Вторая мировая война. Полная история
В беседе с французскими руководителями 31 мая Черчилль подчеркнул готовность Соединенных Штатов «предоставить нам большую помощь». Даже если США не вступят в войну, они «разгневаны» недавними событиями, поэтому французы должны заказать сталь и другие необходимые товары из Америки «в огромном количестве». Даже если Британия и Франция не смогут платить за них, «Америка все равно будет их поставлять». За день до этого Артур Первис приобрел в Вашингтоне впечатляющий арсенал: 500 минометов, 500 полевых орудий, «несколько тысяч» зенитных орудий, 10 000 пулеметов, 25 000 автоматических винтовок, 500 000 винтовок «Ли-Энфилд» и 100 миллионов патронов для пулеметов и винтовок. 31 мая, вскоре после возвращения Черчилля в Лондон, Первис смог отчитаться о новом успехе. Генерал Маршалл, глава штаба армии США, «готовится выйти за пределы» американского закона о нейтралитете и, объявив значительное количество вооружения «излишним», открыть доступ к нему для Британии. Первис обеспечил «приоритетное» положение Британии в вопросе о закупке 15 000 тонн новой взрывчатки – тринитротолуола, или TNT.
Среди тех, кого Черчилль встретил в Париже, был маршал Анри Петен, «герой Вердена» в годы Первой мировой войны, символизировавший тогда решимость Франции сопротивляться немцам любой ценой. Но когда другой присутствовавший француз, Ролан де Маржери, заговорил о возможности сражаться с территории Французской Северной Африки в том случае, если сама Франция будет захвачена, лицо Петена, как вспоминал позднее Черчилль, «было отстраненно и мрачно, и у меня родилось чувство, что он примет сепаратный мир».
Той ночью генерал Горт покинул Дюнкерк и вернулся в Англию, оставив наблюдать за последней стадией эвакуации генерала Александера. Погрузки на корабли ожидали только 20 000 британских и 60 000 французских солдат. Однако 1 июня несколько германских частей подошли к Дюнкерку на достаточное расстояние, чтобы обстреливать побережье при помощи артиллерии. Немецкие бомбардировщики усилили атаки с воздуха; за несколько часов затонули три британских и один французский эсминец, а также два транспортных судна, минный тральщик и канонерка. И все же в тот день, несмотря на обстрелы с земли и с воздуха, эвакуировались 64 229 человек.
Одним из судов, которые перевозили людей из Дюнкерка 1 июня, была яхта «Сандаунер», владельцем и командиром которой был отставной капитан Ч. Г. Лайтоллер, самый высокопоставленный из выживших при крушении «Титаника» офицеров, младший сын которого был одним из первых пилотов, убитых в боях в сентябре 1939 г. Позднее Лайтоллер вспоминал, что до войны сын «рассказывал мне огромное количество полезной информации о нападении, защите и тактиках уклонения (в которых он особенно хорошо разбирался), и я в огромной степени связываю наше успешное плавание без единой жертвы с его непреднамеренной помощью». Капитан Лайтоллер вместе со своим старшим сыном и одним морским скаутом привез обратно 130 человек.
Для Британии насущный вопрос об эвакуации из Дюнкерка в конечном счете сводился к вопросу о том, начнут или нет немцы немедленное – возможно, в ближайшие дни – вторжение в Британию. Британская армия переживала худшие времена; две ее лучшие дивизии были готовы двинуться в бой из своих баз в Западной Франции. Число доступных эскадрилий Королевских воздушных сил сократилось ниже минимума, который требовался для противостояния захватчику. Однако примерно двадцать человек, которые руководили политикой Британии, не разделяли тревогу общества, не знавшего, повернет ли прямо сейчас Гитлер на Англию или нет.
За девять дней с 22 мая британская военная разведка в результате усилий сотен шифровальщиков, декодировавших «Энигму» люфтваффе в Блетчли, научилась читать самые секретные директивы германской авиации за несколько дней, а иногда и часов после того, как они были отданы командирам военно-воздушных сил во Франции. Директивы не только содержали данные о локальных операциях, но, как отчиталась военная разведка 1 июня, показали, что приоритетом Германии был разгром Франции. До ее падения вторжение в Британию было маловероятно: не было ни планов, ни приготовлений к такой операции. Если бы приготовления имели место, дешифровщики «Энигмы» о них бы узнали. Но ни одно из сообщений «Энигмы» не сообщало о передвижениях самолетов, которые понадобились бы Гитлеру, чтобы закрепить успех Дюнкерка наступлением через пролив.
В тот же день 1 июня решимость Черчилля отразилась в сообщении директору Национальной галереи, предложившему отправить самые ценные картины в Канаду. «Нет, – написал Черчилль. – Спрячьте их в подземельях и погребах. Ни одна не должна уехать. Мы победим их (немцев)». Тогда же в Брюсселе Гитлер сказал своим высшим генералам, что ранее остановил бронетанковые дивизии у Дюнкерка, потому что не мог растрачивать военные силы. «Я тревожился, как бы неприятель не начал наступление с Соммы и не уничтожил небольшие бронетанковые силы вермахта и, возможно, дошел до Дюнкерка».
Как и предполагала британская разведка, все военные усилия Гитлера сводились к движению к югу от Соммы на Париж. Чтобы помочь французам справиться с этой угрозой, Черчилль пообещал им ни много ни мало, что 16 000 британских, французских и польских солдат, которые вот-вот должны были эвакуироваться из Нарвика, после перегруппировки в Шотландии отправятся на фронт Сомма – Эна. Чтобы осуществить это обещание, Черчилль согласился осуществить эвакуацию из Нарвика раньше на шесть дней, до 2 июня. На следующий день на основании расшифровок «Энигмы», которые показали, что у немцев нет планов немедленного вторжения, британские начальники штабов согласились, что во Францию следует послать подкрепление, несмотря на тот факт, что Британия, как они выразились, «подвергалась опасному риску решительной воздушной атаки и/или вторжения».
В полночь 2 июня из Дюнкерка были эвакуированы последние 3000 британских и французских солдат. Общее число эвакуированных за семь дней достигло 338 226, то есть почти в три раза больше, чем количество людей, эвакуированных с полуострова Галлиполи в конце 1915 г. В целом между Дюнкерком и британским побережьем курсировали 222 корабля военно-морского флота и 665 гражданских судов. Были потеряны шесть эсминцев и 24 более мелких военных корабля. 38 британских эсминцев, которые никогда не задумывались для того, чтобы перевозить людей, увезли 91 624 человека. Минные тральщики эвакуировали 30 942 человека. Тридцать нидерландских моторных судов переправили на ту сторону 20 284 человека. Французские эсминцы взяли на борт 7623 человека. Еще десятки тысяч вернулись домой на сотнях торговых судов, военных транспортов и шлюпах. Во многих отношениях самый выдающийся подвиг совершили мелкие суда: каботажные, рыболовные и беспалубные суда, траулеры, буксиры, спасательные шлюпки, речные катера, туристские пароходы и свыше шести сотен мелких прогулочных судов, которые вместе перевезли более 80 000 человек группами от нескольких сотен до полудюжины.
Успех этих судов был не менее эффективен с военной точки зрения, чем морская победа. Кроме того, в небе над Дюнкерком Королевские военно-воздушные силы одержали первую существенную победу союзнических сил. Несколько дней на протяжении одиннадцати суток между 25 мая и 5 июня в ответ на каждый упавший британский самолет были уничтожены три германских – предзнаменование грядущих боев в небе. Однако у этих успехов была и печальная сторона: в Дюнкерке и близ него в плен попали 34 000 британских военнослужащих.
Когда были эвакуированы последние 3000 солдат, а также 71 тяжелое орудие и 595 машин, генерал Александер и главный флотский офицер в Дюнкерке капитан Теннант объехали гавань на скоростной моторной лодке, убедившись, что на берегу не остается ни одного солдата, ожидающего эвакуации. Удовлетворившись картиной, они вернулись на пристань и сели на корабль, отплывавший в Британию. В тот день Гитлер в Шарлевиле с восхищением говорил генералам о британской власти в Индии. «Он указывает, – записал один из генералов в дневнике, – что без флота, равного британскому, мы не сможем долго удерживать колонии Британии, поэтому мы легко можем найти основания для мирного договора с ней. Но Франция должна быть втоптана в грязь; она должна заплатить по счетам». Мысленно Гитлер уже обратился на Восток. «Теперь Британия, вероятно, захочет мира, – сказал он генералу фон Рундштедту в Шарлевиле. – Я начну окончательное сведение счетов с большевизмом».
7
Битва за Францию
ИЮНЬ 1940 г.
Когда войска Гитлера заканчивали окружение Дюнкерка и собирались повернуть на юг, фюрер предпринял самый честолюбивый шаг, который не смог осуществить кайзер за время непрерывных боев 1914–1918 гг., – взятие Парижа. «Сегодня нас направляет фюрер, – писал генерал Роммель жене 2 июня. – Все мы в прекрасной форме».
3 июня германская авиация бомбила Париж. Погибло 254 человека, 195 из них были гражданскими лицами, остальные – солдатами. Среди гражданских жертв было много школьников, прятавшихся в грузовике, в который угодила бомба. Лишь под угрозой суровых наказаний министр внутренних дел Жорж Мандель сумел остановить бегство из столицы государственных служащих. Глава оперативного отдела германского флота адмирал Курт Фрикке распространил меморандум о послевоенной стратегии. Все народы в оккупированных Германией странах Запада – Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и Франции – должны были стать «в политическом, экономическом и военном отношениях полностью зависимыми от Германии». Что касается Франции, она должна была быть до такой степени разгромлена в экономическом и военном плане, а население ее – так сократиться, чтобы она никогда более не смогла подняться и увлечь своим примером более мелкие государства.
Легко было понять уверенность немцев, но 3 июня британскому кабинету доложили, что норвежский король Хакон, хотя и готовится покинуть Норвегию и уехать в Британию, «верит, что в конце концов союзники победят».
4 июня британцы критически рассмотрели вопрос о своей способности сражаться с наступающими силами в том случае, если Франция падет и Германия бросит все свои силы через Ла-Манш. На британской земле находилось всего пятьсот тяжелых орудий; некоторые из них были музейными экспонатами. 4 июля правительство выяснило, что между 19 мая и 1 июня произвели 453 самолета всех типов, а потеряли 436 машин. Спитфайров было произведено 39, а потеряно – 75. Всего на 2 июня в рабочем состоянии оставалось 504 самолета. Если немцы предпримут воздушное нападение на Британию, сообщил 2 июня кабинету глава истребительной авиации сэр Хью Даунинг, он не может гарантировать, «что превосходство в воздухе продлится более 48 часов». Впрочем, Даунинг не входил в число знавших результат расшифровки кода «Энигмы»: вторжение не состоится по крайней мере до поражения Франции.
Тем не менее британцам пришлось оставить в дюнкеркском кольце огромные запасы вооружения: 475 танков и 38 000 автомашин; 12 000 мотоциклов; 8000 полевых телефонов и 1855 радиостанций; 400 противотанковых орудий, тысячу тяжелых орудий, 8000 пулеметов «Брен» и 90 000 винтовок, а также целых 7000 тонн боеприпасов. В Британии теперь оставалось менее 600 000 винтовок и 12 000 пулеметов «Брен». Восполнение потерь должно было занять от трех до шести месяцев.
Днем 4 июня Черчилль говорил в палате общин. Он сказал членам парламента, которые радовались эвакуации Дюнкерка, но по понятным причинам боялись за будущее: «Хотя значительные части Европы и многие старые и известные государства попали или могут попасть в лапы гестапо и одиозного нацистского аппарата управления, мы не спустим флаг и не проиграем. Мы будем биться до конца. Мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах, мы будем сражаться с растущей уверенностью и с всевозрастающими силами в воздухе, мы будем защищать наш остров любой ценой».
Обратившись к миллионам британцев, которые не понимали, как Британия сможет противостоять немецкому вторжению, Черчилль заявил: «Мы будем биться на побережьях, мы будем биться на полях и на улицах, мы будем биться в холмах. Мы никогда не сдадимся, и даже если – во что я сейчас не верю – остров или значительная его часть будет страдать от ига и голода, тогда наша империя продолжит борьбу за морем, вооруженная и охраняемая британским флотом, пока по соизволению Господа Новый Свет со всей силой не сделает шаг вперед, чтобы спасти и освободить Старый Свет».
Слова Черчилля вселили мужество в его соотечественников; в часы сомнений и тревог он сказал им: «Мы никогда не сдадимся». Те, кто слышал его речь, почувствовали себя сильнее и испытали по отношению к будущему чувство национального единства и гордости. «Мы будем сражаться во Франции…»; эти пять слов были не пустым обещанием, а непосредственной реальностью: 224 318 британских военнослужащих были эвакуированы из Дюнкерка, но 136 000 еще оставались в Западной Франции и были готовы броситься в бой. Кроме того, войска двигались из Норвегии; первые 4500 солдат союзников эвакуировались из Нарвика 3 июня. Еще во Франции находилось 200 000 польских солдат – остатки польской армии, которые сражались с немцами за девять месяцев до этого и сумели бежать через Румынию.
Вечером 4 июня Гитлер, передвинув свой штаб в Брюли-де-Пеш, бельгийскую деревню близ французской границы, отдал 143 немецким дивизиям приказ о наступлении на 225-километровом фронте. Им противостояли 65 французских дивизий. В четыре часа утра 5 июня началась битва. Когда немецкие силы начали наступление на юг жестокой воздушной и артиллерийской бомбардировкой линии вдоль Соммы и Эны, генерал Вейган обратился к французским войскам, которым предстояло участвовать в этой бойне, с призывом: «Пусть мысли о страданиях нашей страны пробудят в вас твердую решимость сопротивляться. Судьба нации и будущее наших детей зависят от вашей непоколебимости». В тот день в поисках наиболее способных военных, которые могли бы помочь в руководстве битвой, Поль Рейно назначил недавно ставшего генералом Шарля де Голля заместителем военного министра.
Британские войска тоже приняли бой 5 июня; они удерживали линию на правом фланге французов, от Абвиля до моря. Эти войска, замечает официальная британская история, «хотя и сражались упорно и стойко», были отброшены и фактически разгромлены из-за крупных потерь, истощения боеприпасов и «численного превосходства противника». Такова была судьба всей линии обороны союзников, несмотря на их бесчисленные героические поступки.
В тот день над линией фронта к северу от Шантийи один из наиболее успешных немецких асов Вернер Мольдерс был вынужден выпрыгнуть из горящего «Мессершмитта». Спустившись на парашюте на землю, он обнаружил, что оказался на немецкой стороне. Он тут же вернулся в бой и закрыл год со счетом 68 сбитых англичан и французов, став первым немецким пилотом, который получил Рыцарский крест со всеми тремя знаками отличия – дубовыми листьями, мечами и самым редким – бриллиантами.
Теперь, когда в Лондоне тщательно изучили дешифрованные сообщения «Энигмы» и выяснили, что немедленное вторжение невозможно, Черчилль решил выделить Рейно для битвы за Францию две эскадрильи истребителей и четыре эскадрильи бомбардировщиков. Черчилль согласился одобрить запрос Рейно на отправку дополнительных британских войск во Францию; на следующий день 52-я дивизия начала путь на юг и пересекла Ла-Манш. Черчилль хотел немедленно принять меры против германских сил, которые уже частично удерживали побережье Ла-Манша, и просил своих военных экспертов подготовить действия «при участии особых подразделений истребительного типа, которые могли бы обрушить террор на эти побережья» и даже высадку на французский берег танков. Они могли бы «провести глубокий рейд вглубь территории, уничтожив жизненно важные коммуникации, и затем вернуться назад, оставив позади себя след из трупов немцев». «Лучшие» немецкие части, утверждал Черчилль, будут атаковать Париж, а вдоль побережья Ла-Манша между Соммой и Дюнкерком останутся «простые германские строевые части». Жизнь этих частей, писал он, «надо превратить в ужасные мучения».
Битва за Францию, июнь 1940 г.
6 июня немцы прорвали французскую оборону в нескольких местах. В воздухе витал аромат полной победы Германии. На следующий день норвежский король Хакон и его правительство в Тромсё сели на британский крейсер «Девоншир», который отплыл в Лондон. Прежде чем покинуть страну, король обратился к народу по радио и сообщил, что все военные действия подошли к концу; 6-й дивизии пришлось капитулировать, а глава Генштаба Отто Руге попал в плен. «Когда эти приказы стали известны, – писал позднее полковник Мунте-Каас, – части как будто парализовало. Глубокая печаль и гнев душили людей. Кто-то плакал. Вся борьба, все тяжелые испытания, все победоносные сражения оказались бесполезными». «Все наши надежды рухнули, – вспоминал позднее один молодой норвежский солдат. – Люди чувствовали, что вожди и союзники их бросили».
В другом месте союзники ввязались еще в одну схватку, где противник в равной степени превосходил их числом. Чтобы затруднить британскую воздушную поддержку Франции, немцы отправили на Британию сто бомбардировщиков. Однако британское правительство по предложению Черчилля существенно увеличило воздушную поддержку Франции 6-го, а затем и 7 июня. 6 июня оно направило в бой над Францией 144 истребителя – эквивалент 12 эскадрилий, а британские бомбардировщики осуществили более сотни вылетов против целей, указанных французским верховным командованием. Еще две истребительные эскадрильи и 24 аэростата заграждения с экипажами должны были быть направлены во Францию 8 июня для защиты Парижа.
По мере наступления немцев росла их эйфория. «Когда мы ехали по главной дороге между Дьепом и Парижем, – вспоминал Роммель 7 июня, – мы проехали немецкого танкиста, ехавшего на французском тракторе с танком на буксире. Лицо молодого солдата светилось и источало радость от успеха». Сам Роммель тоже пребывал в приподнятом расположении духа. «В тот день количество пленных и трофеев, – писал он, – было огромным и ежечасно увеличивалось. Наши потери незначительны». 8 июня Гитлер, встревоженный «крайне сильным сопротивлением» французов к северу от Парижа, выпустил директиву № 14, которая фактически остановила наступление в треугольнике Шато-Тьерри – Мец – Бельфор и привела к переброске на парижский фронт войск, которые фюрер надеялся использовать для захвата Восточной Франции.
В Норвегии 8 июня завершилась британская эвакуация из Нарвика. Во время завершающих действий британского флота затонули авианосец «Глориус» и эсминцы «Ардент» и «Акаста»; погибли 1515 офицеров и матросов. Выжили только 43: 40 с «Глориуса», двое с «Ардента» и один с «Акасты». Но так как в тот день успешно завершилась эвакуация с побережья последних соединений двадцатипятитысячной группировки, к чувству утраты примешивалось облегчение.
С «Глориусом» под воду ушли две полные эскадрильи, из которых выжило только двое пилотов. В тот же день, 8 июня, Поль Рейно вел с Черчиллем переговоры об отправке во Францию еще двух или трех эскадрилий, которые должны были присоединиться к уже размещенным там пяти эскадрильям. Когда после полудня собрался британский кабинет, его члены узнали, что две из этих пяти эскадрилий потеряли десять из восемнадцати самолетов. Теперь Черчилль постарался тщательно взвесить просьбу Рейно. «Мы можем рассматривать текущую битву как решающую для Франции и для нас самих, – сказал он, – и бросить в нее все наши истребительные средства в попытке спасти положение и добиться победы. Если мы проиграем, то нам придется капитулировать». В противном случае, сказал Черчилль коллегам по кабинету: «Мы должны признать, что, хотя настоящее сухопутное сражение имеет огромное значение, оно так или иначе не будет решающим для Великобритании. Если оно будет проиграно и Франция сдастся, мы сможем продолжать борьбу в надежде на окончательную победу, так как обеспечим сохранность истребительной защиты нашей страны. Но если мы растратим ее, то война будет проиграна, даже если фронт во Франции стабилизируется, так как Германия сможет повернуть свои военно-воздушные силы против нашей страны, и мы окажемся во власти немцев».
Вопрос более не заключался в поддержании равновесия между потребностями в войсках на родине и на континенте; теперь это был вопрос выживания. «Одно ясно, – сказал Черчилль коллегам, – если наша страна проиграет, война окончится для Франции так же, как и для нас, в то время как если мы будем сильны, то сможем выиграть войну и восстановить положение Франции».
Правительство единогласно поддержало мысль Черчилля. Истребители больше не будут посылаться во Францию. А на следующий день, 9 июня, когда германские войска продвигались к Руану, 11 000 британских и французских военнослужащих собрались в порту Гавр, на берегу Ла-Манша, чтобы эвакуироваться в Британию. Другие французские войска, полностью отрезанные от основных сил французской армии, откатились к Сен-Валери-ан-Ко. Здесь британская 55-я дивизия под командованием генерала Виктора Форчуна провела 10 июня отчаянный бой против сильно превосходящих числом немецких войск. Французский командир генерал Марсель Илер убеждал Форчуна сдаться вместе с его армиями, но тот отказался это сделать. В один момент, когда британский Гордонский хайлендский полк собирался открыть огонь по наступающим на них немецким танкам, прямо через их фронт двинулись французские войска под белым флагом, не дав начать стрельбу.
На протяжении всего 10 июня продолжалась эвакуация морем из Гавра, Шербура и самого Сен-Валери-ан-Ко. Восточнее французы отступали через Сену и в большом беспорядке бежали через Луару. В тот день Рейно предложил, что войска в Нормандии должны стоять до последнего; в этом его поддержал де Голль. Но Вейган пришел к заключению, что поражение неминуемо, и хотел, чтобы его силы сдались.
В тот день, словно чтобы показать близость поражения Франции, Муссолини объявил войну не только ей, но и Британии. Гитлер прокомментировал этот шаг так: «Сначала слишком трусили, чтобы ввязаться в войну. Теперь они спешат к разделу добычи».
В Лондоне были схвачены и интернированы все итальянцы в возрасте от шестнадцати до семидесяти лет, которые проживали в Англии меньше двадцати лет, – 4100 человек, среди которых было много управляющих, поваров и официантов главных лондонских отелей и ресторанов. В Вашингтоне Рузвельт обратился к американскому народу по радио: «Сегодня, 10 июня, рука, державшая кинжал, воткнула его в спину своего соседа». Он также дал обещание Франции и Британии: «Мы предоставим врагам насилия материальные ресурсы нашей страны. Мы не остановимся и не сойдем с этого пути. Знаки и сигналы требуют скорости – полный вперед!»
К несчастью для Британии и Франции, это немцы шли полным ходом вперед. «Вид моря со скалами на той стороне, – написал Роммель по прибытии 10 июня в Ле-Пти-Далль на побережье Ла-Манша, – захватывал и волновал каждого нашего солдата; мысли были о том, что мы добрались до побережья Франции. Мы выбрались из машин и спустились к кромке воды на покрытый галькой берег, пока вода не омыла наши сапоги».
Эвакуация вновь стала движущей силой деятельности британского флота. 10 июня капитан-лейтенант Питер Скотт, сын исследователя Арктики Роберта Скотта, погибшего в 1912 г. в попытке добраться до Южного полюса, привел эсминец «Броук» в Сен-Валери-ан-Ко, чтобы забрать как можно больше военнослужащих 51-й дивизии. Спустившись на берег всего за 45 минут до отплытия, он смог собрать 120 солдат, включая 95 раненых, и благополучно посадить их на борт.
Объявление войны Италией открыло новые театры военных действий. В Восточной Африке Италия владела Эритреей и правила завоеванной Эфиопией. Великобритания была африканским соседом Италии как в Британском Сомали, так и в Британской Восточной Африке. В Северной Африке Италия обладала суверенитетом над Ливией, граница которой с Египтом находилась примерно в 700 километрах от Суэцкого канала – жизненно важной для Британской империи водной артерии. 11 июня, словно чтобы показать, что объявление войны Британии вполне серьезно, итальянские ВВС сбросили бомбы на Порт-Судан и Аден. В тот же день 11 июня итальянская авиация совершила восемь отдельных налетов на британский остров Мальту в Средиземном море.
Правительства Британии и Франции, предупрежденные своими разведками о вероятном объявлении войны со стороны Италии еще за неделю до этого события, 3 июня составили планы бомбежек военных целей в Италии сразу после ее вступления в войну. Ночью 11 июня британские бомбардировщики, взлетев с баз в Англии, пролетели над Францией, чтобы сбросить бомбы над Генуей и Турином. Небольшой налет бомбардировщиков был проведен из Британской Восточной Африки против итальянских военных объектов в Эритрее. Война пришла в Африку. Она пришла и на Тихий океан. Через 48 часов после объявления Италией войны не только Британии и Франции, но и их империям австралийский вспомогательный крейсер «Маноора», плывший близ острова Науру, заметил и бросился преследовать итальянское торговое судно «Ромоло». Экипаж «Ромоло», неспособный защититься и не желавший сдаться, пустил судно ко дну.