Господин Разрушитель
Змея выползла нас загипнотизировать?
— Мы пойдём распеваться. А ты давай поешь и подтягивайся.
Хрен ей! Пора заняться делом. Я толкнул Юру в бедро и вскочил со стула, изображая подъём сил. У самого чуть потемнело в глазах.
— Понял?
Он потерянно кивнул. Мне тоже не мешало позавтракать. Но вряд ли я мог сознаться в том, что к сегодняшней записи Ева подошла ответственнее меня.
Мы с ней спустились в студию. Я, она и её два преследующих мои случайные взгляды отвердевших соска, просвечивающих сквозь блейзер. Мне сделалось трудно думать и перемещаться в пространстве, поэтому я опустился на крутящийся стул звукаря.
Чтобы не тормозить из-за идиотского внешнего вида девки, стал включать комп без Юргена и загружать программу. Вчера в срочном порядке все парни прописали партии. Муратов, как самый настоящий Ваня, придумал бодрый мотивчик, наимпровизировал Юргену на целый получасовой трек, а тот сидел выбирал лучшие куски и сводил с ритм-секцией до одиннадцати вечера. Потом напился и уснул прямо за компом, пришлось транспортировать его в кровать. И надо же, никто не заподозрил в Ванечке самозванца! Ни одного усомнившегося взгляда! Парни восхищались талантом первого попавшегося юнца, пока Юра, между прочим, сотворивший чудо из черновиков, давал храпака на весь этаж.
— Писать начнём с тебя. Ты первая вступаешь, — буркнул я из-за плеча, стараясь не оборачиваться к Еве.
На компе загрузился проект, семь дорожек с забором из прыгающих частот.
— Хорошо, — девчонка подкралась сзади и наклонилась к монитору, задев моё плечо грудью. Я напрягся, ощутив её округлости, и проскрежетал зубами. — Расскажешь мне, как это делается?
Что она хочет услышать? Ева искала поводы приблизиться, и это дико вымораживало. Я оставался голоден во всех смыслах. Нехотя втянул в лёгкие воздух, что она принесла с собой, встав с дивана. До сих пор пахло сладкими бабскими штучками для охмурения.
— Как делается «что»? Как рот открывается? — прорычал я и вспомнил, что было бы неплохо покурить.
Начал нервно нащупывать пачку в кармане спортивных брюк, испытывая внезапный тремор в груди, но потом догадался, что девчонка и на улицу за мной увяжется. В курилке в московском «Подвале» ей было холодно, а от этого шли мурашки и…
Трудный денёк намечается.
— Кха-кхм… Я не знаю, что тебе сказать… Микрофон должен всегда оставаться на расстоянии двух пальцев ото рта. Работай челюстью, открывай пошире. Но это ты и так умеешь. — Хрен знает, можешь представить, что отсасываешь! Да-а-а! Сейчас только этого не хватало. Я не стал прикалываться вслух, потому что от фантазий становилось хуже только мне, но точно не ей. — И в микрофон надо петь. Не разучилась ещё?
Ева приоткрыла рот, томно укореняясь зелёными омутами прямо в моих забегавших глазах.
У меня бесконтрольно запульсировало между ног. Пенис погорячел, начал твердеть и тяжелеть. Стало поздно думать о мерзостях, чтобы уняться. Я почувствовал, что Киса всё ещё искоса разглядывает моё краснеющее лицо, и отвернулся, закатив глаза. Но девчонка тут же нашла меня в отражении стеклянной створки шкафа, ласково ухмыляясь. Облизала губу, и та маняще заблестела.
Мне не хотелось интересоваться в данный момент чем-то, кроме записи песен. А Киса грубо пользовалась моей мужской сутью, как молотком, превращая теорию популярности целомудренной девочки в отбивную. С утра я не мог смочить горло, теперь устал сглатывать слюну, скапливающуюся во рту. А когда увидел в отражении, как Ева спокойно приблизилась облизанными губами к моему раскалённому уху, прикусил язык и чуть не зарычал.
На секунду к ней перешёл весь контроль над ситуацией.
— Господин, как насчёт… расслабиться сегодня? — от её обжигающего приторного шёпота я не сдержал вздох, но попытался замаскировать его под скучающий.
Девка мягко уложила ладонь на плечо, и по телу разбрелась сковывающая дрожь. Симптомы говорили о том, что я переборщил с поддавками. Чтобы не нагнетать неоправданный интерес, нужно было в первый же день… Киса вдруг неожиданно выпустила когти, вонзаясь в кожу на шее, и я слегка вздрогнул, потеряв единственную здравую мысль. Раздражённо зажмурил глаза, не желая отвечать на провокацию. Ну уж нет. Сначала хорошая работа в студии — только потом я подумаю над этим сомнительным предложением.
Но пока я дышал на ладан, Ева использовала вторую руку, опустив её под стол. Ноготки пробежались по моей плоти, приподнявшейся из-под ткани спортивок, а я никак не мог очнуться от цепенящего морока. Девчонка шокировала, даже несмотря на то, что я был в курсе — она не из робких. Просто не верилось, что я наткнулся на такую беспринципную «киску»…
Я обмер в её ладони, разрешая крепко ощупать член по всей длине, насколько это позволяли штаны. Даже раздвинул ноги пошире. Ева распоряжалась прикосновениями так напористо, словно работала в бюро оценки размера половых органов. Хах, забавно. Я ждал, что она вот-вот залезет мне в трусы с рулеткой. Это нестрашно. Хуже только ощутить её острые когти, прокравшиеся под резинку белья. Я в ужасе задержал дыхание, когда ледяные кончики её пальцев дотронулись до разгорячённого низа живота. Мне перестал быть виден ослепляющий монитор за водопадом её шелковых волос, спадающих на столешницу. Зато в опасной близости от лица оказались приоткрытые блестящие губы, что она никак не оставляла в покое.
Пока Ева не предпринимала попыток дотянуться ими до моего рта, я сохранял бдительность и следил за её шаловливой тонкой рукой. Она отогнула ткань и огладила меня по венам на стволе, на ощупь добравшись до намокшей головки. Теперь между ног пронзительно ныло и норовило взорваться в любой момент. Кончить на стол Юргена будет полным пиздецом... Особенно, если не успеть убрать до его прихода.
Как быстро его стошнит?
Кажется, девчонка не собиралась мне дрочить. Просто оценила масштабы своей провинности, жестоко раздразнив меня перед записью.
Она с силой сжала пенис, натянув на головку кожу, и стала приближаться к моему напрягшемуся рту кончиком острого языка. Мне дико захотелось усугубить эту ситуацию до крайне возможного расстояния между нами. Поэтому я ждал.
Думаю, Ева заподозрила неладное, когда я не стал подаваться навстречу. Мимолётно поморщилась и даже недовольно вздохнула. Уф, что же Киса предпримет теперь?
Девчонка решила притянуть меня за шею свободной рукой. Наглости ей было не занимать, но я тут же поймал её тоненькое запястье и брезгливо отшвырнул. Наши губы замерли на расстоянии толщины первой гитарной струны*. Я отодвинулся, а Ева озадаченно повела бровями. Её потеплевшая рука моментально разжалась внизу и чуть не поднялась вверх, изображая сдачу с поличным.
Я злился лишь слегка. Больше веселился.
— Никаких поцелуев со мной, девчонка. Иначе вышвырну.
____________________________________
Первая гитарная струна - самая тонкая.
14. Праведница
Сюрприз! Я на дух не переносил пускать в свой рот чужие мерзкие языки. Ненавидел, когда моё лицо пытались потрогать загребущими ручонками. Уже пять лет без исключений я испытывал состояние безопасности и прекрасно веселился, не подпуская тёлок выше пояса. Это вопрос моего личного комфорта, который больше я никогда не ставил под сомнение. Сохранять рот чистым от каждой встречной, что напрыгивала мне на член, а ещё сотням других ёбырей, стало необходимостью. Брезгливость — вещь такая, не всегда удобная. Зато мне хорошо.
Ева растерялась, но, конечно, ненадолго. Наблюдать за тем, как она располагается за стеклом и избегает моих насмешливых взглядов, оказалось забавно. Её ничто не могло смутить прежде, я даже впечатлился за то время, что мы жили под одной крышей. Но всё-таки этот инцидент на мгновение выбил землю из-под её тоненьких ног. Как бы Киса не пыталась скрыть, я видел, что она загналась. Стала думать, что сделала не так — все бабы начинали искать причину в себе, даже честные проститутки. И правильно делали. Это вызывало во мне умиление.
Смутившейся Никольскую было видеть гораздо приятнее, чем на уверенных щах. Между ног ещё оставалось жарко и поднывало после её внезапного визита.
— Ну, погнали, — Юрген вздохнул, допив кофе, и откинулся на спинку стула, на котором у меня с Кисой осталось незаконченное дело. — Метроном нужен? Там с первой же доли вступление.
— Да, давай, — она напряжённо уложила руки на бока и уставилась на Юру сквозь стекло. В его отражение я видел, как звукарь, заткнувший уши синхайзерами, сдерживался от того, чтобы не залипнуть ниже её лица.
Я чувствовал всей плотью. Зелёные упрямые глаза тянуло скользнуть по мне взглядом. Подпитывался плохо скрываемым замешательством девчонки вместо завтрака, сидя на диване и обложившись подушками. Стояк стоило спрятать от Юргена. Если бы соврал, что у меня встал на новый трек, боюсь, он бы меня не понял.
Улыбка стянула рот.
Киса пристроилась к микрофону, немного покивала в такт наушникам и запела.
— Я не вывожу после бессонной ночи,
Эта детка запивала водкой
Невыносимую горечь.
Хватит говорить, хватит-хватит, что я ужасная дочка.
Меня хранит не ваша доброта,
А острая заточка.
А я и забыл, как девка хороша. Даже застыл под действием её мясистого голоса. С первой же фразы Ева отвоевала внимание, вынуждала слушать. Она не нуждалась во второй дорожке для усиления. Вот настолько певичка пропускала через себя текст и извлекала сквозь плотно смыкающиеся связки. Бодрая мелодия в мажоре играла Еве на руку, подчёркивая иронию — хотя я оставался уверен, что наш разноплановый композиторский тандем с Муратовым потерпит крах.
Мне было слышно, что происходит у неё в глотке, и до сих пор известно, как ощущается хрупкая ладошка на моём трепещущем члене. Пребывать в таком состоянии, ещё и глядя на двигающуюся Еву, становилось всё волнительнее. Она вся сонастроилась с песней, органично пританцовывая.
— Кхм… Отлично, сочно так звучит, — Юра похвалил девчонку, а я сильнее придвинул подушку. — Лёнь, что скажешь?
Он одуревше отвернулся от девки и хоть проморгался, непонимающе глянул на возведённую кучу вокруг меня.
— Нормально, — я кивнул.
Ева блуждала взором по верхней части рамы стекла, чересчур интересуясь ремонтом студии. Хах, обиделась.
— Окей. Тогда давай припев.
Интересно, насколько я угадал с темой для Кисы? Ей это хоть как-то отзывалось? Моя вокальная партия тоже посвящалась отцу и матери. Я раньше думал, что нытьё обиженки зайдёт только подросткам, страдающим от переходного возраста, но в свои двадцать шесть вложил слишком много личного в шуточный трек. Всё-таки, заебался держать в себе.
А теперь вот слушал и думал, в каких позах лучше отыметь девчонку. Недостаточно, видимо, вложил, чтобы, наконец, суметь встать с дивана без бугра на штанах.
Я в ней не ошибся. Ева привлекала меня с музыкальной точки зрения. И с физической — но было бы странно, если не привлекала. Она усердно делала максимум, чтобы у меня вырубило мозги, а заодно у всех окружающих её мужчин в этом доме. Может, Киса испытывала вину за свои слова в баре? Или предчувствовала, что я сомневаюсь в её компетентности, решила удержать интерес? Думаю, если бы не её фигура, которой девка щеголяла, я бы реально её выгнал. Поводов накопилась масса.
Пускай скажет спасибо своей генетике за то, что я всё-таки услышал девчонку в деле. Хотя, она могла бы просто заткнуть рот и поменьше перечить. Тогда не пришлось бы опускаться до уровня шлюхи.
Ева записала припев и, как назло, нагнулась к бутылке с водой, стоящей у её ног. Я завороженно следил за последствиями не надетого белья, тяжко выдыхая.
Невыносимо.
— Давай ещё раз, — надеюсь, он это не про наклоны…
Мой глаз раздражало любое её движение. Так одеваться было противоправно. Это уже совсем несмешно!
— Включаю?
Она закивала, вчитываясь в текст на подставке. Левой рукой, успевшей раздразнить меня между ног, убрала за ухо прядь и стала рычать припев.
Её грудь жила отдельную жизнь, содрогаясь от минимальных манипуляций. Я возненавидел эту студию, песню, текст, неповинного звукача, свою нервную систему. Вскочил с дивана, раскидав по полу подушки, и, пока Юра не обернулся, прокрался к выходу. Извлёк из кармана сигареты и дал дёру. Не стоило приходить сюда в спортивных штанах.
Ева, продолжающая петь и вовсю игнорирующая моё существование, вдруг проводила меня взглядом и медленно опустила его на пах. Её брови поползли вверх, когда я торопливо скрылся на верхних ступенях.
Да, я знаю. Это фиаско.
Чтобы снять возбуждение, требовалось обкуриться до чёртиков. Оставалось не так много сигарет. Вроде, только две.
Я планировал поморозиться на улице в одной футболке и полном одиночестве, скрыв от посторонних глаз то, что со мной творилось из-за Никольской. Повезло, что все дрыхли до позднего утра. Но когда я выскочил наружу, судорожно потроша пачку, поднял взгляд и обомлел. В мою сторону повернулась чёртова кудрявая голова.
Муратов выдохнул дым и меланхолично хмыкнул, глядя на мой стояк. Второй, сука, раз. Его верхняя губа слегка приподнялась, изображая отвращение. Ну что за ебучий день…
Из-за него я быстро усмирился. Гитарист приложил сигарету к губам и затянулся ещё раз, равнодушно отвернувшись обратно к забору. За ним покоилось немного ослепляющего снега.
А Ванечка не плох. Хотя бы тем, что не лез не в своё дело. Но я всё-таки решил оправдаться.
— Эта идиотка одевается как на панель.
Наконец, рот наполнил обволакивающий дым:
Я спрятал зажигалку и пристроился на перилах рядом с Муратовым. Стало немного легче, когда я обвинил девку вслух и распробовал утреннюю дозу никотина. Надеюсь, Никольская задержится в студии на подольше, я хоть спокойно подышу.
— Странно, что ты ещё не предпринял меры по её… депортации из коттеджа, — хохотнул я и пихнул Муратова в плечо.
На его хмуром лице заходили желваки. Даже не улыбнулся.
— Это твоя прерогатива.
Он был в курсе условий контракта? Или нет?
Да какая разница… Ванечке много, о чём приходилось молчать, одной тайной больше или меньше. Главное, чтобы Ева не озвучивала этого в интервью. Иначе она реально угрохает образ праведницы.
— Чего такой кислый?
Я счастливо уничтожал сигарету, испытывая теперь отсутствие напряжения в паху. Ванечка просто чудо!
Мне-то стало хорошо, а унылый Муратов ковырял пальцем царапину на деревянных перилах.
— Тебе не понять.
— Да уж куда мне.
— Просто скучаю, — выдал он, так глубоко вздохнув, что мне показалось, в моих лёгких тоже застрял тяжёлый выедающий дым.
Пф… Чел! Две недели. Прошло только две недели!
— По своей старухе? — я стряхнул пепел одним пальцем и жадно потянулся к губам.
Вроде, при нём я так выразился впервые. Ваня громко кашлянул и сверкнул убийственным взглядом. Хах.
— Вета не на много старше тебя. Себя тоже дедулей считаешь?
Вета… Вета. Что за имя такое, странное?
— Ясно, ты потерял голову. Вообще-то, возраст женщину не красит — с мужиками всё по-другому. Хочешь спойлер? Ты будешь взрослеть, а она — стареть, превращаться в ворчливую бабку у подъезда. Потом ты поймёшь, что потерял свою молодость, развлекаясь с ней. Потом — станешь искать всё моложе и моложе.
Однажды я уже отметил этот его взгляд, когда развеял тягу к творчеству Есенина. Муратов смотрел на меня волком.
— Спасибо, учту, — прохрипел гитарист и зло раздавил бычок в пепельнице. — Познания из личного опыта?
Хах! Упаси Боже.
— Да ну. Не обязательно вляпываться в каждое встречное дерьмо. Можно учиться на ошибках других людей. — Я улыбнулся и хотел по-дружески потрепать его за плечо, но Муратов увернулся.
Резко выдохнул последнее из лёгких и ушёл.
Вот и поговорили. Он притворился, что мои слова для него пустое место, хотя мы оба знали — я и со стишками был прав, и сейчас.
Ну, хорошо. Мне тоже не мешало вернуться в студию, записать вокал — только после того, как Ева освободит помещение! Потому что ещё раз пережить эти гипнотические тряски и не наброситься на неё, я не в состоянии.
Я дождался, когда она свалит наверх. Мы с Юргеном спокойно позавтракали, послушали результаты кропотливых трудов Кисы и её финальный скрим. Я остался доволен, хоть и снова слегка возбуждён, решив, что девка заслужила анонса об участии в совместной работе с Death Breath.
А после своей успешной записи я поднялся в комнату. Взял ноут и потратил минут сорок, чтобы придумать короткий занимательный текст для блога о Мисс Кисс. Я писал то, что считал для неё выигрышным — придётся подстроиться. Прикрепил фотку девчонки, где она выступала в одном из барушников в Москве, рассмотрел её в подробностях, пока выбирал поприличнее. Чуть не отвлёкся, чтобы выпустить пар, но удержался. Для большего понта требовалась совместная фотка с Господином — странно было бы обойти этот пункт. У нас не просто дистанционная реклама за деньги. А ещё и перепихон, ребята. Конечно, мы обязаны вместе сфоткаться.
Дверь в мою комнату оставалась приоткрыта. Я обратил внимание, что девчонки не слышно на этаже, а теперь она возвращалась обратно, в спальню. Как раз вовремя.
Единственное, о чём я раздумывал, теряясь над рекламным текстом, — как озвучить, что нужна фотография, и не присунуть ей в ту же секунду… Как не вставить ей в рот по самые гланды? Не содрать кожаные брюки вместе с трусами и не всадить порезче?
Никак.
Просто никак. У меня окаменел и заныл член, когда Ева проскользила мимо двери в одном бикини, сверкнув оголённой задницей. Девка возвращалась из бассейна в таком непотребном виде. Наверняка возбудив всех, кто мирно существовал в гостиной. Пиздец.
Это стало последней долбанной каплей в океан моей исчерпанной выдержки. Я отложил ноутбук вместе с неопубликованным постом на кровать, глубоко выдохнул, не обираясь воздуха. Представил, как Никольская дует розовые губки, не сумев добраться до моих, и жалостливо стонет.
Вспомнил, наконец, как она шокировала меня в курилке бара. И с силой хлопнул себя по разгорячённым щекам и лбу. Правда ведь, шокировала… Конченная девка!
Нам нужно переспать сейчас же!
15. Сеанс у мозгоправа
Без стука. Я ввалился в её комнату без стука, объявлений и забыв про повод, потому что между ног уже полыхала одна сигнальная ракета. Девка слышала, как хлопнула дверь, но лишь замотала мокрые волосы в пучок, продолжая стоять ко мне спиной.
Худая. Только круглые сиськи выглядывали из-под приподнятых рук, прибирающих локоны. Её задница и ноги покрылась мурашками, а по бокам заманчиво свисали завязки от откровенного бикини. На сверкающей каплями воды коже была набита крупная татуировка. Ураган уносил лепестки сакуры от поясницы к лопаткам. По позвоночнику стекала одна дорожка.
Я нетерпеливо вздохнул, блуждая взглядом по женственной фигуре.
— Нам нужно сделать селфи, я выложу в блог, кхм, — голос так странно охрип. — Кхм-кхм.
Хотя час назад мы без проблем писали харш.
Ей плевать. Ева грациозно нагнулась к сумке, а у меня померкло в глазах. Мокрая ткань купальника повторила форму её промежности, впиваясь в половые губы. Я беспомощно лицезрел это действо и не мог больше вымолвить ни слова. Мыслей в моей потяжелевшей голове не осталось — ни здравых, ни дурных. Внизу всё стянуло и врезалось в штаны.
Девчонка достала полотенце. Небрежно промокнула им ягодицы, живот, отшвырнула и дёрнула за завязки на лифчике. Нитки с безобразно крохотными кусками ткани распластались по полу.
— Хорошо, давай сделаем селфи, — равнодушно обернулась она и пожала плечами.
Я остолбенел.
Меня никогда не соблазняли настолько цинично и назойливо. И больше всего выводило, что я не мог судить трезво. Обнажённая Ева, чуть не в припрыжку приблизилась ко мне, нагло вызволила телефон из моих несопротивляющихся рук и включила камеру.
Пока я рассматривал её сотрясающиеся сиськи с отвердевшими острыми сосками в галерее появилось несколько десятков фотографий моего хмурого лица и её, ухмыляющегося. От девчонки веяло прохладой после бассейна, а после её случайных прикосновений у меня слегка промокла футболка.
— Пойдёт?
Такое могло подойти только на онлифанс. Я почувствовал, что слежу за ней томно, из-под опускающихся век, и недовольно вернул телефон в карман.
Его не было позволено трогать кому-либо, но неадекватной девке бесполезно объяснять правила! Похер. Киса опустила пламенный сверкающий взгляд на эрекцию, а меня стянуло ещё сильнее.
— В общем, ты… Так и будешь здесь стоять? — не отрываясь от паха, пролепетала она и облизала губы. — Или мы… Мне… Уже становится неловко.
Неловко? Ей неловко? Хах!
У Евы дрогнули ресницы. Плутоватый взгляд проник глубоко в мои зрачки. Я вздохнул... Так было лучше — знать, что ей хоть сколько-нибудь стоит нервов раздвинуть ноги перед Господином. Потому что я извёлся из-за неё до помешательства.
Моя футболка улетела на пол. Я вальяжно развалился на её кровати, пахнущей всё тем же надоедливым парфюмом, приподнялся на локтях и пристально осмотрел девчонку, стоящую в одних трусах. Она шумно дышала.
— Красивые татуировки, Господин, — сдавленно шепнула Никольская. — И на спине, и… на животе. А руки почему не забиваешь?
Подгоняла меня, а сама застряла в проходе. Стала проверять, закрыта ли дверь, тревожно хватая воздух. Её грудь заметно вздымалась, и я догадался, что у Евы закончились причины соскочить.
Я пробежался взглядом по своему голому торсу и хмыкнул.
— Руки всё время на виду. Быстро надоест.
Сама тоже набила на спине.
Мы оба одновременно сглотнули.
Сейчас не до болтовни. Я приспустил спортивки вместе с бельем и отшвырнул мешающий телефон в подушки. Девчонка проследила, как розовый пенис выскочил из-за резинки и почти что робко подошла к кровати. Заползла сверху, всё ещё оставаясь в трусах, и принялась об меня медленно тереться.
Её острые ногти прошлись по мышцам на животе, вынуждая поёжиться. У меня подпрыгивал член. Я пришёл в восторг от её смиренного поведения и, насторожившись, наблюдал, что Ева собирается вытворить. Скованная девчонка осторожно склонилась к моему лицу, теребя приоткрытые пухлые губы языком.
— Помнишь же, никаких поцелуев?
Я напряжённо осмотрел её ровный нос, почти уткнувшийся в мой, и слегка отодвинулся.
В зелёных округлившихся глазах разразилась растерянность.
— Вообще-то… Я думала, ты имел ввиду без поцелуев… Во время работы. Ты серьёзно сейчас? Это фетиш такой? То есть, антифетиш?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: