С этой точки зрения я никогда об этом не думал. Мне всегда казалось, что так поступать – верно и правильно. Но так ли это было на самом деле? Не пытаюсь ли я кому-то что-то доказать этими геройствами? Не испытываю ли чувство долженствования к кому-либо? Делаю ли я это искренне или потому что так «надо»?
Линда увидела моё замешательство.
– Что ж, ты можешь уйти просто так, и никто тебя здесь не осудит. Ты никому ничего не должен, запомни это.
И тут я понял.
– Линда, люди помогают не потому, что должны, а потому, что хотят помочь. У помощи есть только одна причина – человек хочет помочь. Жаль, что это не вписывается в твою картину мира, и ты помогать хочешь только себе.
Линда пожала плечами.
– Право твоё, – ответила она.
Я начал замерзать и видел, как кожа Евы становится синей от холода.
– Что ж, счастливо оставаться, – сказала Линда. С этими словами она ловко подхватила Питера, открыла какую-то дверь и захлопнула её прежде, чем мы успели догнать её – перед самым нашим носом.
Ева подёргала ручку. Дверь была заперта.
– Теперь, когда её нет, мы можем освободить подземных фей, – сказала Ева.
Я кивнул, задумавшись над тем, как мы будем из этого всего выбираться. Силы покидали меня, но я слишком хотел помочь. Только очень замёрз.
Подземные феи не сразу поняли, чего от них хотят. Они сгрудились в дальнем углу клетки, когда увидели приближающуюся к ним Еву. Она же подошла к ним и попыталась сначала на словах объяснить, что нужно делать, а затем, плюнув на всё, стала жестами показывать, как будто она поднимает клетку.
Поняв в чём дело, парочка подземных фей запищали от радости и схватились за нижний край клетки. А сделала то же самое. Подтянулись ещё несколько фей, за ними – ещё. Дошёл до клетки я, и окоченевшими пальцами схватился за её край.
– Зачем мы это делаем? – спросил я Еву, – Мы же всё равно с большей вероятностью тут умрём.
– Просто надо делать что-нибудь, зайка, – ответила она.
Не быть мне больше Стивом.
– Раз, два, три!
Мы подняли клетку, и феи подняли её вместе с нами. Две феи успели проскользнуть под клеткой, затем она с грохотом опустилась. К счастью, никого не задавив.
– Раз, два, три!
Это повторилось ещё раз десять, прежде чем все феи оказались на свободе.
Я упал без сил. Мне было холодно. Кроме этого я не мог чувствовать ничего, да и мне казалось, что я скоро перестану чувствовать даже холод. Я свернулся калачиком на снегу и сал надеяться на чудо. Ева села рядом со мной.
– Тогда, с Линдой, ты поступил правильно, – сказала она, – Ты снова зайка, потому что отчаиваешься. Прячешься, как трусливый зайчик. Но никто, кроме тебя, тебя не спасёт. Никто не спасёт нас кроме нас самих.
– Ну, фей же спасли мы, а не они сами, – улыбнулся я.
– Только благодаря таким же феям, как они сами, – ответила Ева.
– Что ты предлагаешь делать? Я способен сейчас только лежать и замерзать, – я уже практически шептал.
– Ты способен ползти и искать выход, – тоже прошептала она, – я уверена, он тут есть.
И мы поползли по периметру комнаты (если её можно так назвать), тыкаясь во все поверхности руками, прямо в холодный снег. Пальцы у меня уже давно перестали что-либо чувствовать, но я пробовал. И тут я заметил, что подземные феи собрались вокруг стены и что-то бурно обсуждают.
И я пополз к Еве, ткнул её пальцем в плечо и прошептал:
– Смотри!
Подземные феи светились и начали толкать стену. Мне было удивительно, что при таком морозе феи как будто бы вообще не замечали холода, но я думаю, это связано с тем, что в подземельях вообще очень холодно.
Мы с Евой подползли туда. Я постучал по стене заледеневшими костяшками пальцев. Она отозвалась глухим железным стуком. Одна из подземных фей побежала к нашим вещам (которые сейчас уже были нам бесполезны), и принесла Еве ножик, который она хранила в сумке.
– Спасибо, – прошептала Ева. Она явно была в замешательстве.
Однако она взяла нож и стала скрести им стену. Сначала только снег слетал, а за ним была всё такая же белая стена. Но потом нож Евы наткнулся на какую-то щель. Покопавшись немного, мы обнаружили, что это дверь – массивная, железная и напрочь примёрзшая к стене.
Подземные феи, посмотрев на всё это, сначала собрались в кружок. Пообсуждав что-то на своём языке, они кинулись к нашим сумкам. Вооружившись всяким барахлом, они прибежали обратно и начали помогать Еве скрести лёд.
Сначала казалось, что мы с Евой помрём от холода раньше, чем хотя бы в одном участке двери отскоблим лёд, но общими усилиями нам с феями (я тоже взял деревянную лучину) удалось-таки отделить дверь от стены. Но ручки не было, а просто так она поддаваться не хотела.
Из последних сил Ева пробормотала:
– Там, в сумке, лежит лопатка карлика.
Я осмотрел сумку и действительно, на дне нашёл маленькую лопатку, которой Грэг разбирал завалы и с помощью которой искал сокровища. Не чувствуя в себе сил больше бороться с дверью и холодом, я протянул лопатку фее. И тут глаза мои сомкнулись, и я погрузился в цепенящую темноту.
Когда я открыл глаза, то почувствовал покалывание во всём теле. Я лежал в чём-то мягком, мне было тепло. Всё расплывалось перед глазами, но я слышал знакомые голоса. Не было чувства беспокойства, оно как будто ушло совсем.
– Ты проснулся? – Грэг навис надо мной, и я смог увидеть его лицо. Он курил трубку, и, судя по голосу, был чрезвычайно доволен жизнью. Повсюду слышался смех, пахло едой. Я приподнялся на локтях.
– Где я?
– Ты в королевстве фей. Они празднуют освобождение, – ответил Грэг.
– А где Ева?
– Она ещё спит. Как ты себя чувствуешь?
– Голова болит, – ответил я и отвернулся от этого праздника жизни. Уж очень спать хотелось.
Грэг, видимо, не стал мне мешать, потому что больше его голоса я не слышал.
Я проснулся на следующий день. На этот раз, открыв глаза, я увидел чёткое изображение Евы. Она сидела рядом со мной, спиной ко мне, и что-то обсуждала с Грэгом, вполголоса, поэтому я не могу разобрать, о чём они говорят.
– Который час? – спросил я, приподнявшись на локтях.
Ева оглянулась. Она побледнела и похудела, в остальном это была та же Ева, которая пробудила во мне силы подняться и искать выход.