– Марина Михайловна, вы гений, – сказала Ира.
– Только нужно, чтобы кто-то был в доме – следил, чтобы дом не сгорел, – сказала Марина Михайловна.
Когда немножко распогодилось, Антонина убежала покупать зонтики и продукты, а Марина Михайловна вывела детей во двор. Дети бегали босыми ногами по лужам и были счастливы. Ира пошла досыпать.
Соня походила по дому, взяла книгу, отложила, помыла полы и посуду. Постучалась к Ире.
– Ты спишь?
– Уже нет.
– Слушай, дай таблетку от головы. Болит невозможно. И странно: как выпью – не болит, как трезвая – болит.
– Это, Софка, называется похмелье. Иди открой шкаф, там водка стоит.
– Нет, я лучше таблетку.
– Как хочешь. Мое дело предложить.
Соня выпила таблетку, но голова не проходила. Она открыла шкафчик и тайком плеснула себе водочки. В доме никого не было, и прятаться было не от кого, но Соня все равно чувствовала себя виноватой. В ресторан еще утром решили не ходить и приготовить обед дома. Марина Михайловна решила устроить детям «кулинарный поединок».
Соня убавила газ под конфоркой – уже стало жарко – и вспомнила про джинсы в морозилке. Зазвонил телефон.
– Как у вас дела? Что делаете? – спросил муж.
– У нас ливень был. Только распогодилось немного. Мы дом греем плитой. Джинсы вот из морозилки достала.
– Сонечка, тебе там совсем плохо?
– Почему? Мне хорошо. А что?
– Маргоша вчера мне звонила. Сказала, что у вас что-то точно происходит, только она не поняла что. Про какой-то палец рассказывала. Только я не понял, чей палец.
– У нас все в порядке. Сегодня будет «кулинарный поединок».
– Что у вас будет?
– Не вникай. Все. Я пошла жвачку отстирывать. Представляешь, Андрюшкины джинсы стоят колом и инеем покрылись.
– У вас снег?
– Нет, это те джинсы, из морозилки.
– Ты мне звони, если что. Маргоша хотела к вам приехать, но ее не отпустили на работе.
– Ей жить негде будет. У нас тут толпа.
– Ладно, я понял. Но, Сонечка, может, вам поменять билет и приехать пораньше?
– У нас все в порядке. Целую.
Соня пошла отстирывать джинсы.
Вернулась Антонина с продуктами и в шляпе. Огромной, белой. Видимо, попала под дождь, и на полях шляпы плескались лужицы.
– Вот, шляпку купила, – похвасталась Антонина.
– Зачем? – не поняла Соня.
– Как зачем? Шляпа? Зачем? Это же главный аксессуар. В Москве можно на вечеринку пойти. Очень сексуально.
Антонина подошла к мутному зеркалу и, отряхиваясь от капель, примеряла шляпу – заламывала поля, сдвигала на лоб.
– Ну просто Голливуд, – радовалась она собственному отражению. – С обложки журнала.
– А по-моему, ужасно, – сказала Соня.
– Потому что нужны платье и бусы, – совершенно не обиделась Антонина. – На, померяй ты.
– Не хочу, я не ношу шляпы, – ответила Соня.
– Ну и зря, – весело сказала Антонина.
– Дайте я померяю, – предложила Марина Михайловна.
Антонина отдала шляпу.
– Отлично, – оценила бабуля, – я у тебя ее забираю.
Марина Михайловна, не снимая шляпы, разобрала сумки и выложила продукты. Детей она усадила за стол и раздала задания. Было решено налепить пельменей, нажарить блинов и сделать фруктовый салат.
– Я лучше пойду, – сказала Ира и скрылась в комнате.
– Я тоже побегу. Мне еще нужно купальник померить и шляпу другую купить. – Антонина тоже убежала.
Марина Михайловна стала учить детей лепить пельмени. Соня с Тасей встали печь блины.
– Тась, смотри, берешь половину половника, наливаешь на сковородку, переворачиваешь, смазываешь маслом, – показывала Соня.
Тася кивала. Проблема была в том, что девочка не видела сковородку и проливала тесто мимо. А еще она никак не могла разобраться с руками – как держать половник, намазывать ножом блин маслом и переворачивать лопаткой. Половник она плюхала мимо кастрюли на стопку блинов, ножом пыталась перевернуть блин на сковороде, а лопатку засунула под мышку. Соня два раза протерла плиту, выбросила испорченные блины и велела Тасе отойти. Девочка, виновато улыбнувшись, ушла.
За пельменным столом Витя пытался есть сырое тесто и даже попробовал фарш. Аня с Андрюшкой честно пытались слепить что-то, отдаленно похожее на пельмень. Тася, проходя, уронила пакет с мукой. Тарелку с фаршем Марина Михайловна поймала налету – сказывалось пионерское прошлое с игрой в пионербол.
Тася взяла зонтик, вышла во двор и начала прыгать с лесенки. «Я – Мэри Поппинс! – кричала она. – Я лечу!»
На кухню вышла Ира. Стояла и смотрела, как дочь танцует на улице с зонтом.
– Ну как юродивая, прости господи, – сказала она. – Что мне с ней делать?