– Дети… Я не говорила им.
Ласковые речи на Кеннета Пена не действуют. Он поднимается с дивана. Одергивает плотную занавесочку и солнечные лучики слепят его.
– Может Эдвину и Альберте скажем, наконец? Общество и советники, так и быть, поживут в неведении. Хотя людям, по большому счету, наплевать, кто твой муж…
– Пойми, сейчас не совсем подходящее время!..
Мама бледнеет. Замечает мой суровый взгляд. Привстает. Я прижимаюсь к холодной стене, через силу контролирую себя – довольно тяжело не реветь у сладкой парочки на глазах, а могу истерику закатить, устроить скандальчик и заставить поволноваться. Но сознание не отпускает одна навязчивая мысль:
«Семья» распалась.
– Альберта, стой! – истошно крикнула мама и вырвалась из объятий человека, которого я отныне считаю врагом.
– Не волнуйся, мама! Я сбегу. Анабель мала, а Эдди занят внедрением в жизнь идей профессора Бойла…
– Куда? – грубо спросила мама.
– Позвоню Мону. Уж он—то знает адрес отца.
«Враг» ухмыльнулся и затянул пояс халата. Демонстративно распахнул дверцу шкафчика над полкой, где папа хранит блокноты, нотную бумагу и коробку с цветными карандашами. Только сейчас я заметила внутри кожаный дипломат, папку с железными кольцами, тетрадку с рыжим следом от кофе на обложке и толстый бумажник. Пен показал графин и как бы случайно пролил воду на упавший со стеллажа ежедневник отца.
– Кеннет… мистер Пен многое делает для нашей безопасности… Ты просто не представляешь…
Я ловко выдернула ладонь из руки мамы. Губы «врага» растянулись в улыбочке. Пен перестал мучить графин, прильнул к мочке женщины, которую вроде как любил, и потребовал закончить нелепый разговор. Мама на минутку пожелала оттолкнуть «врага». Опомнилась. «Враг» и не думал выпускать жертву из ловушки. Обхватил когтистыми лапками талию и не отпускал ко мне, дочке.
– Вы не только студию у папы забрали… Вы… Вы портите всё, к чему прикасаетесь!
Я выбежала на лестничную площадку и вдруг вспомнила о встрече с Кристой.
Какую машину выбрать? Спортивную? Нет, подобная годится только для поездок на пятничные вечеринки к Саре и Джес. Черную с позолоченными ручками? К мамочкиному бомонду на светское мероприятие не собираюсь. А вот эта, поскромнее, и пользуюсь ей чаще других. У меня вошло в привычку разъезжать по ночному Городу без сопровождения, когда небо ясное, дует ветерок с речки и волосы хлещут по щекам. Сегодня журналисты снова вычислили мой маршрут. Не успела припарковаться и ступить на тротуарчик, как кучка любопытных репортеров, окружила меня:
– Прокомментируйте развод!
– Когда Золотой Дворец разместит на сайте официальное заявление?
– Кеннет Пен обещает перемены. Что он хочет сказать, заявляя о публичном обращении к нации в пятницу?
– Почему он, а не «Анри—легенда» сопровождал Элизабетту на открытии торгового центра?
Вспышка. Еще одна. Когда же они отвяжутся! Прикрываю лицо сумочкой и прячусь от глупых вопросов в уютном зале. Звучит тихая музыка. Начинаю понимать, почему мама столько лет прятала нас. Но Эдди умиляется титулом «сын—наследник». Даже Элис собачкой на поводке ходит, лишь бы не оказаться «не в невестах». Однажды с лекций на час раньше приехали. Эдди в профессорском колпаке, обмотавшись шарфиком и нацепив очки, как у Фрэнсиса Бойла, с раскрытой книжкой шагал по коридору, цитировал вслух мыслителя, и вовсе не слышал, как Элис причитала:
– Джес приглашает покататься на лыжах, поехали, будет весело.
Эдди не реагировал. Элис кривила губки:
– Урод.
Затем говорила внятнее:
– Клятвенно обещаю, что друзья с интересом выслушают твои идеи.
Распознав в речи невесты столь важное «готовы выслушать», Эдди отвлекся от чтения и переносицей поправил съехавшие очечки. Книжечка тут же оказалась в руке охранника.
– Правда? – поинтересовался он. – Тогда нужно доклад готовить. Времени мало. Если что, я у себя, – сказал мой брат и Элис неожиданно впечаталась в закрытую дверь его комнаты.
Анри. Отец
– Ничего так обстановка. Панели красного дерева. – Мон постучал по выпуклым дощечкам и оценил качество доносившегося звука. – Вытянутая вдоль перегородки барная стойка, кожаные диваны, фотографии в золоченых рамках, возле панорамного окна круглые, сервированные к обеду столики. Подиум – не сказать, что большой, но места для двоих довольно—таки. Пианино, гитара и веселый бармен—перфекционист, смотри, так весь и пыжится над приготовлением коктейля, и хвостик на затылке дрожит. Уверен, что мы здесь играем вечером? И люди горят желанием видеть и слышать Мона и Анри, а не мисс Рози – восходящую поп—королеву танца?
– Именно. Акустическая программа. Все билеты проданы. Кто бы мог подумать? Нам, пожалуйста… – Анри обратился к официанту в рубашке пестрой расцветки.
Мон стянул клетчатую шапочку с козырьком, спрятал очки—хамелеоны в футляр, который прежде вынул из нагрудного кармана кожаной куртки, потер густую бровь и вдруг заметил русоволосую девушку, скромно ютившуюся в самом уголке дивана. Высокий воротник свитера толстой вязки полностью закрывал шею. Голова ее была наклонена на бок – она водила острым стебельком красной гвоздики по строчкам меню.
– Это кто? – спросил он. – Представь—ка меня, друг.
– Полли, знакомься. Мон. Лучший в мире гитарист. Мон, это Полли. Специалист по финансам и переводчик. Разговорились в супермаркете. Случайно.
– Очередь медленно двигалась, – протянула Полли тоскливым, до ужаса ноющим голоском. И не понял Мон, как вообще можно так говорить. – Анри сделал так, что за минуту я оказалась в самом ее начале.
– Полли торопилась на встречу. Мы приятельствуем.
Тут Полли отбросила цветок и без прежнего смущения поцеловала Анри. Он поспешил отстраниться, а она, погрустневшая, отвернулась – в окне краем глаза ей удалось зацепить кусочек оранжевого неба.
– Приятельские отношения значит, ну—ну, – пробормотал Мон.
– Ваш заказ, – торжественно объявил официант.
Мон поднял стакан:
– Кеннет Пен – «урод». Только подумай, друг, я, великий и могущественный, сочиняю поп—певичкам халявные мотивчики о неразделенной любви, а Дон заправляет их однотипными драм—партиями «тынц—тынц»! Слушай, друг, не надумал вернуться из изгнания? Нет, постой… Полли, вы знакомы с женой Анри?
Анри замахнулся диванной подушкой. Мон не успел увернуться, и коричневая жидкость, выплеснувшаяся ему на брюки, стремительно пропитала джинсовое колено.
– И кто она? – жалобно всхлипнула Полли.
Анри оставил вопрос без внимания.
– Мон, у Полли привычка не менять цвет шпилек и пробор…
– Я жду…
– В Золотом Дворце и при венце его жена, – недовольно проворчал Мон. – Если бы Анри был примерным мужем и не блуждал как лабух в отсталой стране, были бы мы владельцами музыкальных студий. Друг, не подскажешь, как найти управляющего? Утрясу кое—какие формальности.
– Его кабинет за углом.
– Поверьте, милая девушка, мы не желаем, но вынуждены прогибаться… – Мон встал и потянул затекшую спину. Анри глянул на него недобро.
– Все сказал? Кажется, ты…