Вторая мировая война. Полная история

Гибель моряков в Мерс-эль-Кебире вызвала сильное озлобление во Франции. Черчилль сказал палате общин 4 июля об оценке действий Великобритании: «Я уверенно оставляю ее парламенту. Я оставляю ее нации и Соединенным Штатам. Я оставляю ее миру и истории». Именно действия Британии в Оране, сказал Черчиллю шесть месяцев спустя один американский посланник, убедили Рузвельта, что Британия намерена продолжать борьбу даже в одиночестве.

5 июля, через два дня после гибели кораблей в Мерс-эль-Кебире, правительство маршала Петена в Виши разорвало дипломатические отношения с Великобританией. На юго-востоке Европы Румыния, уступившая СССР Бессарабию, решила присоединиться к германо-итальянской оси. На Дальнем Востоке Япония потребовала у правительства Петена предоставить ей военные, военно-морские и военно-воздушные базы во Французском Индокитае; затем, когда переговоры еще длились, она оккупировала стратегические пункты вдоль побережья. В ответ на это Конгресс Соединенных Штатов принял 5 июля Закон о контроле над экспортом, который запрещал экспорт частей самолетов, минералов и химикатов в Японию без лицензии. Через три недели последовало введение системы лицензий на экспорт в Японию авиационного топлива, смазочных материалов и стального лома. Само существование на Дальнем Востоке территории правительства Виши порождало призрак войны в Тихом океане – войны в регионе, в котором две разгромленных Германией европейских страны, Франция и Нидерланды, имели значительные и теперь почти беззащитные колонии, лакомые для Японии, и где германские вспомогательные крейсеры начали на систематической основе топить британские торговые корабли.

Британское правительство, в число имперских владений которого входили Бирма, Малайя и Гонконг, теперь столкнулось с требованием Японии перекрыть главный сухопутный путь поставок вооружения в Китай – Бирманскую дорогу. 6 июля британскому послу в Японии было поручено воспротивиться этому требованию на том основании, что оно носит дискриминационный характер по отношению к Китаю. Он ответил, однако, что, если дорога не будет закрыта, опасность японского нападения станет вполне реальной. Дорогу закрыли, но, по настоянию Британии, только на три месяца. Тем не менее этот успокоительный шаг показал, что Британия не способна вести войну с третьей стороной.

Однако 6 июля внутренний круг британских высших политических деятелей получил обнадеживающие вести: из тщательного разбора сообщений люфтваффе через «Энигму» стало ясно, что бомбардировочные силы Германии не так велики, как считалось ранее. Прежде авиационная разведка полагала, что немцы могут бросить против Британии 2500 бомбардировщиков, способных доставлять 4800 тонн бомб ежедневно. «Энигма» показала, что на самом деле бомбардировщиков было 1250 и за день они могли сбросить не более 1800 тонн бомб.

Через два дня после сообщения о преувеличенном количестве немецких бомбардировщиков Черчилль письменно изложил свои мысли о дальнейшем ходе войны. Если Гитлер будет «отбит здесь или не решится на вторжение, он откатится на Восток, и мы не сможем его остановить. Но есть одна вещь, которая вернет и сломит его, – это разрушительная, смертоносная атака тяжелых бомбардировщиков нашей страны на родину нацизма».

А эта родина переживала эйфорию. 6 июля Гитлер вернулся в Берлин впервые с начала войны на Западе. Огромным толпам, вышедшим на улицы приветствовать его, раздали миллион флагов со свастикой. Все государства, против которых двинулись армии Гитлера в мае, капитулировали. Непокоренной, но на первый взгляд беззащитной оставалась только Британия. Пока кортеж Гитлера триумфально ехал по Берлину, германские бомбардировщики начали дневные налеты на Британию; 6 июля фугасные бомбы, сброшенные на Олдершот, убили трех солдат Королевского канадского артиллерийского корпуса.

Британия была шокирована незащищенностью мирной публики и даже солдат, которые могли быть убиты вдали от поля сражения. Однако в ее сознание вторгся другой театр военных действий, далекий от Британии: 6 июля в результате успешной аэрофоторазведки британские авианосные самолеты атаковали итальянские военно-морские объекты в ливийском порту Тобрук. На следующий день французский адмирал, командовавший французскими военными кораблями, которые стояли в египетском порту Александрии, согласился нейтрализовать их по запросу Британии. В Средиземном море не случилось второго Мерс-эль-Кебира. В атлантических портах Касабланке и Дакаре, однако, французские военно-морские власти остались верны Виши. В результате британские торпедные катера и самолеты-торпедоносцы атаковали линкоры «Ришелье» и «Жан Бар», выведя их из строя на несколько месяцев.

Война на суше почти полностью уступила место сражениям на море. 9 июля британские и итальянские военно-морские силы столкнулись у носка итальянского сапога. Британские самолеты, взлетавшие с авианосца «Игл», господствовали в небе над сражением, которое закончилось, когда итальянский линкор «Джулио Чезаре» был тяжело поврежден британским флагманом «Уорспайт» и вынужден искать убежища в гавани Мессины. В тот же день, 9 июля, немецкий вспомогательный крейсер «Комет» вышел на север из Германии и совершил долгий и трудный переход на северо-восток, через Берингов пролив, в северную часть Тихого океана; прежде чем вернуться в Германию, он потопил шесть торговых судов.

Ненадолго Гитлер озаботился другими вопросами помимо войны. Именно 9 июля в своей горной резиденции Оберзальцберг близ Берхтесгадена он сделал несколько карандашных набросков новой оперы в Линце в рамках плана превращения этого провинциального городка своей молодости в крупный город. Но в тот самый день, когда он размышлял и делал чертежи, немецкий протестантский пастор Пауль-Герхард Брауне, администратор медицинского заведения в Берлине, писал ему письмо с протестом против программы эвтаназии. Эта программа, писал Брауне, представляет собой «крупномасштабный план уничтожения тысяч людей». Убийства «серьезно подрывают нравственные основы всей нации»; они «попросту недостойны учреждений, цель которых – лечение». Убийства, добавлял Брауне, уже затронули «сознательных и вменяемых» людей. Они угрожали «этике народа как целого». Он задал вопрос: «Кого должен защищать закон, как не беззащитных?»

Глава канцелярии Гитлера Ганс Ламмерс сообщил Брауне, что программа эвтаназии не может быть остановлена. Через месяц Брауне был арестован. Ордер на арест, подписанный Гейдрихом, инкриминировал ему «безответственный саботаж мер режима». Его десять недель продержали в тюрьме гестапо в Берлине и освободили при условии, что он больше не предпримет действий против политики правительства или партии.

10 июля соединение 120 немецких бомбардировщиков и истребителей атаковало британский корабельный конвой в Ла-Манше. В то же время еще семьдесят бомбардировщиков бомбили военный порт в Южном Уэльсе. Для того чтобы отбить эти рейды, у британцев было всего 600 пригодных к эксплуатации истребителей. Чтобы поднять это число до минимального уровня, который гарантировал бы безопасность, – хотя бы тысячи, требовались экстренные меры. Даже общественность просили помочь достижению новой приоритетной цели – строительству самолетов, отправив весь доступный алюминий в Министерство авиационной промышленности, которое 10 июля объявило: «Мы превратим ваши котлы и сковороды в “Спитфайры”, “Харрикейны”, “Бленхеймы” и “Веллингтоны”. Все, у кого есть котлы и сковороды, чайники, пылесосы, вешалки для шляп, плечики для пальто, распорки для обуви, сантехническое оборудование, домашние украшения, портсигары или любые другие вещи, полностью или частично сделанные из алюминия, должны немедленно сдать их…»

В попытке поддержать боевой дух британцев и причинить неудобства немцам 14 июля подрывные команды британских диверсантов совершили новый рейд против острова Гернси, на котором были расквартированы 469 немцев. Операция «Амбассадор» причинила лишь незначительные разрушения. Один диверсант утонул, а еще два попали в плен. «Пусть больше не будет глупых фиаско вроде того, что случилось на Гернси», – прокомментировал Черчилль.

14 июля, День взятия Бастилии, стал для французов днем национальной скорби и тягостных раздумий. В Лондоне генерал де Голль и другие руководители движения «Свободная Франция» возложили венки на военный мемориал Кенотаф (памятник неизвестному солдату) и поклялись бороться до освобождения Франции. «Год назад в Париже, – сказал Черчилль в речи, которая по радио передавалась на Британию и Францию, – я созерцал величественный парад французской армии и Французской империи на Елисейских Полях. Кто мог предвидеть, что принесет этот год?» «Огромное количество» людей, сказал Черчилль, не только в Британии, но и во всех странах, «будут честно служить на этой войне, но их имена никогда не станут известными, а их подвиги не будут записаны. Это война Неизвестного Солдата, но давайте стараться изо всех сил, не теряя веры и не предавая долга, и черное бедствие, Гитлер, исчезнет из нашего времени».

Через два дня после речи Черчилля Гитлер выпустил директиву № 16 «О подготовке к десантной операции в Британии», получившей кодовое название «Морской лев». 5 августа должны были начаться воздушные атаки, главной целью которых было не дать Королевским военно-воздушным силам «совершать сколь-нибудь существенные нападения на переправляющихся немцев». Что касается самой переправы, Гитлер не установил для нее даты, однако потребовал завершить приготовления к середине августа.

Воздушные бомбардировки уже стали частым событием и опасностью в жизни британцев. За первые семнадцать дней июля погибло 194 британских гражданских лица. 19 июля, через три дня после директивы «Морской лев», Гитлер выступил в Берлине с речью, в которой обрисовал свое «мирное предложение» Британии. «Если борьба продолжится, – предупредил он, – она завершится только полным уничтожением одного из нас. Мистер Черчилль думает, что это будет Германия. Я знаю, что это будет Британия. Я не побежденный, молящий о пощаде. Я говорю как победитель. Я не вижу смысла продолжать эту войну. Нам следует предотвратить жертвоприношение, которое потребует жизней миллионов». Вероятно, добавил Гитлер, «мистер Черчилль опять проигнорирует мое заявление и скажет, что оно рождено из простого страха и сомнения в своей победе. В таком случае я снимаю со своей совести то, что произойдет потом».

Не только Черчилль, но и Рузвельт отверг предложение Гитлера. С тоталитарной страной, изрек он позднее в тот день, можно обходиться только одним способом – «сопротивлением, а не умиротворением». Тогда же, 19 июля, он подписал Акт о флоте двух океанов (Акт Вилсона – Уолша), который позволял существенно увеличить военно-морские силы США в Тихом и Атлантическом океанах. При имевшихся 358 и строящихся 130 кораблях закон давал Вашингтону еще семь линкоров, 18 авианосцев, 27 крейсеров, 42 субмарины и 115 эсминцев.

Хотя теперь с Германией воевала только Британия, ощущение глобального конфликта охватило нации западного мира; ясными признаками этого стали перекрытие Бирманской дороги и Акт о флоте двух океанов. Стало им и присоединение Советским Союзом трех балтийских государств – Эстонии, Латвии и Литвы – 21 июля. Этот шаг Сталина был своевременнее, чем он мог вообразить, ибо в тот самый день Гитлер вызвал к себе военных командиров и рассказал им о намерении напасть на Советский Союз.

Слова Гитлера не были пустыми мечтаниями; на следующий день он приказал генералу Гальдеру начать детальное планирование, и для разработки рабочего плана, который следовало представить Гитлеру через две недели, был создан специальный штаб под началом генерала Эриха Маркса. С вызванными в Оберзальцберг военными Гитлер разговаривал и о вторжении в Британию, однако было заметно, что он делал это без энтузиазма. Гитлер признал, что без господства в воздухе высадка невозможна; однако, если первая волна десанта завершится к середине сентября, ухудшение погодных условий может не дать люфтваффе обеспечить соответствующее воздушное прикрытие. «Если приготовления нельзя с уверенностью завершить к началу сентября, – предупредил Гитлер, – необходимо обдумать другие планы».

Было очевидно, что Британия не намеревалась прекратить борьбу. «Мы никогда не хотели войны, – заявил британский министр иностранных дел лорд Галифакс 22 июля, через три дня после «мирного предложения» Гитлера. – Определенно, никто здесь не хочет, чтобы война продолжалась хоть на день дольше необходимого. Но мы не перестанем сражаться, пока не обеспечим свободу для себя и для других». В этот день в Токио к власти пришло новое правительство, возглавляемое принцем Фумимаро Коноэ. Оно тут же начало все сильнее давить на вишистскую Францию, чтобы она уступила ему военные базы во Французском Индокитае. Новое правительство предупредило, что оно не исключает использование силы для достижения своей цели. Этой целью, заявил Токио через девять дней, было «построение нового порядка в великой Восточной Азии».

Моральные принципы, лежавшие в основе нового порядка принца Коноэ, как и в основе гитлеровского тысячелетнего рейха, зиждились на представлении о «расе господ», для которой цель всегда оправдывает средства. Этой целью были владычество, порядок и единодушие; жестокость средств определялась обстоятельствами. По этой причине, когда 24 июля немецкий торпедный катер заметил безоружный французский торговый пароход «Мекнес», выходивший ночью из Саутгемптона с 1179 французскими моряками-репатриантами на борту, – прожектор высветил французский флаг, борта его были освещены, в иллюминаторах горел свет – катер все равно его атаковал. Капитан «Мекнеса» остановил пароход, сигнализировал об этом сиреной и передал название и страну корабля при помощи азбуки Морзе, но единственным ответом ему стала торпеда. «Мекнес» погиб; утонули 383 французских моряка.

В Британии знамя Сопротивления поднял не только де Голль. 23 июля в Лондоне было сформировано временное правительство Чехословакии. Через два дня Черчилль распорядился выдать американские винтовки, только пришедшие из Соединенных Штатов, польским силам, общее число которых в Британии составляло 14 000 человек. Кроме них в Британии тренировались 4000 чехов, 3000 немцев-антинацистов, 2000 французов, 1000 нидерландцев, 1000 норвежцев и 500 бельгийцев.

Но главной потребностью Британии оставалась авиация. 25 июля Черчилль узнал о том, что днем ранее в Вашингтоне было подписано соглашение, по которому производимые в США самолеты будут распределяться согласно нуждам как британцев, так и американцев: из 33 000 самолетов, находившихся в производстве, 19 092 должны были остаться у военно-воздушных сил Соединенных Штатов, а другие 14 375 – отправлены в Британию. Подобные соотношения разработали для всех американских винтовок, полевых и противотанковых орудий, а также для снарядов к ним. Было подсчитано, что эти соглашения покрывают нужды Британии до конца 1941 г.

Для народов оккупированной немцами Польши тирания не ослабевала. 2000 евреев, посланные из города Радом на германо-советскую границу рыть противотанковые траншеи, умерли за несколько месяцев из-за жестокого обращения. 26 июля от непрерывной работы и жестоких побоев в каменоломнях концлагеря Маутхаузен близ Линца умер бывший декан факультета протестантской теологии Варшавского университета доктор Эдмунд Бурше. Ему было семьдесят девять лет.

Смерть евреев из Радома, равно как и кончина профессора Бурше держались в секрете; но другие аспекты германского нового порядка приобрели широкую известность. В опубликованном обзоре немецких законов о стерилизации профессор психиатрии из Мюнхенского университета и пионер нацистской «науки о расах» доктор Эрнст Рудин восхвалял политическое руководство Гитлера за то, что фюреру хватило смелости порвать с «террором людей низшего сорта» посредством «расово-гигиенических мер».

Внедрить расовую политику на завоеванных землях было легко. Труднее было расширить их протяженность. 29 июля штаб кригсмарине информировал Гитлера, что высадка в Британии невозможна до второй половины сентября и что даже при этом условии германский флот не сможет помочь ей в случае сколько-нибудь последовательных британских морских контратак. «Невозможно принять ответственность за такую операцию в текущем году», – писал начальник штаба флота адмирал Отто Шнивинд.

Германские профессиональные военные колебались не только в отношении наступления на Западе. В тот же день, 29 июля, генерал Йодль информировал начальника департамента планирования штаба немецкой армии полковника Вальтера Варлимонта о планах Гитлера напасть на СССР «как можно скорее». Вероятной датой Йодль назвал май 1941 г. Варлимонт и другие служащие его департамента выразили протест, заявив, что речь идет о той самой войне на два фронта, которая предопределила поражение Германии в 1918 г. Но ответ Йодля не оставил им никаких доводов. «Господа, это не вопрос для обсуждения, а решение фюрера!» – сказал он.

21 июня пятнадцать кораблей с вооружением и снаряжением для Британии вышли из американских портов. Пока они медленно двигались на восток, Гитлер вызвал к себе в Оберзальцберг глав верховного командования флота и армии, чтобы обсудить вторжение. Главнокомандующий ВМФ адмирал Редер, прилетевший из Берлина, первым предложил отложить операцию «Морской лев» по меньшей мере с 13 на 19 сентября; но затем заявил, что ему кажется предпочтительной более отдаленная дата – май 1941 г. В мае 1941 г., указал Редер, у Германии появятся два новых линкора, «Тирпиц» и «Бисмарк», которые вдвое увеличат число имеющихся на данный момент. К тому времени будет построено множество более мелких военных кораблей.

Гитлеру непросто было оспорить аргументы адмирала Редера. Однако он разыграл решительность. Высадка состоится 15 сентября, заявил он, так как недельная бомбардировка Южной Англии может причинить существенный урон королевским флоту и авиации, а также важнейшим пристаням. «Или, – снизошел он, – мы отложим это на май 1941 г.».

Адмирал Редер вернулся в Берлин. Генералы фон Браухич и Гальдер, которые прилетели из Генерального штаба в Фонтенбло, остались с главнокомандующим. С ними Гитлер обсудил планы вторжения в СССР. Они учитывали даже будущее Британии. Если Советский Союз будет «раздавлен», сказал Гитлер генералам, «последняя надежда Британии исчезнет, и Германия станет хозяйкой Европы и Балкан».

Гитлер объяснил Гальдеру и фон Браухичу, что вторжение в СССР может состояться весной 1941 г. «Чем скорее мы раздавим Россию, тем лучше, – сказал Гитлер и добавил: – Операция будет иметь смысл, только если мы разрушим это государство до основания одним ударом. Простого захвата территорий недостаточно». 120 немецких дивизий из 180, которые следовало иметь к весне 1941 г., должны были начать одновременно три нападения: первое – против Киева, второе – на Москву, а третье – против нефтяных месторождений Баку.

Европа от Норвегии до Египта летом 1940 г.

31 июля, когда Гитлер посвящал высших офицеров в планы вторжения в СССР, британцы предприняли небольшой, но важный шаг для обеспечения безопасности своей жизненно важной средиземноморской артерии. Они начали операцию «Спешка», в рамках которой авианосец «Аргус» отплыл из Гибралтара в сторону Сардинии и выпустил двенадцать истребителей. Они пролетели 320 километров до Мальты – британского острова, который к тому времени находился под постоянным огнем итальянской авиации. Операция прошла успешно и омрачалась только смертью одного из двенадцати пилотов, лейтенанта Кибла, сбитого в воздушном бою над Великой гаванью Мальты. Его противник-итальянец тоже погиб. Над Германией, Британией, Францией до перемирия и над Средиземным морем за два месяца, июнь и июль 1940 г., в бою погибли 526 британских пилотов.

Теперь Гитлер выпустил директиву № 17 «О ведении воздушной и морской войны против Англии». Следуя своим словам адмиралу Редеру, фюрер назвал необходимым условием морского десанта успешную воздушную атаку. Директива, датированная 1 августа, призывала к «интенсификации воздушной войны» 5 августа или позднее, в «День орла». Британская разведка узнала кодовое название, но не установила, что оно обозначает. Атаки должны были быть направлены «в первую очередь против летных частей, их наземных объектов и организаций по их снабжению, а также против авиационной промышленности, включая производство противовоздушных средств». В этот день один немецкий пилот сообщил Герингу, что британские «Спитфайры», которые он встретил над Англией, были ничуть не хуже германских истребителей. Геринг ответил: «Если это так, мне придется отправить генерального инспектора ВВС на расстрел». Присутствовавший при этом разговоре генеральный инспектор ВВС, ас Первой мировой войны Эрнс Удет, вежливо улыбнулся; но оскорбление не забыл.

Менее действенное оскорбление нанес по радио 2 августа Уильям Джойс, известный британским радиослушателям под насмешливым прозвищем Лорд Хо-Хо. «Славные Королевские военно-воздушные силы, – сказал он в тот вечер на «Радио Бремен», – были слишком заняты бомбежкой полей и кладбищ в Германии, чтобы найти время для битвы над Францией».

У британцев не было времени на обиды. Когда 2 августа шведский король Густав предложил свои услуги Гитлеру и королю Георгу VI с тем, чтобы установить между ними контакты для проведения мирных переговоров, английский монарх записал в дневнике: «Пока Германия не будет готова мирно жить со своими соседями в Европе, она останется угрозой. Нам нужно лишить ее агрессивного духа, орудий войны и людей, которые научились их использовать».

3 августа крупный контингент канадских войск прибыл в Британию. Среди них было несколько граждан США, добровольно записавшихся на службу. На следующий день прибыла партия австралийских войск. Два дня спустя в Британии оказался контингент пилотов и авиатехников из Южной Родезии. Ни одна из этих новостей не сулила ничего хорошего гитлеровским планам вторжения, если фюрер в самом деле верил, что его военно-воздушные силы смогут создать условия, при которых его десант не потревожат с воздуха. 5 августа германская воздушная атака против британских авиационных целей была отложена из-за плохой погоды. В этот день Гитлеру представили более близкий его влечениям и амбициям план вторжения в Советский Союз, который фюрер поручил составить генералу Эриху Марксу.

План, представленный генералом Марксом, предполагал продвижение германских войск до линии Архангельск – Горький – Ростов-на-Дону (см. карту «Линия Волга – Архангельск и ось Берлин – Тбилиси»; с. 254]). В целом нападение должно осуществляться силами 147 дивизий, первичными целями должны были стать Ленинград, Москва и Киев – Ростов-на-Дону; 44 дивизии находились в резерве. Ключевыми факторами победы должны были стать внезапность и скорость; сама победа, по расчетам генерала Маркса, ожидалась через девять-семнадцать недель после начала наступления.

8 августа, три дня спустя после получения плана Маркса, Гитлер поручил полковнику Варлимонту подготовку к грядущему наступлению районов развертывания в Восточной Пруссии и оккупированной Польше. Важнее всего было не возбудить подозрений у Сталина. Пусть он думает, что эти войска передвигаются на восток, чтобы уйти из зоны действия британских бомбардировщиков.

Даже до немецкого воздушного нападения, описанного в директиве Гитлера от 1 августа, бои в небе над Британией, равно как и налеты британских бомбардировщиков на промышленные объекты в Германии, особенно в Руре, происходили ежедневно. 8 августа во время боевого вылета среди прочих погиб польский лейтенант авиации. «Бедняга, – написал другой польский пилот, – он никогда больше не увидит Польшу. Его не будет в самолете, который по божьей милости однажды приземлится на аэродром Демблина. Что ж, не он ушел первым, и он не последний».

9 августа триста германских самолетов пролетели над юго-востоком Англии и побережьем Ла-Манша. Их целью были радарные станции в Портленд-Билле и Веймуте. В бою с британскими истребителями, отправленными на их перехват, были сбиты 18 немецких самолетов. 11-го, а затем и 12 августа состоялись новые нападения на радары. Это были последние предварительные столкновения перед главной атакой: 13 августа, когда британская радарная защита оставалась еще, в сущности, нетронутой, начался «День орла». Тогда 1485 немецких самолетов волна за волной полетели в Британию в поисках авиационных станций и заводов, которые им следовало быстро уничтожить, чтобы осуществить вторжение.