– Какой спать, Марина Михайловна? – возмутилась Ира. – Посидите с нами, хоть чайку попейте.
Ира разлила откуда-то взявшееся вино, в один момент заварила чай и поставила чашку перед разомлевшей бабулей.
– Марина Михайловна, раскроете секрет молодости? – весело спросила Ира.
– Ой, девочки, мне бы ваши годы! – мечтательно ответила Марина Михайловна. – Хотя нет, не хочу. Сейчас я могу позволить себе любую глупость. Ну, назовут чокнутой старухой – и все, с меня взятки гладки. Нет, старость – это свобода. От всего.
– Точно, точно, – подхватила Антонина. – Вот у нас педагогиня на курсах по этикету была. Такую чушь несла, а все слушали. Как будто откровение.
– Тонечка, скажи мне лучше, – перебила ее Марина Михайловна, – а какой краской лучше волосы красить?
– Я не знаю, – испугалась Антонина, – я же не парикмахер. Мы этого не проходили.
– Как не парикмахер? А кто?
– Имиджмейкер, – гордо сказала Антонина. – Я могу только советовать. Какой стиль выбрать, какая прическа подойдет. Я не крашу и не стригу.
– Это теперь так называется? – искренне удивилась Марина Михайловна.
– Да, это модная и очень прибыльная профессия, – с пафосом заявила Тоня.
Соня с Ирой тихо подхихикивали.
– А жаль, что ты не парикмахер, – сказала Марина Михайловна, – а то бы подстригла меня.
– Мама, у меня живот болит и голова кружится. Я что-то нервничаю. Без повода, – подошла к Ирине Тася.
– Катастрофа ты моя Ивановна, – ласково сказала Ира. – Что ж ты нервничаешь?
– Я же говорю, без повода. На душе неспокойно.
– Душа моя, шла бы ты спать. И скажи остальным, чтобы ложились.
– Хорошо, мамочка. Только я еще немного подумаю.
Девочка ушла.
– Что мне с ней делать? Скажите мне как педагог, – обратилась к Марине Михайловне Ира. – Не от мира сего девочка.
– А зачем ей? За мир отвечаешь ты, – ответила бабуля.
Марина Михайловна и Антонина ушли спать. Ира с Соней допивали вино.
– Ладно, я тоже пойду. – Ира встала.
– А мне не спится. Иди. Я тут уберу и подмету, – сказала Соня.
– Ну-ну.
Соня убрала посуду, подмела веранду – сна не было ни в одном глазу. Она развесила полотенца и наткнулась на ведро. Решила протереть полы хотя бы на веранде и кухне. В тот момент, когда она на четвереньках ползала под столом, зазвонил телефон.
– Алле? – ответила Соня.
– Сонька, ты не спишь? – спросила Маргоша.
– Нет, полы мою.
– С ума сошла? Час ночи!
– Маргоша, все в порядке. Не волнуйся. У нас – отличная компания. – Соня говорила и понимала, что слова складывает с трудом. Заговаривается.
– Ты что, пьяная?
– Нет, то есть да. Но не сильно. Мы все вместе сидели. Дети спят. Спроси у свекрови.
– Ладно, я вам завтра позвоню.
– Маргоша, все отлично. Не парься.
– Чего?
– Ничего. Вот стану старой, буду говорить, как хочу. Старость, Маргоша, – это свобода. Ты об этом знала?
Маргоша положила трубку, и Соня расстроилась – ей как раз захотелось поговорить. Она бросила ведро с тряпкой и пошла посмотреть, уснула ли Ира. Все спали. Соня добрела до кровати и рухнула.
Утром она проснулась поздно. Андрюшки не было. Соня пошла в ванную – на полу валялось полотенце, и весь пол был мокрый. Соня взяла тряпку и вытерла воду. Встала под душ – вода текла чуть теплая. Там стоял нагреватель, и, видимо, все уже успели помыться. В гостиной сидела Анька и учила таблицу умножения на три. Андрюшка сидел рядом над стопкой цветной бумаги и фломастерами. Тася пересказывала Вите книжку, которую читала, – про девочку, которая была злой и гордой. Потом злая фея сделала ее служанкой, и она стала доброй и хорошей. Тася рассказывала и показывала. Она была то девочкой, то злой колдуньей. Витя потерял дар речи. Взрослых не было.
– Привет, дети, – сказала Соня, – а где все?
Ей никто не ответил.
– Аня, а где бабушка? – повторила Соня вопрос.
– Трижды четыре – двенадцать, – произнесла девочка. – Не знаю. Ушла. Сказала – придет, проверит. Трижды пять – пятнадцать.
– А ты что делаешь? – спросила Соня у сына.
– Стенгазету, – мрачно ответил он.
– Понятно, – ответила Соня.
– Тетя Соня, вы, – обратилась к ней Тася, – если вы сядете на диван, то сможете послушать, что стало со Златовлаской, когда в нее влюбился принц.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Соня у Вити.
– Нормально, – буркнул он.
– А где твоя мама?