Рассыпанный на атомы мир.
Несобранные кубики мироздания. И дальше, в слои пространства до его созидания. Где нет ни тишины, ни шума. Где нет ничего, но есть все. Волны. Частицы. Время? Времени нет.
Время начинает движение с каплей крови.
Тонкими, живыми искрами с кровью проникает душа и воля в волны несуществующего океана. Тонкими, красными прожилками рождается жизнь. Кости собираются в скелет, он обрастает плотью, сила рождается в сердце. Вот он я – еще не существующий, но уже живой. Пока только образ, но уже готовый защищать.
Пока только образ, но уже понимающий и видящий.
Кровь искрами окружает меня, кровь зовет, кровь дает жизнь. Слишком много жизни для простого существа.
Слишком много чужого дыхания в глине. Корка стягивает, не дает пошевелится.
… и нет больше безграничного чувства свободы.
… и нет понимания, и нет знания окружающего мира и мира проявленного
… и нет сил пошевелиться
Я скован в крепкую корку глины
… острое лезвие рассекает кожу, капли крови разбивают камень.
Тепло огня, время и воздух.
Время проснутся. Я открываю глаза.
– Ну, защищай теперь… – говорит создавший меня, и падает.
А я смотрю на мир – живым, настоящим взглядом. Кто я? Откуда я пришел? Зачем я здесь? За мгновения все, что я знал до этого, оказалось стертым. Я помню, я знал все об этом мире. Я помню… но уже не знаю.
Не знаю, но узнаю – с каждым вздохом чувствую реальный мир. Запахи, тепло, сырость. Человек на полу. Седой старик, который отдал все силы, чтоб сотворить чудо из глины. Меня.
Мой звонкий голос гулко отражается от стен и потолка, и я слышу шаги. Хорошо, моего создателя спасут. Я его спасу. И не только его.
Ведь это мое предназначение – защищать. Моя задача – найти тех, кто угрожает создателю. Моя задача – чтоб другие создатели жили.
***
Лежа в кровати, куда меня отнес Ян, я чувствовал рядом сопение: то пес дышал мне в руку. Я знал, что срок вышел, ибо я отдал больше, чем имел, и остались теперь считанные дни. Но я был рад. Никто и никогда не сможет причинить вред моей семье. И не только семье. Я справился, создал охранника, оборотня-демона, который будет верен тому, в ком есть моя кровь. И тому, кто умеет творить с помощью крови. Он защитит Гончаров, защитит наши семьи. А после моей смерти найдет всех, кто носит погоны, и …
– Пап, зачем ты зачаровал собаку? – спросил у меня Ян, зажигая свечу.
– Не знаю… – пробормотал я. Действительно, зачем? Я мог наложить те же чары на предмет, даже высвобождение демона. Так мы в свое время зачаровывали медные лампы. Сложно, одноразово, но без таких жертв.
Не знаю. Может, мне хотелось доказать, что не только проклятый бог синих умеет создавать живое из глины? А может, в этой стране, среди людей с промытыми мозгами, мне просто хотелось создать друга, пусть даже ценой собственной крови?
Я закрыл глаза. А когда открыл их, вместо маленькой собачонки на моей кровати лежал огромный черный пес. Он радостно тявкнул, когда я проснулся и позвал гулять.
Я – настоящий я, а не столетняя развалина, пошел с ним, а он привел меня к реке, и там меня ждала лодка…
Может, на другом берегу я буду счастлив?
Левский и Вааль
Мастер бабочек
Чего стоит капля твоей крови?
Чего стоит удар твоего сердца?
Чего стоит день твоей жизни?
Звучит высокопарно, согласитесь? А ведь это пыль в глаза. Возвышенные утверждения, но.... никто точно не знал, сколько дней жизни уходит на обжиг. За что-то простое можно было сказать с точностью в несколько дней: три-пять или там неделя. Если ваять что-то грандиозное, то могли уйти месяцы и годы, и там уже никто не считал дни.
И нет прямой связи между тем, сколько крови ты прольешь в глину, и тем, что ты получишь в итоге. Можно вскрыть себе вены, развести глину кровью вместо воды и остаться ни с чем. Если знать, что делать, то хватит и капли. Шуточка про удар сердца самая глупая. При погружении время не соответствует реальному и часто бывает, что мастер пропадает в экстазе творца менее чем один удар сердца. Но также может и провести час, два, три вне этой реальности. Зависит это только от стиля мастера и того, что он создает.
А жизнь у всех одинаково стоит, хоть у меня, хоть у бездомного у ворот, хоть у главы Гильдии.
Я стоял у двери Гильдии и грустно смотрел на этот высокопарный пафос. Он был выбит неизвестным мне умельцем на тяжелых дверях, созданных им же без ручек и замков. Двери охранял каменный пес – скульптура в память первого фамильяра-керамика, который помог выиграть войну много лет назад. Маленькая собачка, по легендам и байкам, могла ожить в случае угрозы Гильдии. Но за последние восемь десятков лет после освобождения Каива так и не ожила. Хотя были нападения синих по границам, был горящий Фарион. Сдается мне, это лишь дань памяти мастера, освободившего Чемган ценой жизни. Имя его забыли – то ли из-за небрежности, то ли от того, что много людей попало под управление разумом и вообще забыли про Гончаров и Магию. Так что Гильдию отстраивали с пустой площади, и умения тоже собирали по кирпичику. Снова.
Мой мастер опаздывал, и я скучающе рассматривал редких прохожих на вечерней площади да думал глупые философские мысли.
– Васик, дорогой, прекрати делать такое лицо, будто тебя здесь нет. Мне страшно становится! – Я вздрогнул: вот и Джаред, мой мастер, будь он неладен. Высокий и манерный тип. Глядя на него я вспоминал тех несчастных мужчин, которые играли женщин в театрах лет пятьсот назад, когда лицедейство считалось исключительно мужской работой. Он всегда держал себя так, будто шёл по театральным подмосткам, рассчитывая заранее каждый жест и каждую фразу. Удивительно, но он вел себя также, когда много лет назад, выпивал с моим отцом. Собственно, давняя дружба между семьями была единственной причиной, по которой он взял меня в подмастерье.
– Мастер, – я отвесил положенный поклон. Он небрежно кивнул в ответ и прикоснулся ладонью к двери. Она открылась сама, и мы зашли внутрь, оставив за спиной слова о нелёгкой доле Гончара и ценности работы. Мне показалось, или пес проводил меня взглядом?
– Ну что, Васик, готов творить чудеса? – спросил он, пока мы проходили узкий коридор. Ответа он дожидаться не стал и просто прошел вперед, спускаясь по каменной лестнице в подвал. Меня трясло от предвкушения, волнения и страха.
В сводчатом подземном зале собралось четверо мастеров. Рубашки были у всех разные, но каждый надел жилет и тонкой кожи. Гладкий коричневый материал одежды напоминал о том, из чего мы творим магию. Жилетки запрещалось стирать, потому одевали их только на церемонии. Чем более затертая ткань – тем более уважаемый мастер. Суровые немолодые (кроме одного) мужчины напоминали экзаменаторов, готовых высечь студента-недоучку. Так оно и было, ведь происходящее не столько посвящение, сколько экзамен. Гончар только тогда мог называться Мастером, когда мог сотворить живое. Так повелось после Освобождения Чемгана, так продолжалось и по сей день.
Пару веков назад, до войны с синими, Гончары только магическими предметами и помышляли. Скатерть-самобранка, ковер-самолет, чарки бесконечного пива, украшения, делающие обладательницу неотразимой – это из хорошего. А еще, по другим заказам – штуки управления сознанием, неразрывные наручники, отравленные ножи, арбалеты, бьющие без промаха. Великий Гончар, отец Яна-Освободителя, первый создал из глины живое существо: собаку. Вечного спутника, фамильяра. Гончар заточил в зверя сильную демоническую сущность с единственной целью: защитить семью и таких же мастеров от синих. Тогда он отдал за обжиг остатки своей жизни. Зачем, почему именно зверя, спутника – никто не знал. Мог ведь, как в сказках, лампу с одноразовым демоном создать.
Как бы то ни было, нынче полновесным Мастером считается только тот, кто может создать живое. Пусть даже ты потом всю жизнь будешь ожерелья вечной молодости для дам клепать. Главное – можешь.
Вот сейчас и я стоял перед главным испытанием для Гончара.
Мастера здесь нужны были не только, чтобы оценить результат. Они с помощью амулетов ускоряли сушку глины до того, что все изготовление керамика (вымешивание глины, лепка, долгая сушка и обжиг) можно было совершить за одну ночь.
Мне указали на стол. Там лежал комок белой глины и серебряный нож.
– Васик Левский, вы осознаете риск для вашего здоровья при создании живого керамика?
– Да.
– Васик Левский, вы принимаете ответственность за одушевленного керамика, созданного вами?
– Да.