Мороз, мне ничего не надо, пусть только папа приедет на Новый год...»

Но он не приезжал. Никогда…

Ребёнок не понимал, почему… Детская психика, пытаясь спастись, отгородила Марусю от жестокой реальности, выдуманной иллюзией.

Девочка в ярких деталях, с упоением и надеждой в сердце рассказывала всем вокруг о том, что её любящий отец находится в длительных командировках. Как он приезжает к ней раз в год с огромными пакетами игрушек и катает её на своих широких плечах.

Малышке было невыносимо стыдно от собственного вранья, на котором Марусю неоднократно ловили проницательные взрослые. Однако тогда эта ложь оставалась единственным противоядием от разрушительной правды.

Сценарий побега в мир нежных фантазий со временем превратился в её броню, накрепко вшитую в кожу. Девочка наотрез отказывалась видеть реальность и раз за разом бережно склеивала розовые очки, которые постоянно разбивались стёклами внутрь.

Вооружившись оптимизмом и верой в сказку, Маруся твёрдо решила доказать миру, что она тоже имеет право быть выбранной и любимой!

Это отчаянное, смелое устремление наглухо застегнуло на наивной малышке душный наряд «хорошей девочки-отличницы», угождающей всем подряд, лишь бы получить сладкую порцию одобрения.

Лямку тесного платья она тянула молча и героически. Марусе пришлось стать круглой отличницей в начальной школе и терпеть унижения на многочисленных кружках, которые мигали тревожным красным светом на её пути.

Мама и бабушка судорожно пытались собрать из единственного чада идеальный конструктор, совмещающий в себе балерину, баскетболистку, пловчиху и отважного скаута.

Как ни старалась девчушка порадовать родных достижениями в этих гестаповских для её души направлениях, ничего не вышло.

Наибольший удар по самооценке она получила от огромного «балетного кулака». Сказать, что это была совсем не её стезя — ничего не сказать.

Маруся оставалась неуклюжим маленьким полешком, которому на небесах забыли выдать гибкость. Вот всем её раздали: кому-то капельку, кому-то жирный кусок, а на неё не хватило — вероятно, проспала свою очередь.

Девчонка вызывала истерический смех учениц и педагога, когда пыталась грациозно вспорхнуть и мягко приземлиться, а получался громкий шмяк мешка с картошкой.

И вот тогда-то малышку подкараулил за углом лишний вес. Неожиданно выпрыгнул и вцепился в бока мёртвой хваткой на долгие годы. Почему? Да потому что он отчаянно хотел защитить её от насмешек и обид. Лишние сантиметры стали ещё одним доспехом.

Вскоре родные сжалились и разочарованно перевели дитя в шахматный клуб, так как заподозрили, что румяный колобок на тонких ножках в спорте вряд ли добьётся успеха.

На чёрно-белом поле девочка наконец-то почувствовала себя королевой и даже схуднула сама по себе. Здесь Маруся гордо получала грамоты и заняла четвёртое место в областном турнире. Правда, бабушка с мамой сразу намекнули, что попасть в тройку призёров было бы куда значимее.

Любые победы малышки тускнели под толстым слоем постоянной сравнительной критики, которая тяжёлым грузом вины вросла в детское сердце.

Родные из самых благих побуждений пытались вылепить из любимого ребёнка успешную и счастливую женщину, не подозревая, какая яма дефицита начинала расти в психике высокочувствительной девочки…

После испытаний спортом нагрянула первая безответная любовь. Объект обожания Маруси переключился на рыжую, худую Ленку. Тогда она почувствовала себя не королевой, а маленькой пешкой, которой небезопасно в этом жестоком мире.

С этой минуты процесс набора веса запустился с новой, неистовой силой. Именно так тело пыталось скрыться, уйти от опасности, защититься — занять больше места в пространстве, стать более важным и заметным.

Обожающая бабушка весело подтрунивала над вторым подбородком внучки, параллельно выпекая с любовью щедрую гору сдобных, вкуснейших булочек.

Большую часть детства Маруся росла с бабулей и дедом. С мамой жить наотрез отказывалась, поскольку в её квартире не было ни кота Кузи, ни дедушкиных сказок и погонь на четвереньках, ни тонн конфет, ни творческого беспорядка. Там царила строгая любовь, чёткие правила и режим, от которых девочку морозило и душило.

Когда маму что-то не устраивало в отношениях, она резко переставала разговаривать с ребёнком, который всеми способами тщетно пытался вернуть близость и понять, что он сделал не так. При виде маминых слёз, когда той приходилось в очередной раз оставлять дочь у бабушки, комок вины внутри малышки рос в геометрической прогрессии, но она не могла заставить себя пойти туда, где ей тревожно.

Как-то раз мама купила яйца и поставила сетку в проходе. Маруся, радостно бегающая туда-сюда, случайно разбила половину. Слова матери: «Тварь, ты специально! Совсем меня не жалеешь!» — окончательно приговорили ребёнка к званию никчёмной девицы, которой жизненно необходимо добиться простого принятия…

Мозг малышки навсегда записал программу: «В любви не бывает спокойно. Её нужно заслуживать любой ценой, удерживать и доказывать, что ты достойна».

Нельзя сказать, что Маруся была тронута чрезмерной опекой бабули, которая цербером караулила внучку у выхода, когда она отрывалась на дискотеках. Иногда всё это безобразие заканчивалось марафонами через заборы, лишь бы не позориться перед мальчиками.

Такой гиперконтроль впечатал в девчонку ещё одну деструктивную мысль: «Любовь — это опасно, она всегда нарушает личные границы...»

Этот букет травм сформировал у ребёнка редкий тревожно-избегающий тип привязанности в отношениях.

Представьте, что водитель со всей дури давит сразу на две педали: газ и тормоз. Вот в такой манере девочке в будущем предстояло вести свой жизненный автомобиль.

С одной стороны — пытаться максимально быстро сблизиться с партнёром, буквально снося его с ног, а с другой — тут же резко тормозить, возвращая дистанцию из-за страха потери личного пространства.

Несложно догадаться, что аварии неизбежны… Впрочем, Маруся с раннего детства обожала головоломки и задачки повышенной сложности, и жизнь щедро выдавала ей тройную порцию для раскрытия её потенциала. Но об этом она узнает гораздо позже…

У вас может возникнуть желание пожалеть малышку или упрекнуть родных. Но стоит ли делать поспешные выводы? Они были идеальны и выбраны ей для ювелирной огранки того сокровища, которое Марусе предстояло явить миру ещё очень не скоро…

Не бывает плохих людей — бывают лишь недолеченные раны, которые ноют так, что начинают управлять действиями и выбором человека… Мама и бабушка любили своё чадо ровно так, как могли и умели, копируя устоявшиеся модели взаимоотношений своих предков.

Дедушка был для девочки горячо любимой фигурой. Он не пытался менять и дрессировать внучку, не сравнивал ни с кем, а просто находился рядом, дарил тепло, баловал и играл с ней.

Малышка считала деда великим, своей опорой. Однако тот факт, что бабушка полностью подавляла мужа, присвоив ему почётный статус мебели и вечного слуги, наложил на детское восприятие мужчин токсичный отпечаток.

В сознании колючей веткой терновника проросло убеждение: «Мужчина слаб и безлик. Он не может быть опорой. Ему надо помогать, давать толчок и задавать вектор». Эта уродливая модель матриархата разлилась по венам Маруси на десятки лет.

Если вы думаете, что она считала себя несчастной или обиженной судьбой, то малышка с улыбкой попросила бы вас взять ластик, который сотрёт эту обманчивую мысль.

Девочка со всем своим неугомонным задором и сундуком приобретённых по дороге доспехов радовалась каждому дню, лишь изредка смахивая случайные слёзы.

Ей некогда было тонуть в болоте страданий, ведь на каждом углу её поджидали чудеса, а впереди предстоял интереснейший бой за любовь.

Когда взрослые с большими надеждами спрашивали: «Кем ты хочешь стать?» — она мечтательно, но твёрдо отвечала: «Хочу приносить людям счастье».

Позже Маруся пришла к выводу, что профессия врача полностью отвечает благой миссии спасения планеты. Но родные, которые тащили на себе тяжкий крест медицинского работника, с грохотом захлопнули эту дверь перед её носом.

Они заявили, что в мире белых халатов нет ничего хорошего — там только чужая боль, усталость, стресс и нищета, а настоящее счастье водится за золотыми дверями финансовых империй.

Поскольку малышка отличалась тотальным доверием к миру, она с овновским азартом начала поглощать детскую литературу по экономике, заявив довольным маме и бабушке, что станет «директором банка»!

Наверняка, вспоминая название главы, вы задаётесь вопросом: «Причём здесь дворник?»

Пристегните ремни. На пятой скорости влетаем в самую суть, заполняя пробелы недосказанности!

Дело в том, что каждый раз, когда Маруся уходила гулять, смотрела телевизор или занималась творчеством, дома запускалась неизменная семейная страшилка: «Хватит страдать ерундой, Маша! Будешь плохо учиться — станешь дворником!»

К слову, Машей её звали исключительно внутри строгих, критикующих разговоров, поэтому с детства эта официальная, сухая форма имени заставляла детское тело сжиматься.

Пугающая метла повисла над сознанием девочки зловещим знамением и стала катализатором бунтарского желания — сесть на изобильный трон банкира, показав фигу лохматому венику.

На этой огненной мотивации она играючи окончила школу с серебряной медалью и заняла третье место в областной олимпиаде по экономике. Эта победа настежь открыла перед ней двери престижного вуза в городе-миллионнике без всяких экзаменов.

Только представьте тот триумфальный день!

Маруся ворвалась в квартиру, гордо сжимая в руках вожделенную глянцевую грамоту, и, сияя как новенький самовар, взяв высочайшие ноты, провизжала маме и бабушке: «Всё! Я поступила в лучший экономический университет! Я никогда не буду дворником!»

Пока родные ликовали, последние прутья чудовищной метлы догорали в душе подростка, заполняя пеплом бездонную яму дефицита признания.

Девушка и не догадывалась, что дворник по сравнению с будущими препятствиями, заботливо расставленными Вселенной на её пути, покажется детским лепетом…

Глава 6. В это время за кадром

В помещении киностудии пахло остывшим кофе, дорогим табаком и гарью от только что сожжённой «зловещей метлы».

Тяжёлые бархатные кулисы ещё слегка подрагивали после сложнейшего драматического дубля. Прожекторы медленно гасли, остывая с характерным сухим треском. На центральном мониторе застыли титры пятой серии.

Главный продюсер жестом, заявляющим о масштабе его личности, отбросил на пульт наушники, устало потёр переносицу и развернулся в чёрном кожаном кресле к операторскому цеху.

Вся команда замерла, словно боялась спугнуть красоту момента — они впервые увидели на стальном лице Станиса игривую тень живой, тёплой улыбки.

Мариэль остро чувствовала всю глубину этого мужчины, но вида не подавала, ведь на кону стоял самый важный контракт — лирика остаётся за пределами бизнес-плана.

Смахнув призрак чуждой сентиментальности, Станис с размаху хлопнул ладонью по подлокотнику и торжественно, но изо всех сил пытаясь сдержать эмоции, прогремел:

— Посмотрите на мониторы! Наша Актриса сыграла не просто шикарно — это филигранная работа! Идея изначально заключалась в том, чтобы максимально обнажить истоки будущих болезненных сценариев, и Маруся отразила это в каждом пикселе!

Мануэль плавно отвёл камеру назад, лениво почёсывая бороду, но не сводя глаз со стоп-кадра на экране.

— А ведь Станис прав, — сценарист уважительно кивнул в сторону режиссёрского кресла. — Посмотрите, как реалистично она натянула доспехи "хорошей девочки". В этой сцене девчонка со смирением примеряет роковой наряд отличницы, стирает пот с ладошек и шагает во взрослый мир со своим боевым оптимизмом. Зависимость от одобрения и страх отвержения стали смирительной рубашкой, сковывающей её истинную суть до самого финала. Она застегнула скафандр, отныне ставший магнитом для событий, способных жестоко, но красиво привести её к важнейшей двери.

Ада уверенно вывела на главный монитор раскадровку следующих серий, и её голос зазвучал снайперски точно.

— Абсолютно, — подтвердила звукорежиссёр, привычным жестом сдвигая наушники на шею и фиксируя фейдер на пульте.

— Именно эта детская травма заслуживания любви станет мишенью для каждого испытания, необходимого Марусе ради обретения главного приза. Ближайший ад — душный институт, крушение мечты и новые разочарования в личной жизни — мы вводим умышленно. Всё это шаг за шагом приведёт её к кладу, который она будет искать сорок лет, а найдёт в самом неожиданном месте, — твёрдо, словно вершитель судеб, заключил Хамруй.

Каждый из присутствующих на этой фабрике смыслов переживал за главную героиню больше, чем за себя. Им предстояло собственноручно, эпизод за эпизодом, расставлять препятствия и смертельно опасные ловушки для девочки, к которой они привязались всей душой.

Можете представить, как это непросто?!

От неминуемого выгорания команду спасало лишь чёткое понимание, ради чего Марусю раз за разом бросают на эти страшные адреналиновые горки.

Вот и сейчас они собрались за круглым столом, чтобы росчерком пера сотворить новую, остросюжетную главу в судьбе своей любимицы.

— Переходим к следующему монтажному кадру, — Хамруй кивнул технической группе, не отрывая взгляда от экранов, где разворачивалась утренняя панорама города-миллионника, готовившегося встретить Марусю в своих холодных, промышленных объятиях.

— Начинается этап системной ломки нашей героини. Фиксируйте её в точке полного отторжения реальности: учёба в тягость, аудитории вызывают зевоту и раздражение, а навязанный семьёй выбор лишь расширяет воронку внутренней пустоты. Пропишите это через действие. Пусть прогуливает пары, засыпает прямо на скучных лекциях и без сил лежит на кровати, понимая, что весь этот новый, чужой мир — фальшивка.

Мануэль скрестил руки на груди, внимательно сканируя стоп-кадр с юной Марусей, обречённо изучающей желтоватый потолок комнаты в общежитии.

— А как поступим с её тоской по прошлому? — Мануэль бросил вопросительный взгляд в сторону Станиса. — Там остался тот пресный, инфантильный парень Матвей. Она судорожно цепляется за этот образ просто из страха одиночества. Разлука только оттянет важные перемены в её сознании.

— Что ж, тогда перевозим маменькиного сынка прямо туда. Пусть начинают совместную жизнь со всеми её суровыми сюрпризами, — хладнокровно отдал распоряжение Станис, скрывая тень сострадания. — Маруся должна столкнуться с ним лицом к лицу в суровом быту, очищенном от подростковых иллюзий. Вводим их ранний гражданский брак для её же блага: девчонка должна впервые увидеть, к чему приводит союз, строящийся на страхах и дефицитах, а не на искренних чувствах. Разрушив первый слой розовых очков, героиня сдаст экстерном экзамен во взрослый мир и материнство.

— Посмотрите, как красиво ложится сцена! Колесо внушённых Марусе сценариев начинает вращаться быстрее, а её эго отличницы панически боится ярлыков неидеальности, — выделяя тоном вес каждого слова, заключил Хамруй.

— Браво! Безупречная логика и зеркальность происходящего на экране создадут у зрителей тот самый эффект полного погружения, который затянет так глубоко, что начнёт перекраивать судьбы по их собственному желанию, — с гордостью поставил точку в этом бурном обсуждении Станис.

Мануэль зафиксировал стоп-кадр на междугородней автобусной остановке, где появилась долговязая фигура Матвея с тремя набитыми сумками, заботливо собранными мамой, и повернулся к главному монитору.

— С парнем вопрос закрыт, сценарий гражданского брака запущен, — Мануэль бросил тяжёлый, испытующий взгляд на Хамруя.

— Но давай начистоту: одной лишь бытовой и академической ломки в этом чужом городе маловато, чтобы сорвать с Маруси платье отличницы и запустить перестройку психики. Её травмы и низкая самооценка требуют целого комплекса серьёзных тренажёров. Радостно оторвавшись от семьи, девушка с разбега врежется в беспощадную реальность, которая не соответствует её ожиданиям идеального мира, украшенного лепестками роз и фейерверками. Как её сознание попытается заглушить это жестокое разочарование?

— Через весь спектр доступных зависимостей, — предложил Хамруй, не скрывая азарта. — Попытки сбежать от бесцветной жизни и раскрасить серые будни искусственным праздником потребуют постоянного допинга. Пусть прячется от серых будней с помощью всего, что способно подарить минутное, ложное удовольствие. Марусе придётся искать суррогат счастья в алкоголе, курении, еде, шумных гулянках и даже в игровых автоматах. Только упав на дно всех зависимостей, она сможет оттолкнуться, приняв наконец-то решение стать свободной.