Ответственные секретари в порядке очереди принимали у советников бюллетени. Глазок камеры старался фиксировать выражение лица каждого чиновника и цвет его билета. Затем уполномоченный сотрудник опрокинул ящик и вывалил содержимое на дубовый стол.
Открытый подсчет голосов…
– Большинство «за» ликвидацию параграфа! – проголосил первый справа.
– Открытое голосование на должность Председателя Большого Совета! – объявил второй слева. – Кеннет Пен против Чарльза Брауна… Внимание! Большинством голосов побеждает мистер Кеннет Пен!
Чиновники и магнаты торопились покинуть зал. Операторы гасили камеры, особо впечатлительные причитали, охали и жалели сверженную правительницу. Кеннет Пен торопливо поднялся на трибуну и неожиданно заявил:
– Требую перерыв и повторное голосование!
– Вы не можете, – возразил ему первый справа.
– Пункт 2.4 Свода Законов. Действующих. Я могу отказаться от должности в течение трех часов, если возникнут сомнения. Требую беседу и перерыв!
Первый справа ударил молотком.
– Перерыв.
Чиновники тяжело выдохнули. Веера дам застыли в воздухе. Клаус проводил меня в комнату со спущенными шторами. Первый справа, восседая во главе овального стола, отчитывал Кеннета Пена:
– Сядьте, мистер Пен! Ваше заявление не планировалось! Что бы вы ни сказали в защиту этой особы, более не имеющей прав на номер «тринадцатый по центру», отныне единогласным решением она исключена из числа «руководителей»!
Кеннет Пен поджал губы и посмотрел на меня – я уверенно отодвигала свой стул.
– Прошу не спешить с громкими заявлениями, а прежде внимательно ознакомиться с содержанием моих документов. – Я показала черную папку. – Мистер Пен, вручите.
Кеннет Пен сорвался с места, услужливо отвесил поклон и раздал «руководителям» копии бумаг. Советники погрузились в чтение.
– Что это? – первый справа нахмурился. Его лицо стало матово-бледным.
– Отныне ваши семейные предприятия принадлежат мне, мистеру Кеннету Пену и Лесной Корпорации. Интересы моего мужа представляет мистер Роджер Смит.
– Как так? – возмутился пятый слева.
– Ничего не понимаю, – шестой справа отбросил бумаги. – Розыгрыш!
– Заговор!
– Быть такого не может! Я никому не продавал корпорацию.
– Верно, – заметил Кеннет Пен. – Никто из вас ничего не продавал. Пока. Но сделка состоится. Иначе…
– В три тридцать мистер Клаус отдает команду о публикации фотокопий архива Леона Андре, моего деда… В приемной дежурит вооруженный отряд.
– Объясните, что за бред несет эта дамочка? – возмутился четвертый слева. – Можно было и не собирать свидетелей. И так ясно, что она безумна!
– Тетрадки дед передал на хранение мне, а не лесному магнату – человеку, которого ликвидировали по вашему приказу за своеволие. Но запугивать старыми грехами многих из вас бессмысленно, поэтому я отменяю ежемесячную дань, но взамен требую подпись на документах о продаже. Будьте уверены, компенсацию получите на личные счета к утру следующего понедельника. Мистер Пен, прошу.
Советники зашумели. Дорогие костюмы заерзали на потертом пластике.
– Возмутительно!
– Она покупает пустышку!
– Кто желает избежать ареста, может подать заявку и сохранить за собой место в управлении. Соглашением предусмотрено…
– Я!
– Я!
– Я!
– Успокойтесь, коллеги, дамочка блефует! – Высушенный сверчок боролся до последнего.
– Спасаемся, господа!..
Я бросила на колени главного советника копию тетрадки с наклейкой «первый справа». Показала зубы. Восемь поднятых рук потянулись к потолку. Яркий луч света от люстры над столом бил в лицо каждому. Кеннет Пен раздавал советникам пластиковые папки.
– Оригиналы, не запачкайте, будьте аккуратными, – причитал он. – И думайте, прошу вас, как изменить результаты голосования.
– Подавитесь, – процедил первый справа. Он без колебаний расписался на документе и встал. Бывшие руководители были заняты распределением должностей, а «советник» выпрямил горбатую спину и уверенно зашагал к двери. Человек в военной форме появился из темноты приемной, перегородил ему дорогу. Глянул на меня. Я молчала. Первый справа вытянул руки. Я едва заметно наклонила голову…
Криста. Студентка
– Какая она? Твоя мама?
Альберта замялась.
– Мама? Тебе интересно?
– Да…
Подходит Фома и в окружении друзей. Сам он в кожаных штанах, длинные волосы распустил и куртку снял – татуировки рассыпаны по всему телу.
– Знакомьтесь, Альберта, – представила я подругу. – Патрик, Морган.
– Морган на звуке и примочках, – пояснил Фома. – Патрик – на вокале и ритм—гитаре.
Альберта рукой задела бокал с пивом. Пенистый напиток медленно расползся по деревянной столешнице.
– Вы, правда, играете не радийные хиты? – спросила она излишне кокетливым голоском.
Морган почесал подбородок и отступил в тень. Патрик пригладил пепельные волосы – примялись, и двинулся моей подруге навстречу. Альберта едва приметила его, тут же дар речи потеряла. И бирюзовые глаза от радости заслезились. Она запрыгнула на табурет и испачкала локоть в пенной луже.
– Ваш напиток пролился, – сказал Патрик и футболка сползла с его плеча.
– Интересная картинка, – скромно заметила Альберта, взглядом показывая на татуировку – ангела в длинных одеяниях, который замахивается мечом в злобного противника.