Змей Искуситель. Искушение
— Алекс, мы не поговорили, — Анну за глаза молодое поколение называло Инквизиторшей. Наверняка приехала с разбирательствами по поводу Мишель.
Алекс за версту предчувствовал неудобные разговоры и давно научился их избегать. Он обаятельно улыбнулся и попрощался, пообещав встретиться позже.
— Все время гадаю, как у столь серьезного Сальваторе Конте и утонченной Делейни Клейборн вырос такой обворожительный сын.
— Есть в нем нечто неуловимое, что я не могу отнести ни к Клейборнам, ни к Конте, — Натали вспомнила свой сон в отключке. И то, что у Алекса и Джона есть общие черты. Это напрягало. Но логического объяснения этому у нее нет.
— Что-то от предков-итальянцев. Алекс восстанавливает родовую виллу Конте недалеко от Флоренции. Там он нашел преинтереснейший портрет. Со слов Мишель, первый граф, Александр Конте, очень похож на нашего Алекса.
— Но дедушка Дэнни? Он же вообще другой типаж. Ниже ростом, глаза не такие выразительные. Сальваторе и Алекс словно из другой семьи.
— Удивительно, но ты тоже от Конте не взяла ровным счетом ничего, — Анна задумалась. — У вас с Алексом разные бабушки. Может в этом все дело?
— А кто бабушка Алекса? — Натали совсем упустила этот момент. Ариана и Сальваторе родились от разных браков Дэниела Конте.
— Франческа. Чистокровная итальянка. Но о ней никто ничего не помнит. Они развелись, когда Сальве был год. Даже фамилию тебе не скажу. А чего это ты взялась за изучение родословной?
— Я ушла в отставку и могу посвятить время семье.
— Милая, здесь очень много скелетов зарыто. Моего мужа чуть не убили, мою дочь похитили. А все из-за связи с Конте. Настолько темная история, что лучше в нее не погружаться, — порекомендовала Анна.
— Я не понимаю, мадам, — Натали немного разволновалась. — Зачем же вы тогда позволили Мишель войти в дом Конте?
— Разве возможно двум любящим сердцам запретить быть вместе? Особенно Алексу и Мишель? Это все равно, что пойти против шторма, — Анна улыбнулась.
Натали и Анна болтали в кабинете Алекса до самого вечера. Анна рассказывала о себе, своих корнях, о том, как познакомилась с мужем и как это все связано с Конте.
Бабушка Катарина с гордостью знакомила внучку с наследием фамилии Лагранж. Но вот о Конте Натали слышала, наверное, впервые. И тут было о чем поразмыслить, несмотря на то, что вся информация ее еще больше запутывала.
Тем же вечером Натали навестила бабушку, кузена Джейкоба и его жену Лорен в старинном особняке Лагранжей, оставшись к ужину. Позже к ним присоединился еще и Джеймс. И если до этого она радовалась теплой обстановке в доме, то присутствие отца накалило атмосферу.
— Как дела на работе, Натали? — поинтересовалась бабушка за ужином. Она в последнее время ворчала по поводу выбора профессии внучки и требовала от нее внимания в делах семьи. Но Натали умело прикрывалась работой и отсутствием свободного времени.
Кажется, прежняя жизнь закончилась.
— Я подала в отставку, — сообщила Натали родне. По гнетущей тишине она поняла, что новость произвела еще большее впечатление, чем ее рука на перевязи.
— Почему ты нам об этом не сообщила? — прервал молчание Джейкоб.
— Натали, у тебя скверная привычка все утаивать от семьи, — поддел отец, изящно вытирая салфеткой губы. Натали приготовилась к худшему — этот жест у Джеймса она выучила давно. Сейчас начнется поток упреков. — Ты почему-то забыла упомянуть что у тебя вывихнуто плечо, что ты потеряла работу. А еще я звонил тебе, а ответил Джон Ноулз, пока ты спала. Узнал у твоих друзей — и действительно тебя с ним видели и не раз.
— Ничего из тобой перечисленного вас не касается. Не надо лезть в мою жизнь, — такого от отца Натали не ожидала. Обычно, если его что-то беспокоило, он выяснял лично. Не так, как сейчас.
— Мы – твоя семья, Натали, и готовы всегда и во всем тебе помочь. Ты же знаешь, — бабушка заботливо улыбнулась. Натали сидела достаточно далеко от нее, иначе бы та обязательно коснулась ее теплой ладонью и успокоила.
— Ты хоть знаешь, кто такой Джон Ноулз? — Джеймс не дал сменить тему. — Я тут навел справки. ФБР очень внимательно следит за его работой. Но он не оставляет следов. Вообще никаких. Возглавляет конкурирующую строительную отрасль у «Левентис Груп». По слухам, он — правая рука Томаса Андерсена.
— Не вижу причин твоей враждебности. Андерсены всегда были вхожи в наш дом.
— Не ты ли подозревала о причастности Андерсена к гибели твоей матери?
— Не ты ли меня уверял в том, что это чепуха? Мою мать звали Ариана, отец, если ты забыл ее имя.
— Я прекрасно помню имя своей погибшей жены! — отец покраснел от злости. Натали и правда пересекла черту. Но что удивляло — непосредственность родни. Они видели, как переживает Джеймс и вообще не помогали ему. А значит, они не разделяли его мнение о Джоне. Это вселяло оптимизм.
— Да, Джон не из семейства напыщенных аристократов, вроде Лагранжей или Конте. Да, Андерсен оказался умнее, что отыскал довольно талантливого управляющего для своей компании, под чьим руководством прибыль выросла в несколько раз. Так. И что дальше?
— Натали, дочка, Джон Ноулз — очень жестокий человек. Как в жизни, так и в мире бизнеса. Никому не дает шансов. Говорят, он прошел через сложное детство и наверняка на его руках кровь людей. То, о чем ты говоришь — не талант управленца, а навыки закоренелого мафиози, — конечно отец переживал за нее. И не так далек от истины. Натали знала, что это правда. Видела собственными глазами. Но не понимала, как это может мешать ее общению с ним?
— Ты уволилась до встречи с ним или после? — поинтересовалась бабушка на общей волне, делая какие-то свои выводы.
— До встречи, — успокоила Натали. — Отец, ты не знаешь Джона. У него очень много интересных и правильных качеств. Спроси у Мишель и Алекса, если ты мне не веришь.
— Эта парочка и так на уши весь Нью-Йорк поставила. Родители Алекса места себе не находят. Но вот ты бы лучше спросила у Энтони Бонаци и Анны Роулэнд, что за фрукты Томас Андерсен и Джон Ноулз. «Левентис» забрали контрольный пакет некогда большой энергетической корпорации в Техасе, благодаря чему высоко взлетели. Том уже в то время был одним из управляющих. А энергетическая корпорация принадлежала отцу Анны. Энтони удалось сохранить часть средств, за что его подорвали в машине — с тех пор он хромает.
— Тогда я не понимаю, зачем Лагранжи находятся в тесной связи с «Левентис Груп»?
— Держим врагов близко. Но они нас переиграли, раз наследница Лагранжей у них в сетях. Андерсену не удалось подобраться с помощью Элизабет к Конте. Джон Ноулз нашел более сговорчивую и подходящую дурочку.
— Лишите меня наследства. Там и посмотрим, — потребовала Натали, силясь сохранить сталь в голосе и не поддаться эмоциями.
Мнение отца о ней разбило ей сердце.
— Здесь я решаю вопросы о наследстве, — вклинилась в разговор бабушка. — Натали, никто не будет лишать тебя денег. Захочешь — найдешь себе дело по душе или поможешь семье в управлении компанией. Можешь вообще ничем не заниматься — вокруг нас полно мужчин, способных зарабатывать средства.
— Я и правда после работы в ФБР хотела бы отдохнуть. Спасибо, бабушка, — Натали посмотрела в светло-серые, точь-в-точь как у нее самой глаза и прижала руку к груди в знак благодарности.
Всех остальных Лагранжей отличал характерный голубой цвет глаз. Катарина обожала внучку. Кто знал Катарину в молодости говорят, что они внешне и характером очень похожи, за исключением роста — бабушка значительно ниже Натали.
— Верное решение. Ты все время как белка в колесе. Училась на «отлично», потом работала без выходных. И каков итог? Бледная, худая и все время стараешься оправдать ожидания Джеймса, — бабушка всегда вставала на ее сторону. Даже когда Натали объявила о поступлении в Академию в Куантико, Катарина, не смотря на собственный гнев, пожелала ей удачи и приказала всем членам семьи перестать отговаривать внучку от этой затеи.
— Мама, я рассчитывал на твою поддержку, — запротестовал Джеймс.
— А я сказала — хватит. Дадим девочке жить так, как она хочет. Пусть это будет хоть сам Сатана, лишь бы делал нашу Натали счастливой. Ты, Джеймс, не спрашиваешь нас, когда заводишь очередную интрижку! Я устала от твоих дам. Столько ты денег на свои разводы спустил? Я тебе ни слова не сказала! Теперь все! Хватит.
Натали безмерно любила бабулю. Конечно, Катарина замечала, как отстраненно Натали вела себя с мужчинами, и ее беспокоил одинокий образ жизни у внучки. Бабушка мечтала о счастье для нее.
— Натали, когда ты познакомишь меня с Джоном? — бабушка из адвоката ее адвоката тут же превратилась в прокурора.
— Он уехал на несколько месяцев в Лос-Анджелес. Как только вернется, я скажу, — Натали отчего-то стало смешно. Она выстояла битву. Безбожно сражалась за Джона, впутала в это бабушку, а на деле они с ним даже не вместе. С другой стороны, она одержала победу не столько за него, сколько за себя. За свободу своего выбора.
— Мне уже нравится этот молодой человек, — проговорила Катарина. — Тонко. Дал тебе время побыть с самой собой после отставки. Лорен, дорогая, помоги Натали. Мне кажется, наша девочка забыла, что мы богаты. Сходите в салоны и прочие модные места. Смените гардероб агента ФБР на что-то безукоризненно стильное. Наша принцесса достойна самого лучшего. Сопровождай ее. Уж твоему совершенному вкусу я доверяю безоговорочно, — бабушка победно вскинула подбородок. В семье Лагранж всегда правила королева Катарина. И справлялась она со своей ролью исключительно хорошо.
Натали от такой перспективы что-то внутри пошатнулось. Сейчас еще бабушка затаскает ее по различным приемам, где сделает из нее невесту на выданье. Но выбор был — вернуться в Бюро.
Ну, нет. Она так просто не сдастся.
Поздно вечером следующего дня Натали уставшая, но счастливая после душа, лежала у себя в кровати и смотрела новости. Лорен помогла ей выбрать повседневные образы, в которых она себя чувствовала молодой симпатичной женщиной, а не агентом ФБР в типичных костюмах или джинсах. А в одном магазине даже приобрела пару мелочей для декора квартиры, чтобы хоть как-то разнообразить свое серое жилище.
Листая телефон, Натали снова зашла в соцсети, думая удалить аккаунт. Но руки резко ослабли от количества подписчиков, набранных за два дня. Вот это да. Такого живого интереса она не ожидала. Под ее фотографией оставил комментарий Джон. Сомнений, что это он, быть не могло. Официальный аккаунт с его именем и фотографией, отмеченный специальной галочкой.
«И тебе привет».
Натали прикусила нижнюю губу от волнения, но зашла на его страницу.
— Боже, ты слишком роскошный, чтобы это было правдой, — прошептала она, разглядывая его фотографии одну за другой.
В бассейне по пояс в воде с обнаженным торсом. За рулем своего чудесного «Бугатти». Верхом на коне. У себя в кабинете в идеально скроенном по фигуре костюме. Этот аккаунт будто принадлежал известному актеру, а не суровому бизнесмену.
И слишком, слишком много женщин в комментариях. Со всех стран, всех возрастов.
— Господи, почему я? Пожалуйста, не вздумай играть со мной. Я не вынесу, Джон, если я для тебя всего лишь трофей в непонятной войне.
Натали совсем потеряла свой душевный подъем, но позвонила Лорен.
Сегодня днем рыжеволосая красотка с ярко-голубыми глазами обрадовала ее новостями о беременности. Но она очень боялась признаться в этом Джейкобу. Его первая жена вместе с ребенком умерла в родах. Он сильно любил Лорен и опасался до потери рассудка, что с ней может произойти нечто подобное. Лорен переживала, что он не обрадуется этой новости.
— Я сказала Джейку, — выпалила Лорен, стоило Натали ответить на звонок.
— И как он отреагировал?
— Вначале злился, ругался, спрашивал, как такое возможно.
— И что ты?
— Я ответила, что сто процентных контрацептивов не существует. И единственный способ — воздержание.
Натали рассмеялась от доводов Лорен.
— Представляешь, он даже извинился. Не сказать, что он рад, но переживает. Думаю, он скоро успокоится.
— Лори, я так счастлива за вас.
— Ты следующая, Натали. Посмотрела я аккаунт Джона. Детка, если ты его упустишь, я сама тебя придушу. И как Мишель выбрала Алекса?
— Любит его, наверное, — прыснула Натали. Все знали, что Алекс — ходячая секс-бомба.
— Наверное, — Лорен вздохнула и попрощалась. Для подруги существовал только один мужчина — ее муж.
Джейкоб внешностью и обаянием мог фору дать и Алексу и Джону, просто в его жизни случались потери и боль и большой шлейф из женщин за ним не выстраивался. Лорен же еще девчонкой влюбилась в Джейка и все-таки дождалась ответных чувств.
Как только Натали положила трубку, ей пришло сообщение от Мишель:
«Спасибо, дорогая. Ты наверняка причастна, но мы с Алексом помирились. Люблю тебя».
От Алекса почти в то же время:
«Надеюсь, Инквизиторша тебя вчера не сильно мучила. Спасибо, что спасла».
Натали с блаженной улыбкой осознала, что она больше не одна, вернее, не одинока. Вокруг нее есть люди. Близкие люди. И пускай, она особо не просила помощи для себя, но помогать другим ей очень нравилось. Внезапно пришло еще одно сообщение.
«Натали, ты принимаешь антибиотики?».
Номер незнакомый, но она не только по фотографии, но и по самому стилю сообщения узнала отправителя.
Джон.
Сердце забилось чаще.
Как же она скучала по нему.
«Я забыла. Но уже приняла».
«Забыла. Опять. Ладно. Это хотя бы не мужчина у тебя дома, а всего лишь таблетки».
«Двое мужчин».
«Точно. Спасибо, что напомнила».
И тут же:
«Рука болит?».
— У меня не рука болит. У меня душа болит. Мужчина, который мне нравится, может соблазнить полмира, — проворчала она в телефон и не заметила, что отправила голосовое сообщение, слишком надавив пальцем в правый нижний уголок экрана.
Господи, ну что за тупица! Проклятье. И ведь не сотрешь — прослушал.
«И кто же этот счастливчик?».
Натали не стала ничего отвечать. Закричала в подушку и положила телефон на прикроватную тумбочку. Спустя несколько минут она снова услышала звук сообщения.
От Джона. Голосовое:
— Ты мне тоже нравишься, Натали. Сладких снов.
«Спокойной ночи, Джон», — она не стала записывать голосом, ответила текстом.
Но прежде чем заснуть, слушала его признание много-много раз на повторе, наслаждаясь и запоминая его голос.
Глава25. Великий План
Джон смотрел на экран телефона и не мог сдержать улыбки. Натали, несмотря на свою героическую браваду, оказалась невероятно милой и застенчивой.
Он представил, как она покраснела от оплошности, но спрятаться не смогла. И сбежать тоже. От телефона же не сбежать?
От мессенджера Джон перешел обратно к ее селфи-фото на новой страничке. Он, конечно же, удивился ее желанию заявить о себе всему миру, но учитывая, с какой скоростью набирались у нее подписчики, интерес в обществе она вызывала очень бурный.
Джон разглядывал ее удивительно красивое лицо на фото и не мог унять ускорившееся сердце, хотя и пытался выровнять дыхание. Натали Лагранж ужасно себя недооценивает.
Если бы тогда на рождественском приеме она была чуть храбрее, то сейчас…
А что сейчас? Реальность словно окатила Джона ледяной водой. Улыбка сошла с его лица. Он спрятал телефон в нагрудный карман блейзера. До потери рассудка хотелось быть с Натали, сломать ее барьеры, упиваться ею и забыть вообще обо всем на свете.
Но, увы.
Его жизнь диктовала иные правила. И если он и правда хотел беззаботно проводить время с Натали Лагранж, то придется убедить свою семью в выгодном раскладе дел. Была бы на месте любая другая, Джон бы даже близко не подошел бы к такому вопросу. Но Натали…
Он жаждал ее заполучить. Всю, без остатка. Но так, чтобы его «семья» держалась от нее подальше.
Решение пришло не сразу. Но даже это решение вызывало у него отвращение к самому себе.
При этом знал, что совесть его не замучает. Он будет смотреть в глаза женщине, которая ему всецело доверяет, и все равно продолжит вести свою игру.
Он не уехал в Лос-Анджелес. Пока что нет. Ему нужно поговорить с отцом. И сдержать себя, чтобы не убить брата.
Джон не стал самостоятельно садиться за руль. Его привез водитель-телохранитель отца на представительском автомобиле. Ловушка, как есть. Но его люди ждали его неподалеку в полной боевой готовности.
Нет, Джон не собирался идти против отца и устраивать перестрелку с армией охранников особняка в Хэмптонсе.
Меры предосторожности нужны на всякий случай. Вдруг его в припадке отец подстрелит, или брат… в общем, свои люди всегда должны быть рядом.
Н-да, семейка у него что надо. Хорошо, что лишь малая ее часть. Но, к сожалению, самая влиятельная.
В последний раз он был в этом доме совсем недавно. Одна безумная женщина вытащила его отсюда, а заодно похитила его сон, покой и здравомыслие. Надеялся, что вернется сюда не так быстро. Но кто ж предполагал…
И да, ему придется снова пойти на многие жертвы, отдать взамен свою душу, чтобы Натали никто не трогал.
Водитель остановил машину у самого входа. Джон медленно поднялся по ступенькам, превозмогая свою неприязнь.
Дворецкий открыл двери и тепло улыбнулся. Нравился ему этот идиот. Идиот, потому что был верен и предан семейке Дьявола.
— Добро пожаловать, мистер Ноулз, — дворецкий кивнул и широким жестом пригласил внутрь.
— Здравствуй, Фрэнсис, — Джон кивнул в ответ, оглядывая широкий холл.
— Вас ждут за ужином, — пояснил Фрэнсис.
Ясно. Как говаривал отец, тот, кто разделяет хлеб, не имеет права предавать. Старый фанатик, преданный религии. Сколько раз Джон видел, как он творил страшные дела, а на следующий день исповедовался и молился. Даже, порой, с четками ходил. Думал, что после такой жизни ему постелят в аду чуть помягче?
Поэтому Джон относился к религии весьма скептически. Никого не убеждал в своих взглядах и спокойно принимал чужие, но свою позицию осознавал твердо.
— Джонни, сынок! Рад тебя видеть! — воскликнул отец, вставая с места во главе стола.
Джон нашел «семью» за ужином в торжественной столовой.
Дьявол подготовился, зараза.
По левую руку от него сидели женщины — Ванесса, его жена и Серена, их общая дочь. По идее, сестра для Джона, но она отчаянно раздражала его. Он делал все, чтобы поменьше с ней пересекаться. Как и со всем семейством его отца.
По правую руку от отца развалился на стуле Чез, явно не желая есть, а рядом с ним — муж Серены. Лет на двадцать старше нее, и у него уже есть дети, причем ровесники его молодой супруги.
— Не думал, что ужин может быть еще зануднее, — проворчал Чез. — Увидел кислое лицо Джонни и сам будто лимонов объелся.
Джон едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— Поддерживаю, Чез, — подала голос Серена. Она-то не отказала себе в удовольствии закатить глаза.
— Потерпите немного, — усмехнулся Джон. — Ради деньжат, которые я вам иногда подкидываю, можно и улыбочкой одарить.
Ванесса с грохотом бросила столовые приборы на тарелки и демонстративно покинула столовую. Серена побежала за ней следом. Вот же сладкая парочка. Интересно, мужа Серены они тоже на двоих делят? И как на это реагирует папаша?
Маркус Шеппард, как раз вот тот самый муж, выглядел вполне неплохо и даже во вкусе Ванессы — гладкий весь, модный, с винирами вместо зубов. Белизна даже на лице отражалась. Он продолжал ужинать, пережевывая с хрустом свежие овощи. Посматривал на оставшихся мужчин в столовой. Чез повернулся к нему, испепеляя взглядом — это он прекрасно умел. Отец тоже молчал, покручивая ножку бокала с вином на столе.
Джон, едва сдерживал смех. Похоже, у Шеппарда беда с соображалкой. Ничего, пару раз его Чез напугает до опорожнения, станет умнее.
— Вкусный салат, Шеппард? — с маниакальной улыбочкой поинтересовался Чез, склонив голову на бок. — Может, хочешь пригласить на ужин свою жену в ресторан? Тещу прихвати. Они из-за Джонни голодными остались. И привези мне пиццу.
Шеппард закашлялся, поправил запотевшие внезапно очки и сорвал с себя салфетку, заправленную в ворот белой рубашки.
— И мне пиццу. С острой пепперони, — поддел его отец. Кажется, он воспринимал своего новоявленного родственника как домашнюю животинку.
Джон посмеивался, наблюдая как покраснел Шеппард, обливаясь холодным потом, и сбежал из столовой.
— Ну, раз теперь нам никто не мешает, давайте поговорим о делах, — предложил Джон, садясь на место Ванессы.
— Я рад, что ты испортил мне аппетит не потому, что соскучился, — подначивал брат.
Если бы Джон мог как-то влиять на свое будущее и жизнь, он бы все отдал, чтобы не видеть этих двоих никогда. Были времена, когда он мог поддержать Чеза или помочь ему, или шкуру его бестолковую спасти от гнева отца. Но после событий пятилетней давности, вся жалость, тепло, сострадание к брату умерли.
Он оставил их на кладбище в Техасе в небольшом городке. И позже он, бывало, пытался вразумить его, но тщетно.
Джон потерял брата, не успев его обрести.
— Я тебе позже испорчу аппетит на несколько месяцев. Лучше поешь сейчас. Без зубов неудобно будет, — парировал Джон. Он еще ответит за то, что сделал с Мишель. И за простреленное плечо Натали тоже ответит. Своей головой.
— Это твоя благодарность за помощь в поисках?
— Это твоих рук дело, и не смей отрицать, — пригрозил Джон.
— Прекратите, оба! — прикрикнул отец на братьев.
Джону и Чезу никогда не нужно было поводов, чтобы начистить друг другу лица. И если не сдержать их, то обязательно начнется апокалипсис.
— Что случилось у вас, опять?! — отец подозвал прислугу кухни и попросил принести виски со льдом.
Джон заскрипел зубами. Отец слишком любил выпить и если приложится к бутылке, то будет сложно его убедить в чем-либо.
— Я просил не трогать Мишель Роулэнд, кажется, — ярость и злость клокотали в груди, но Джон владел собой.
— Поверь, Джонни. Если бы это был я, то вряд ли бы ты нашел ее живой, — неприятно хохотнул Чез и… Джона немного отпустило. Потому что этот засранец и гаденыш никогда не лгал. Да, предавал и делал ему жизнь втрое сложнее, но не врал. И ему точно нужно держать Чеза на максимальном расстоянии от Натали. Воспоминания о том, как Чез врывался в его личную жизнь в прошлом, еще слишком свежи, чтобы Джон когда-нибудь начал доверять этому мелкому ублюдку.
— Ты только за этим приехал? Чтобы кинуть в лицо своему брату упреки? — отец взял принесенную бутылку с виски и налил себе в пустой стакан двойную порцию, небрежно бросив в него пару кубиков льда.
— Вообще-то нет, но Чезу нужно угомониться, отец. Притоны? Серьезно? Как можно так низко пасть?
— Ладно, это мы сами разберемся, — махнул он рукой. — Нашли виновников в поджоге склада?
— Короткое замыкание. Случаются совпадения, — равнодушно и хладнокровно ответил Джон. Конечно, все прекрасно понимали, кто причастен. И почему Джон это сделал. Нет, не только потому, что Мишель и Натали там пострадали.
Потому что если в похищении Мишель Роулэнд виноват кто-то из причастных к семье Джона, то ни Конте, ни ФБР не остановятся ни перед чем. И следом за исполнителями, за решетку пойдет он сам с Чезом под ручку.
— Очень жаль, — отец картинно вздохнул. — Но я уверен, что ты компенсируешь все убытки, дорогой мой сын.
Он похлопал Джона по плечу и потребовал у Фрэнсиса сигару.
Вот что Джона бесило больше всего — приходилось постоянно за всеми подтирать, при этом он оставался должником. И ему ведь ничего не стоило достать оружие и пристрелить обоих, чтобы избавить мир от этого зла.
Но не мог.
Джон погибнет с ними рядом, а от него слишком много людей зависело. Собственный эгоизм и кричал ему, что умирать рано, ведь он даже не начинал жить. Ведь это возможно где-то там… на Манхэттене… с замечательной и удивительной женщиной с серебристыми глазами.
— Конечно. Как всегда, папа, — Джон не отказал себе в язвительности. — Разве я когда-то подводил Семью? Кажется, вы не испытываете недостатка в средствах.
— Нужно найти другую компанию с другим складом, —подкинул еще одно задание отец.
— Пусть Чез этим и займется. Я буду занят финансовой компенсацией, — предложил Джон.
— Нет, этим займешься ты.
И Джон знал, что нельзя перечить, нельзя язвить. Иначе будет плохо. Всем. А потому смирился, хотя и не планировал снова вникать в дела Семьи.
— С твоей помощью, сынок, мы станем ближе к реализации нашего Великого Плана. Мы близки как никогда.
— Кстати об этом. Я нашел возможность подобраться к Конте. И это надежный вариант, — вернулся к главному вопросу Джон. — Через Натали Лагранж.
Чез ничего не ел, но отчего-то закашлялся.
Отец тоже нервно улыбнулся, и сделал хороший глоток виски.
Джона насторожила их реакция.
— И чем же вариант связаться с агентом ФБР кажется тебе надежным? — вкрадчиво поинтересовался отец.