– Куда ставить вашу троллеву тумбу? – пыхтит дварфиха.
В те моменты, когда она не заправляет баром и не выкидывает на улицу подвыпивших любителей искусства, перешедших в театральной критике от слов к рукопашной, Горелая Спичка занимается изготовлением и установкой декораций, благо плотницкий топор ей столь же привычен, как и боевая секира.
– Это не тумба, – раздражённо отвечает Пан, – а башня монастыря! На ней наша героиня признается в вечной любви на фоне пожара. Гениальная сцена, зрители будут рыдать как дети. Если, конечно, этот болван сможет сыграть Мью Алепу, а не будет и впредь изображать чучело болотного гоблина.
– Это та певичка? – интересуется дварфиха, кантуя здоровенную деревянную конструкцию, раскрашенную сверху под каменную кладку. – Которую Падпараджа поматросила и бросила, а она с досады сожгла монастырь и пошла за это на виселицу?
– Циничная необразованная женщина! – возмущается козёл. – К твоему сведению, достоверно известно, что казнь Мьи так и не состоялась, зато при дворе главы учёного семейства Суудэр в Бос Турохе вскоре появилась эксцентричная оперная певица, которую не отличил бы от Мьи даже самый остроглазый эльф!
– Ну да, ну да… – скептически усмехается Спичка. – Найди теперь того эльфа!
– Это было бы несложно, не будь эльфы такими пафосными засранцами, – обиженно отвечает Пан. – Двести лет для них не возраст, как, кстати, и для демонов. Я, вот, отлично помню закат Империи и Падпараджу Единождымученицу, уверен, множество эльфов припомнили бы и Мью Алепу. Ушастые говнюки обожают оперу. Правда, ходили слухи, что к тому времени роман Мьи и Падпараджи уже закончился.
– Ага, – добавила, слезая с ходуль, Фаль, – Падпараджа тогда как раз вернулась в Корпору и стала правой рукой тогдашней Верховной Птахи. Репутация поджигательницы монастырей и любовницы беглой певички ей была совсем ни к чему. Но то дело давнее. А с нашим болваном надо что-то решать прямо сейчас. Он фонарный столб не способен сыграть, не то что Мью Алепу.
– Гоните его прочь! – сказал громко Полчек и все посмотрели наверх.
– Вы тут, Мастер? – уважительно спросил Пан. – Простите, что эти балбесы отвлекли вас от размышлений своей никчёмной болтовнёй!
– Да ты сам громче всех орал! – возмутилась Фаль.
– Замолчи, женщина, не видишь, Мастер размышляет!
– Я тебе не женщина, а ворлок! Ты мой собственный демон!
– Ты, между прочим, получаешь от меня силу, Фаль! И кто в нашей паре, по-твоему, главный?
– А ты собираешь её со зрителей, восхищенных моей актёрской игрой!
– Со зрителей, потрясённых гениальной режиссурой моей пьесы!
– Кхм-кхм! – громко прокашлялась Спичка.
– Пьесы Мастера Полчека, – тут же поправился козёл. – Которая с помощью моей режиссуры…
– Что значит «гоните прочь»? – громко возмутился незадачливый парень, с трудом стаскивая с себя узкое платье. Ткань протестующе затрещала. – А как же великая возможность, которую вы обещали, Мастер?
– Я ошибся, – равнодушно отвечает из ложи Полчек. – Ты не тот, кого я ищу.
– А вдруг тот? Скажите, кого вы ищете! Вдруг я смогу его заменить?
– Это не твоё дело, селянин. И замены мне не нужны. Радуйся тому, что прикоснулся к миру театра, теперь тебе будет, что вспоминать, глядя на лошадиную задницу.
– Вот ещё! Я не хочу задницу! Я хочу театр!
– Кифри, пожалуйста, – просит Полчек.
Монах подходит к парню.
– Что это? – спрашивает он мягко, указывая на свёрнутое платье в его руках. – Его дала тебе Фаль? Это вещь театра, в ней память, которая тебе лишняя. Дай её мне, пожалуйста.
Голос Кифри так мягок и убедителен, в нём столько ласки, сочувствия и заботы, что молодой человек протягивает ему свёрнутую одежду. Монах принимает её с лёгким поклоном, приговаривая ритуальное:
– Прими, Цаг, ненужное, забери с ним тяжкое. Вещь уходит, облегчение приходит. Чего не помнишь, того и не было…
Парень стоит в тяжёлой растерянности, переводя взгляд с одного актёра на другого, в глазах его нарастает непонимание – кто все эти смутно знакомые люди? Что он делает здесь с ними?
– Мне было что-то нужно… – выдавливает он наконец.
– Наняться в матросы ты хотел! – напоминает довольный козёл. – Вот и вали. Тухлая селёдка, проперженный кубрик и мозоли от тросов ждут тебя.
– Пойдём, – вздыхает сочувственно Спичка, – налью стакан на дорожку. Тебе сейчас не помешает хорошенько прополоскать мозги.
Дварифиха приобнимает его за талию могучей короткопалой рукой и уверенно направляет в сторону бара.
– А кто будет играть Мью? – интересуется устало Фаль.
– Да кто угодно, клянусь окорочком нефилима! – фыркает в бороду козёл. – Лучше поставить на сцене столб с нарисованными глазами, чем терпеть этого придурка. Правда, Мастер?
Но Полчек уже ушёл из ложи.
***
НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА
«Нефилим – исполинское существо, пережиток Перинарского периода. Будучи метадемиургами (не спрашивайте), они формируют вокруг себя мир. Во многих культурах им поклоняются как богам, хотя на самом деле они лишь невольные зодчие реальности.
В настоящее время список канонизированных нефилимов Альвираха насчитывает всего шесть особей.
Хотя официальный канон приписывает нефилимам и создание мира, и раздачу его даров, они, как и все разумные Альвираха, рождены от Земли. Культ нефилимов утверждает, что, в отличие от прочих, они вечны и неизменны (Причём, по собственному выбору!) и не видят нужды торопить свой век».
Отрывок из «Нового Метатекста» Жозефы Медвуль, учёной дамы, отлучённой от церкви Лодочника за еретические попытки воссоздать Метатекст, хронику утраченного знания перинаров
***
– Зачем он таскает сюда всяких бездарей? – бурчит козёл. – То одного, то другого…
– Мастер кого-то ищет, – отвечает ему Фаль.
– Это все знают. Но кого и зачем? Чем он будет лучше нас?
– Может быть, не лучше, – примирительно говорит Кифри. – Может быть, Мастер просто ищет свою семью. Подумайте, ведь он очень одинок!
– У него есть мы! – протестует Фаль.
– Мы лишь заблудшие души, принесённые течением. Странники, выброшенные на его берег прибоем. Может быть, он ищет родственников?
– Странный способ, – фыркает Пан. – Родственников ищут через городскую канцелярию, через храмы Вечны Нашёптанной, через Дом Теней, наконец. Их не найти, заманивая в театр случайных людей с улицы.