Туман. Полное издание
Слышу в наушнике голос Келлера:
– Все в здание суда. Быстро.
Осматриваюсь и вижу белое здание с широкой лестницей через дорогу от нас. Мы все бежим туда, я последняя, практически дышу в затылок Хьюго. Вижу, как Келлер открывает дверь, забегает первый в черной форме, второй, третий, четвертый, а потом за моей спиной разносится рычание. О боже! От этого звука становится тошно и страшно, он не похож на звериный рык, но и на человеческий тоже. Что-то между.
Не смею обернуться и прибавляю в скорости, обгоняю Хьюго и влетаю в здание. Слышу, как за спиной закрывается дверь, а следом в нее врезаются тела зараженных. Шлепки до отвратительности мерзкие. Но я даже не успеваю пикнуть, как разносятся выстрелы. Прикрываю голову руками и присаживаюсь на корточки и только потом понимаю, что стреляют не в нас.
С лестницы на нас бежали двое мужчин в строгих порванных костюмах, но два четких выстрела Келлера угодили прямо в лица несчастных. Они так и свалились с лестницы, скатились по ступеням, оставляя за собой влажные следы, их тела остановились в метре от меня.
Руки трясутся, а дар речи пропал.
– Брукс, не спать! – голос Келлера в наушнике.
Все бегут под лестницу. Отлепляю ноги от пола и несусь следом. Респиратор мешает нормально дышать, хочу снять его и отбросить в сторону, но последняя капля благоразумия не позволяет мне этого сделать.
Обегаю лестницу и ныряю в открытую дверь, спереди разносятся выстрелы, и я наблюдаю за тем, как зараженные валятся на пол. Келлер перезаряжает пистолет, в этот момент его подменяет Хосе. Выбегаем через черный ход и тут же врываемся в толпу. Десятки зараженных. О нет! Вот что имел в виду Паркер, говоря об аде. Люди, точнее те, что раньше были людьми, теперь являют собой ужасное зрелище. Они наполовину раздеты, их кожа отсутствует, а на кровавом месиве появились разнообразные рубцы и коросты. Под этим месивом продолжается шевеление вируса. Заметив посторонних, они тут же бросаются в нашу сторону и, широко разинув рты, начинают рычать.
– Обратно! – кричит Келлер уже не через наушник.
Развернувшись, бросаюсь в сторону двери, но меня сбивают с ног. Кто-то хватает меня за лодыжку и тащит назад. Перчатками цепляюсь за асфальт, но это не помогает. Выстрел. Меня придавливает телом. Оно воняет и вызывает тошноту. Синтия дергает меня за руку, но это и не требуется, адреналин, что подобно торнадо ворвался в кровь, приказывает мне вставать и бежать так быстро, как никогда прежде. Мы с Синтией забегаем последними, я снова сталкиваюсь с толпой тел, которых убили Келлер и Хосе. Кроме них, никто не пользовался оружием, но сейчас я поддаюсь ужасу и достаю пистолет. Не снимаю с предохранителя, но еще мгновение, и я отдамся панике окончательно.
Проходим под лестницей.
Голос Келлера в наушнике:
– Идем наверх, это здание соединено с соседним коридором в районе второго этажа. Там выйдем на улицу.
Поднимаемся по лестнице.
– Всем стоять и не двигаться.
Приказ Келлера максимально тих, но все замирают на своих местах. Сердце отбивает бешеный ритм, ведь теперь я вижу причину приказа Келлера. Пять зараженных женщин и трое мужчин хаотично передвигаются в конце нужного нам коридора. Их кожа схожа с теми, от кого мы только что сбегали на улице. Они давно заражены, и, если верить Синтии, отсутствие движения с нашей стороны должно уберечь нас от существ, что влезли в тела людей с помощью тумана.
Семерка зараженных медленно, но верно приближается к нам. Синтия сжимает мою руку, и я отвечаю ей таким же ободряющим пожатием.
Но чем ближе они подходят к нам, тем больше зараженных появляется за их спиной. Нам некуда бежать. Оба выхода забаррикадированы со стороны улицы десятками зараженных. Я до сих пор слышу, как они ломятся в двери. Перед нами уже по меньшей мере пятнадцать тел, у меня больше язык не повернется назвать их людьми. Это разлагающиеся, воняющие гнилью тела, которые только по одному богу известному закону до сих пор могут передвигаться.
Столь ужасной картины я даже в фильмах про зомби не видела. Движение со стороны Келлера привлекает мое внимание, наш командир поднимает руку к уху и нажимает на гарнитуру. Сейчас последует приказ. И каким бы он ни был, я должна выполнить сказанное Келлером.
– Оружие, – шепчет он, и мы все как один вынимаем пистолеты и направляем их на зараженных. – Огонь.
Град выстрелов сотрясает воздух, и зараженные падают как скошенные. Но я так и не выполнила задание, даже дикий страх не смог заставить меня выстрелить в… них.
– Вперед!
Бежим вперед, Хьюго появляется рядом со мной, и я ощущаю толчок в плечо. Спотыкаюсь и падаю прямо на мужчину без кожи на лице. Я вижу все его зубы, которые обнажены из-за отсутствия губ. Прихожу в себя и вижу, что Хьюго последним забегает за дверь и… она закрывается.
Поднимаюсь с тела мужчины и что есть силы бегу к двери, толкаю ее, но она не поддается. Заперто.
Рыжий ублюдок запер дверь!
Нажимаю на гарнитуру и понимаю, что одновременно связываюсь со всеми.
– Дверь заперта! – в панике вскрикиваю я.
В ответ тишина.
– Прием, – шепчу я и толкаю дверь снова, снова и снова.
Они бросили меня.
Страх холодной коркой покрывает мое тело, снизу разносится треск. Я слышу, как летят щепки от одной из дверей здания суда.
– Возвращайся к машине.
Голос Келлера выводит меня из ступора. Бегу к окну и распахиваю его. Вид – разрушенный город, снизу широкие белые ступени. Там нет зараженных, значит, они выломали парадную дверь. Улица вообще пуста, не считая брошенных машин и нескольких тел, валяющихся в хаотичном порядке.
Второй этаж, это не так уж и плохо. Так ведь? Я слышала о том, как люди выпадали и с девятого этажа и оставались в живых. Рычание зараженных все ближе и ближе, перелезаю через широкий подоконник. Встаю на выступ, шириной он не больше двадцати сантиметров, но я вообще благодарна архитекторам, что они его придумали. Стараюсь отойти от окна, чтобы меня никто не видел.
Рычание уже у меня за спиной. Кто-то хватает меня за руку и тянет на себя. Оборачиваюсь и вскрикиваю от ужаса. Еще одно лицо без кожи. Тошнота уже в горле, стараюсь отнять свою конечность у монстра, и мне это удается. Перчатка сползает с руки, и я лечу назад. Секунда парения в воздухе, и сильнейший удар выбивает из меня дух.
Машина, это была крыша машины, когда-то припаркованной возле здания суда. Каждой клеточкой тела ощущаю помятый подо мной металл.
Небо. Удивительно, но я никогда не замечала небо, а теперь его и вовсе не видно из-за всепоглощающего тумана.
Глаза слипаются, но я заставляю себя, молю и приказываю не отключаться.
Алекс, вставай!
Рычание сверху быстро приближается ко мне, но зараженному везет меньше меня, он промахивается мимо машины и с мерзким шмяком падает на ступени и больше не производит ни единого звука.
Я слышу голос Келлера, он повторяет мою фамилию снова и снова, он приказывает мне вернуться к машинам. Думаю, в этот раз я с ним согласна, но я просто так не оставлю то, что они бросили меня одну. Команда. Это не моя команда.
Превозмогая боль, соскальзываю с машины, оседаю на асфальт. В глазах вроде как двоится, но я не уверена. Туман и без этого портит всю картину. Встаю, опираюсь о машину и бреду. Спустя пару минут понимаю, что иду не в нужном направлении, разворачиваюсь и иду обратно.
Пистолета нет – я его потеряла, команды нет – они потеряли меня, сил просто нет.
Я сильно приложилась головой о крышу машины, кроме того, что тело молит меня об отдыхе, голова раскалывается. Возможно, сотрясение? Переломов у меня нет, иначе я бы не смогла идти.
Твою мать, я только что упала со второго этажа!
Проходя мимо двухэтажного дома с выбитыми окнами, я замираю. До слуха доносится шарканье. Внутри кто-то есть, я не могу бежать, я тут же упаду.
В пустующем оконном проеме появляется девушка, ее светлые волосы превратились в колтуны, под кожей шевелятся паразиты. Но она смотрит не на меня. Девушка словно принюхивается, а потом переводит на меня взгляд. Он не пустой или отстраненный, он сосредоточенный.
– Итом, – тихо произносит она.
Не понимаю. Смысл вылетевших из ее рта звуков доходит только после того, как она начинает кивать мне и махать рукой в приглашающем жесте. «Идем!» – это она сказала.
За моей спиной вновь раздается рычание. Передо мной зараженная, способная хитростью заманить меня куда угодно. Бежать от них мне не вариант. Стискиваю руки в кулаки и шагаю к окну.
Под ботинками хрустит стекло, с вымученным стоном переваливаюсь через раму, режу запястье и падаю уже внутри здания. Это просторная квартира, девушка идет прочь из комнаты, беру с пола упавшую металлическую статуэтку балерины и иду следом за светловолосой особой. Я вижу, как на ее оголенных руках шевелятся жуткие всполохи. Девушка, прихрамывая на правую ногу, шагает к входной двери, у самого выхода сидит лысый кот, девушка наклоняется, гладит того за ухом, и на голове кота тут же ползут паразиты. Меня передергивает.
Девушка останавливается у двери, открывает ее и выходит, делаю то же самое. Коридор пуст, девушка продолжает шаркать в сторону открытой двери, останавливается на самом пороге и показывает правой рукой на улицу.
Она помогает мне или заманивает куда-то?
У меня все равно нет выбора. Прибавляю шаг настолько, насколько могу, и, проходя мимо девушки, бросаю ей короткое «спасибо», я не знаю, понимает она меня или нет, но стоит мне снова оказаться на улице, дверь за моей спиной закрывается.
Ожидаю нападения и сжимаю ноги металлической танцовщицы так сильно, что кожа скрипит. Никто на меня не выпрыгивает. Оборачиваюсь и смотрю на дверь, слышу, как на той стороне шаркает девушка. Она действительно помогла мне. Странная зараженная с еще более странным котом. Чувствую себя бесконечно обязанной, но больше не торможу и иду в сторону, где остались машины, мотоцикл и двое из нашего отряда.
Бреду не разбирая дороги, сквозь туман проглядывается фигура в черном. Останавливаюсь. Человек приближается ко мне, и, разглядев в неизвестном одного из парней, что остался у машин, протяжно выдыхаю, силы практически кончаются, я знаю, что так бывает в моменты, когда мозг понимает – я спасен.
– Брукс, все в порядке, – говорит парень и, подхватив меня под руку, тащит сквозь туман.
Доходим до машин, и я сразу же забираюсь в одну из них.
– Она на месте, – говорит парень в наушник и закрывает дверь.
Кажется, я проваливаюсь в какое-то полусонное состояние, потом выныриваю из него и снова теряюсь. Основательно я стукнулась головой о машину. Время идет, и вскоре я слышу голос Зейна через наушник.
– Мы на подходе, будьте готовы уезжать.
Встряхиваю головой и собираюсь выйти из машины, чтобы помочь, если моя помощь вообще кому-то понадобится, но я не успеваю этого сделать. Когда большая часть команды оказывается возле машин, из тумана, словно призраки, появляются люди с автоматами. Их одежда такая же черная, как и наша. На мгновение на улице наступает тишина. Никто не произносит ни единого слова. Нас меньше, чем тех, кто окружил отряд Келлера.
Зейн приказывает всем нашим опустить оружие, и тут из тумана выходит безоружный человек. Он становится спиной к дверце машины, за которой прячусь я.
– Нам нужен доктор, – говорит незнакомец.
– Как и нам, – отвечает Келлер.
Это отряд с базы номер девять! Ха! По-умному же они поступили, выждали момент и теперь просто отнимут у нас доктора.
В воздухе витает тяжеленное напряжение. Противники прожигают друг друга взглядом. Выглядываю из окна, Келлер переводит на меня взгляд, всего на одно мгновение. И тут я слышу:
– Брукс, давай.
Что?! Не думаю, что делаю, быстро открываю дверь и прыгаю на спину незнакомца, но противник быстр, и, кажется, он знал, что я в машине. Он оборачивается и ловит меня за шею, словно мелкого котенка.
– Это кто у нас? – спрашивает моя неудавшаяся жертва.
Келлер не отвечает, единственный безоружный мужчина быстро разворачивает меня спиной к себе и еще сильнее выкручивает руку, я взвизгиваю и слышу голос за спиной.
– Братишка, неужели ты не познакомишь меня со столь отважной особой?
Поднимаю лицо вверх и пытаюсь заглянуть назад, респиратор не дает полностью рассмотреть лицо того, кто схватил меня, но мне хватает и глаз. Точь-в-точь такие же, как у полковника и Зейна.
Да вы издеваетесь! Двух вечно недовольных Келлеров вполне достаточно на весь земной шарик. А тут их уже трое, и это явный перебор.
– Мне нужен доктор, – повторяет голос за спиной и еще немного выкручивает мне руку.
Морщусь от боли и даже немного вскрикиваю.
– Закари, ты же знаешь мой приказ.
– Зейн, ты знаешь мой приказ. Я убью каждого из вас и заберу старика, или же ты сам отдашь его мне, поедешь к мамочке и скажешь, что операция провалена. Снова.
На короткий промежуток времени повисает тишина. Келлер опускает пистолет и приказывает своим людям сделать то же самое. Закари, или как его там, тоже приказывает своим людям опустить оружие.
– Хосе, отпусти доктора, – приказывает Зейн.
И вот я вижу доктора, он выходит вперед, и ему неважно, с кем он уедет, самое главное, что его увезут в безопасное место. И это не мои догадки, доктор сам об этом говорит, пока его уводят люди Закари.
– Вот и отлично.
Меня отпускают, и нападавшие растворяются в воздухе, так, словно их тут и не было.
– Мы позволим им уйти? – спрашивает Хьюго.
Рыжий жив, а я уже было понадеялась, что больше его не увижу. Я помню, как он толкнул меня и бросил на растерзание зараженным. Сдерживаю себя, чтобы не наделать глупостей. Я подожду и накажу ублюдка, когда он не будет этого ожидать.
– По машинам! – командует Келлер и направляется к мотоциклу.
Никто больше не осмеливается спросить у него о наших намерениях. Всем и так понятно, эту битву мы проиграли. И только когда все начинают рассаживаться по машинам, я замечаю, что нас стало на одного меньше. Мне стыдно, но я даже не знаю, кого мы потеряли.
Три машины. Один мотоцикл. Минус один черный и ноль докторов. В таком составе мы возвращаемся на базу.
Возвращаемся домой.
Глава семнадцатая
Тринадцать, именно столько синяков я насчитала на своем теле. Не знаю, что творится у меня на спине, но она тоже болит. Доктор Эмет диагностировал легкое сотрясение мозга, переломов, трещин и прочих проблем с костями, к счастью, не обнаружено. Доктор спросил у меня, почему я ушла из медицины и вступила в ряды черных. Я не знала, что ответить, и по старой доброй привычке солгала, сказав, что нашла в этом свое призвание. За последнее время большей чуши я не произносила вслух. Призвание. Конечно же. Я потерялась и блуждала как слепой котенок, боясь за свою жизнь даже больше, чем в былые времена, когда моя семья бежала из Дрим Сити.
После обследования я пошла в комнату. Скосила глаза на дверь стеклянного царства Дока, но не посмела зайти. Я должна ему лекарство, о котором даже не думала во время вылазки. Также мне интересно, куда делась Роберта.
Было обеденное время, и в комнате я никого не застала, кроме Синтии, девушка уже приняла душ и укладывалась в кровать, я не стала ее беспокоить и, взяв свежую одежду, направилась смыть с себя все воспоминания о первом боевом задании на территории мира после прихода тумана. Неужели так будет всегда?
Этот вопрос я задавала себе, раздеваясь и включая прохладную воду. Кажется, что кто-то сильный и могущественный решил уничтожить всех людей, но что-то пошло не так, и горстка от общего числа каким-то чудом или же проклятием осталась не заражена.
Принимала я душ в одиночестве, в этот раз Келлер не наведывался, но я постоянно бросала взгляды на выключенную лейку, под которой он мылся.
Одевшись, я снова отправилась в комнату, я была наполнена мыслями о подушке, надеялась, что укутаюсь в одеяло и усну без задних ног, но не тут-то было.
У двери стоят Хьюго и Хосе. Они разговаривают о своем, а я вспоминаю, как рыжий ублюдок толкнул меня, а после запер дверь. Неужели я задела его самолюбие настолько сильно, что он был готов оставить меня умирать? Успокаиваю себя и собираюсь пройти мимо, но смех рыжего выводит меня из себя.
Останавливаюсь, так и не открыв дверь.
– Хьюго? – окликаю его я.
Парень переводит взгляд с Хосе на меня, от его улыбки не остается и следа, а во взгляде пробегает неуверенность. Парень быстро берет себя в руки, снова корчит надменное лицо и, смотря на меня, как на букашку, спрашивает:
– Чего тебе?
Но я не букашка и не позволю какой-то там псине подвергать меня опасности.
– Ублюдок, ты толкнул меня, – говорю я, стараясь копировать ледяной тон полковника Келлер.
Парень снова переводит взгляд с меня на Хосе и обратно.
– Не было такого, – лжет он.
Вижу в его глазах страх. Я ведь могу донести, и тогда рыжую морду выкинут отсюда. Но я так не поступлю. Нет. Я сделаю иначе.
Подхожу к нему так же, как уже делала это в комнате в нашу первую встречу. Хьюго отступает и упирается спиной в стену. Ты в ловушке ублюдок.
– Было, – тычу пальцем ему в грудь и сквозь зубы шиплю как змея: – Ты толкнул меня, а потом запер дверь!
Весь страх, что я испытала тогда, снова возвращается. Я отчетливо помню, насколько покинутой себя чувствовала. Я была уверена, что умру там.
– Нет.
– У тебя не хватает смелости даже признать это?
Ты отвратителен.
– Просто ты не являешься ценителем прекрасного, – пытается отшутиться Хьюго. – Предупреждаю в последний раз… – Тебе меня не запугать.
Ах так! Ну ладно, мой рыжий друг. Попрощайся со своими яйцами. Резко опускаю руку вниз, хватаю его за самое ценное, что есть у мужчины, и сдавливаю так, что рыжая псина встает на носочки, а его голос становится тонким, как у младенца.
– Алекс, ты что – сдурела? – пищит он.
Сдавливаю еще сильнее и говорю медленно, с расстановкой. Так, что даже до отсталого дойдет смысл сказанного мною.
– Хьюго, запомни раз и навсегда, не смей обижать меня, оскорблять и даже смотреть в мою сторону. Иначе…
– Иначе? – пищит он.
– Иначе, – сдавливаю еще сильнее, рыжий шипит сквозь стиснутые зубы, – я кастрирую тебя во сне, а на утро ты найдешь свое богатство у себя под подушкой. Понял?
– Да. Отпусти. Отпусти меня.
– Отпущу сразу же, как только ты скажешь мне правду. Ты толкнул меня в здании суда и запер дверь?
– Да. Да, твою мать!
Краем глаза замечаю, что к нам практически вплотную кто-то подходит. Твою мать! Келлер. Зейн переводит взгляд с меня на Хьюго, а потом опускает ледяной взгляд туда, где до сих пор моя рука душит будущих рыжих детей Хьюго. Брови Келлера взлетают, что является крайней степенью его изумления.
– Брукс, ко мне в кабинет, пообжимаешься с очередным кавалером после разговора.
Отпускаю Хьюго, и он тут же скукоживается в микроскопическую субстанцию. Поворачиваюсь к Келлеру и зачем-то пытаюсь оправдаться:
– Я вовсе с ним не обжималась.
– Уволь меня от этих разговоров.
Уволь меня? Кто в наше время так разговаривает?
Келлер разворачивается и уходит в свою комнату, плетусь за ним, уставшая и изможденная. Укол, который мне поставил доктор, уже начинает действовать, и меня нещадно клонит в сон.
Стычка с Хьюго заставила меня взбодриться, но не до конца. Идя за Келлером, я еще даже не понимала, что Хьюго был только первым камнем, который в меня сегодня бросят.
Оказавшись в комнате Келлера, не спрашивая разрешения, прохожу к его стулу и сажусь.
– Брукс, ты потерялась на задании… – Я не потерялась!
– Вот как, а что произошло? Ты шла последней, а потом тебя не стало.
– Дверь захлопнулась, и я осталась там. Случайность.
Снова ложь, но даже для такого ублюдка, как Хьюго, я не хочу наказания от Келлера, я сама за себя постою. Тем более если Хьюго накажут изгнанием, я буду корить себя за это. Глупо, я знаю, но уж ничего поделать не могу. Я еще не настолько низко пала, чтобы стать окончательной мразью.
– Ты не сдала оружие.
– Я его потеряла.
– Как можно потерять оружие?
– Знаешь, я не очень о нем переживала, когда летела со второго этажа!
Мой всплеск не остается в тени холодности Келлера. Пару мгновений он просто смотрит на меня, а потом спрашивает:
– Как ты?
– Готова убивать.
– Брукс, ты должна понять, что я не желаю тебе зла. Но ты должна знать правила, которые действуют за пределами базы номер восемь. Первое, и самое главное, – выполнять все мои приказы, в случае моего отсутствия или смерти все командование переходит к Хосе, от него к Синтии. Второе – оружие на вес золота. Ты должна следить за ним так же, как за своей жизнью.
Да он издевается надо мной! Неужели Келлер не понимает, что мне пришлось пережить? Мало того, что один из его команды меня практически убил, так потом я летела со второго этажа и прощалась с жизнью второй раз за пару минут. А потом я шла за зараженной с лысым котом. В какой-то момент и вовсе думала, что сошла с ума. А после это идиотское появление еще одного Келлера. Провал задания, следом стычка с Хьюго. И последнее, что мне сейчас нужно, так это разговоры о правилах. Я чудом выжила и хочу спать. Неужели все остальное не может подождать до утра?
Смотря на Келлера и постепенно закипая внутри, я понимаю – ему меня никогда не понять. Он не привык иметь дело с гражданскими. Я ведь не солдат, а обычная девушка. Самая обычная, испуганная до смерти девушка.
– Я поняла. Но ты мог бы рассказать о правилах до того, как мы вышли на поверхность. Я могу идти?
– Иди. Вечером я жду отчет о том, что было.
Это еще что за хрень?
– Отчет?
– Да. Каждый раз после того, как мы возвращаемся, конспектируем все, что было с момента выхода на поверхность.
– Это еще для чего?
– Брукс, иди, я не настроен отвечать на вопросы.
Встаю и направляюсь к двери.
– Брукс, волосы должны быть убраны. Всегда.
Не отвечаю на это, выхожу из комнаты и практически врезаюсь в полковника.
– Здравствуйте, – говорю я и как можно быстрее ухожу в сторону своей комнаты.
Кривляюсь, пародируя Келлера, волосы должны быть убраны. Да что ему до моих волос?! Достал.
Идиот.
И всю дорогу я чувствую на своей спине пристальный взгляд холодных глаз полковника. От этого без моей воли спина выпрямляется, и я стараюсь идти более… красиво, что ли. Возвращаюсь в комнату, скидываю ботинки и заваливаюсь на кровать. Не проходит и пяти минут, как я засыпаю. Мне снится зараженная девушка, она снова помогает мне, и я снова ухожу, не попытавшись помочь ей. Просыпаюсь от достаточно громких разговоров моих соседей по комнате. Синтия и Хосе спорят, и я понимаю это не из-за того, что понимаю их слова, брошенные друг в друга на мексиканском, а по тону, каким они говорят.
Сажусь и наблюдаю, как спокойная Синтия, раскрасневшись, кричит на Хосе. Он же в свою очередь бросает ей короткие фразы, но из-за специфики языка они кажутся довольно агрессивными.
Кроме меня, еще двое зрителей: Рики и тот, кто хотел убить меня. В итоге Синтия указывает Хосе на дверь, и тот уходит.
– Вот это да, – говорит Хьюго. – Столько страсти.
– Хьюго, захлопнись, – говорю я и перевожу взгляд на Синтию. – Что случилось?
Синтия садится на кровать и устало выдыхает, косится в сторону Рики и Хьюго.
– Парни, оставьте нас одних, пожалуйста, – прошу я, смотря только на Рики.
– С чего ты решила, что можешь нами командовать? – спрашивает Хьюго.
Приподнимаю брови в удивлении и вижу, как парень тут же опускает руку себе на промежность. Вот так-то лучше, береги своих птенчиков как зеницу ока.
Рики выходит и тащит за собой друга, и тот все же уходит, хотя и без явного желания.
Синтия пересаживается на мою кровать и говорит:
– Хосе начал ухаживать за Оливией.