Я пью чай. Оксана садится рядом и касается моих волос. Я улыбаюсь и отвечаю:
– Да, все хорошо.
Не хочу вспоминать, хотя понимаю, что скоро придется.
Вздыхаю и пишу сообщение однокласснику, который очень хочет мне понравиться. Которому должна понравиться я.
Больше всего мне хочется быть просто Алисой, которая приехала из Питера и любит старый рок. Девушкой, которая хочет найти парня и сбежать с ним в горы.
Девушкой, у которой есть в душе что-то большее, чем дикие травы и глубокая тьма.
Глава 4. Плюс один, минус один
Без имени
Безжизненный дождь стекал по ливневке, не задерживаясь на дорогой тротуарной плитке. Серая пелена висела плотно, скрывая стоявшие поодаль дорогие дома. Высокие сизые ели отмечали подъездные аллеи. Мужчина небрежно закрыл дверь машины, не утруждая себя включением сигнализации, пошел к дому. Возвращение должно бы радовать, но кроме скверной погоды отпечаток на настроение накладывала глубокая тоска.
Надо бы отдохнуть, в последнее время только о сделке и думал, даже слетал ради этого на день в родной город. Однако старика Баюнова так и не увидел, и пришлось вести дела с его сыном, Василием. Баюн был авторитет старой закалки и жил по понятиям, мог и физически конкурента устранить. Зато и слово держал как кремень. А вот о его сыне Василии известно было мало.
Это правда? Только о делах и думаешь? Даже к сыну не зашел?
Эдуард вздрогнул от голоса за спиной. Обернулся – и никого не было. Да и быть не могло. Да, стоило навестить сына от первого брака. Сколько ему сейчас? Шестнадцать, семнадцать? Развод дался настолько тяжело, что даже видеть Димку не хотелось. Может, оно и к лучшему, что не навестил, кто знает, что ему мать наплела?
«Я просто устал».
В мини-баре стояла початая бутылка Whitley Neill. Недорогой джин с горьковатым апельсиновым привкусом, самое то после тяжелого дня. Вспомнилось отцовское «напиваются только слабаки!», но это уже не останавливало, как и то, что сердце уже давно шалило. Просто себя он слабаком считать не хотел. За огромными стеклянными окнами во всю стену была фиолетовая ночь, прочерченная оранжевыми пятнами фонарей.
Он чувствовал себя победителем, но… Что-то щелкнуло, около дверей раздались шаги, только в прихожей свет не загорелся.
– Лилит? – обернулся он с облегчением. – Ты приехала? Почему не позвонила? Я бы попросил встретить тебя в аэропорту и.
В прихожей никого не оказалось, а входная дверь была открыта. «Черт, закрывал же вроде», – мужчина потянулся за ключами, и в этот момент погас свет в гостиной. На секунду всего – с порывом ветра освещение включилось.
Эдуард огляделся. Никого не обнаружив, закрыл дверь и сел обратно на диван. Хотелось чего угодно, но не тишины – он включил телек. Попал на экстремальный спорт, где в прямом эфире шли уличные велогонки и диктор рассказывал про передаточное число и дрифт участника номер 13. Мужчина пощелкал пультом, но ночью крутили бесконечную тупость с перерывами на рекламу.
Хотелось разговора. По-человечески поболтать. Он вздохнул и сделал кое-что, ему несвойственное, – сам набрал номер Лилит… Она не была канонической красоткой – может, потому и создала свое модельное агентство? Вопреки мерзкому характеру она иногда проявляла потрясающую чуткость. Из-за нее отчасти он и развелся. Но в трубке шли только длинные гудки. Он налил себе еще джина и прошелся кругом по гостиной под шум гонок с экрана.
Привычные действия не приносили покоя, и Эдуард позвонил начальнику охраны – тот должен был приехать по первому вызову, чтобы узнать всё ли в порядке. Но телефон все так же передавал только заунывное пустое гудение.
– Да что же сегодня такое! – выругался Эдуард и покачал остаток алкоголя в бутылке. Оранжевое стекло напоминало уличные фонари и старые лампы в коридоре родительского подъезда.
Не спишь, Эдуард?
Мужчина вздрогнул. Он узнал говорившего и подумал, не многовато ли выпил натощак. В комнате было пусто и ничего не происходило. Ни теней, ни странного мерцания, ни таинственного выключения света. Решив избавиться от наваждения – наверняка он услышал голос отца только потому, что думал о своем сыне, – он набрал номер женщины еще раз. В этот раз Лилит взяла телефон. Голос ее звучал развязно и расслабленно.
– Эдик? Как дела?
– Лиль, не пей много.
– Спасибо за заботу, начальник, – передразнила его женщина, – я не пью, я слежу, чтоб мои пигалицы-модельки много не пили. Чего там у тебя?
В ее трубке слышались другие женские голоса, донельзя веселые.
– У меня все отлично.
– А… – протянула она, – это забота. Ну что же, спасибо. Эй! Не смей это делать, дура! Мне эти туфли тридцать шестого размера еще нужны! – бросила она в сторону. – Извини, мне надо остановить эту вакханалию, а то они разнесут тут все. Подумаешь, удачно выступили! Мне тут живые души нужны!
И бросила трубку. Голос звучал странно, как из другой реальности.
С другими говоришь, а со мной не хочешь?
Он обернулся, но ничего не увидел – ни тени, ни колыхания воздуха.
«Мог бы хоть на сорок дней за меня помолиться!» – услышал он уже у самого уха.
– Прости, отец, – невольно сказал он, – прости. Поздно.
Миллионер Эдуард Тарасов упал на пол своей модной гостиной, обставленной дизайнером в стиле хай-тек. У него остановилось сердце от нервного напряжения, чувства вины и, конечно же, алкоголя.
В другом городе, где в начале сентября еще было тепло, красивая молодая женщина открыла глаза и потушила черную свечу пальцами. Лилит очень ей помогла, и теперь надо отдать долг: обработать Баюна для нее. Плюс одна душа, минус одна душа. Осталось не так уж и много до нужных трижды по шесть душ взамен важной для нее одной.
Славка
Кирилл сел рядом, сдвинул наушники набок и спросил, читаю ли я новости. Как рано он пришел, понятия не имею. Но брат был причесан, в черной рубашке и с аурой пафоса и благочестия, блин. Я тут давлюсь мерзким смузи и овсяным киселем, а он улыбается. А, не. Норм. Нормально улыбается, понимающе. Он посмотрел на мое очень сытое и довольное лицо, достал из кармана пятьсот рублей со словами «На пожрать». Кир подрабатывал в крутом барбершопе и все предлагал, чтоб я туда сходил и меня нормально подстригли, не за триста рублей. Просто за спасибо. Обломится. Сам справлюсь.
– Слушай, так ты не в курсе, что случилось?
Он снова показал мне телефон. В ленте новостей среди курса доллара и нефти было: «Миллионер Эдуард Тарасов умер в пригороде Санкт-Петербурга».
Я бегло просмотрел заголовок и покачал головой.
– Понятия не имею. Это кто?
Кир уставился на меня как на идиота. Высокомерие его накрывало часто и здорово меня бесило.
– Это отец Димки Тарасова, ты же с ним учишься. Димка ездил на похороны?
– У него вроде дед умер полтора месяца назад. Про отца Димка ничего не говорил. Тебе-то какое дело?
Брат посмотрел на меня еще более странно.
– У твоего друга отец умер, а ты спрашиваешь «какое дело»?
Мне сразу вспомнилось наше прошлое и стало неловко.
– Мы сейчас с Димкой не общаемся. Хотя он вчера смурной был.
– Почему не общаетесь?