Поднимаясь по темным лестницам затихшего дома, Эд все больше чуял горячку живущего здесь оборотня, но и некое волнение тоже. Все здесь провоняло им, даже от недавно выкрашенных стен несло как из помойки. Волк чуял и человеческий страх, что неуверенными нитями мешался с духом дикаря. Страхом тянуло изо всех квартир, мимо которых они проходили.
Вот и пятый этаж. Волки встали у нужной двери – смердело из-за нее хуже, чем из лисиной норы. Массивная железная дверь, отделанная деревом, не могла удержать запаха. Оба прислушались.
– Нет дома, – пробормотал Эд.
– Скоро придет.
– Думаешь?
– Уверен. Он возвращается сюда, чтобы собраться с мыслями. Чувствуешь горячку?
– Да, Луна ему все еще бьет в голову.
Джон взялся за ручку двери, повернул в разные стороны, будто надеясь, что откроется. Так и постоял немного, не выпуская ручки, подумал и взялся другой рукой за косяк, намереваясь выломать.
– Эй, ты что! – прошипел Эд, оттеснив наставника от двери. – Забыл, как замки взламывать что ли?
– Хм, да, что-то не подумал. – Джон послушно отодвинулся.
Эд осмотрел дверь, проверяя, есть ли сигнализация. Понадеявшись, что она выключена, сел на корточки у замка, достал отмычки и начал ковыряться. Замок оказался дорогой, многоцилиндровый, и Эд потратил некоторое время, соображая, сколько цилиндров вообще, пять или шесть. Но вот замок щелкнул, дверь неслышно растворилась. Тут же на волков хлынула волна тошнотворной вони, будто давным-давно немытого пса облили водой, да так и оставили спать под дверью.
Волки прошли в духоту полутемной квартиры. Здесь стоял спертый, густой дурман, и нос резал запах горячки, распыленный кругом, словно красный перец.
– А парень не бедствует, – присвистнул Эд.
Просторный коридор, ведущий сразу в три комнаты, был отделан в греческом стиле. Площадку возле входной двери отгораживала гипсовая арка, стилизованная под дорические колонны. Пол был устлан керамической мозаикой с изображением греческих же орнаментов. Стены – выкрашены в светло-золотистый цвет. То тут, то там поблескивали фрески, изображающие деяния древних героев. Справа от входной двери размещался шкаф для верхней одежды, а слева – зеркало. За аркой величаво расстилалась тигриная шкура, да такая большая, что ее края расползлись аж в два противоположного прохода. По бокам, за шкурой, высились две тумбы, на одной из которых стояла ваза с декоративными цветами. Ваза с другой тумбы валялась рядом, разбитая, а высоко над ней белел пульт сигнализации. Выключенный.
Детективы осторожно прошли вглубь квартиры. Напротив входной двери темнел проход в просторную еле различимую комнату, а по правой и левой стене, друг напротив друга – выходы на кухню и спальню. Джон сразу завернул в спальню, а Эд встал в проеме на кухню. Большая, светлая и красиво отделанная. Пол в черно-белой кафельной плитке, кругом дорогая, украшенная мебель, несколько зеркал вдоль стен. У окон, что напротив входа, – длинный стеклянный бар. Посреди кухни чернел обеденный стол на четыре персоны. По правую сторону еще два прохода: в просторный кабинет и, видимо, ванную. Не смотря на общую роскошь, в комнате царил настоящий бардак. Пахло дикарем, гнилым говяжьим мясом, алкоголем. В баре почти все бутылки или разлиты, или валялись разбитые, а кухонная мебель была измазана кровью. Кровь сочилась и из выключенного холодильника. На столе лежали черепки фарфорового сервиза.
– Иди сюда, – позвал Джон.
Эдвард перешел в спальню. Довольно роскошную, выполненную в приятных персиковых тонах. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, напротив нее – широкий телевизор. На соседнем столе высился компьютерный комплекс с двумя мониторами, стойками для планшетов. На полу – ковры и шкура медведя. Небольшой шкаф с разномастной макулатурой, вроде глянцевых журналов, газет, дешевого и популярного чтива. Вот только и тут кругом все разворочено. Подушки и матрац на кровати – выпотрошены и восстановлению не подлежали. Бумага из шкафа – наполовину выкинута, заляпана кровью. Телевизор разбит. Перед кроватью навалена куча фотографий. Джон протянул несколько Эду.
– Он сбит с толку, – сказал наставник, включая компьютер.
– Конечно, у него горячка, – отозвался ученик, перебирая фотографии.
– Не в горячке дело. Его человеческая натура еще борется, и он пытается понять, что ему делать дальше.
– Я все еще вижу следы горячки.
– Посмотри вокруг, Эд. Этот парень – перфекционист. Он из золотой молодежи, но квартиру содержал в идеальном порядке, все вещи на своих местах. Будь это горячка, то разнес бы все к чертовой матери, но он лишь неуклюже пытается удержать себя в руках, пока решает, что делать.
– А вот это тоже не горячка? – указал Эд на развороченную кровать.
– Вспомни, что сам сотворил с кроватью во время кошмара. Та ночь, о которой ты рассказывал. – Джон вздохнул, отвернувшись к загрузившемуся компьютеру. – Он даже пароль на него не поставил, и с сигнализации квартиру снял – упрощает жизнь, чтобы не отвлекаться на мелочи. Это не горячка.
Эд снова перебрал фотографии. Клубы, вечеринки, вот фото с выпускного из университета. Девушки, еще девушки. Среди золотой молодежи выделялся только он – их дикарь, тогда еще бывший человеком. Он одевался как окружающие, улыбался как окружающие, так же бесстыдно чудил, но был другим. С фотографий смотрели иные глаза. Умные, спокойные, словно ничего вокруг его не трогало. Глаза человека, нацепившего маску для окружающих, но сам витающий в своих грандиозных мыслях. Он был высок, жилист, не сказать, что красив лицом, но впечатляющ. Настоящий аристократ среди плебеев.
Положив фото в общую кучу, Эд прошел в полутемную комнату, служившей кабинетом. Огромный, по размаху больше напоминавший гостиную. Целую стену, от потолка, до пола занимал шкаф с расставленными по порядку коллекциями дорогих книг. На полукруглом столе валялся разбитый ноутбук, рядом – подключенный к нему принтер, а вокруг царил хаос из бумаг, раскрытых книг, распечаток карт и каких-то неразборчивых древних документов. К стенам прислонились два кожаных дивана со стеклянным столиком между ними и давно заброшенным кальяном. А кругом сплошная античность: на стенах – гобелены и картины, изображающие богов Олимпа, вырезки из трудов философов, декоративное оружие. Эд словно вошел в мир увлеченного археолога, мир раритетов и сувениров, которые тот отыскал на раскопках. Детектив походил по кабинету, рассматривая картины, начал читать названия книг, что были аккуратно расставлены по полкам. Много русской и зарубежной классики, расставленной по странам. Целых три полки занимали труды философов: Фалес, Диоген, Парменид, Зенон, Сократ, Плутарх, Платон. И за ними сразу Гегель, Гобс, Маркс, Шопенгауэр, Ницше. Эдвард присел к нижним полкам. Почти полные собрания научных работ всего нескольких ученых: квантовая электродинамика Фейнмана, работы Эйнштейна, теории Хокинга. В коридоре скрипнули половицы – это Джон прошел на кухню.
Эд скользнул взглядом по другим полкам и заметил нечто интересное, знакомое. Он потянулся и достал древний и увесистый том. «Договор о явлениях духов и вампиров или призраков Венгрии, Моравии. Огюстен Кальме» –было выведено на истрепанной обложке. Эд пролистал его, попытался отыскать место, где открывали чаще всего. Из разворота выпал лист бумаги, сложенный в несколько раз. Охотник поднял его и развернул, вглядываясь в написанный красивым и лаконичным почерком текст:
«Вампиризм – по сути своей есть доисторическая болезнь, вызывающая мутации всего организма будущего носителя. Метаморфозы происходят преимущественно с внутренними органами в течение нескольких недель, а то и месяцев, в зависимости от физического состояния носителя. Так, уплотняются и множатся мышечные волокна и сухожилия, в то же время становятся более гибкими и прочными. Незаметно для самого носителя начинают отказывать внутренние органы, связанные с питанием и синтезом необходимых веществ. В последнюю очередь перестает биться сердце, отчего кожа вампира бледнеет, а сам носитель становится холодным. Нервная система также преобразуется в более гибкие и прочные нити, больше напоминающие жилы. Замечено, что человек среднего ума после укуса вампира проявляет большие интеллектуальные способности, что так же связано с деформацией нервной системы. Начинают отрастать клыки.
Клыки вампиров снабжены особыми каналами и ядовитыми железами, через которые они впрыскивают укушенной жертве яд, несущий в себе их заразу. Яд парализует, а если жертва не была убита тем или иным способом, то может произойти повторное впрыскивание яда с последующим превращением в вампира. Любой вампир восприимчив к чесноку, но не как к негативному ферменту. Скорее он выступает в роли наркотика. Единственное место в организме вампира, способное впитывать чеснок и переносить его вещества в мозг (все еще живой) – это ядовитые железы. Потому вампиры втирают чеснок себе в клыки, забивая каналы для впрыскивания яда. От частого употребления чеснока ядовитые железы воспаляются, вызывая боль, и отмирают, а клыки ссыхаются и выпадают.
Кровь вампирам нужна для поддержания организма в «живом» состоянии. Полностью мутировавший вампир становится практически бессмертным существом, способным умереть только от голода. Без крови вампир начинает разлагаться как труп, постепенно ссыхаясь в мумию. Если же вампир впадает в спячку, то он должен напиться человеческой крови до состояния учащенного сердцебиения, и лечь в гроб. При сне организм вампира почти не потребляет крови, что дает мертвецу возможность спать столетиями. Когда живой вампир напивается крови, то он почти возобновляет ритм человеческой жизни, заставляет вновь биться сердце. Вампир восприимчив к любому типу крови, будь то оленья, или свиная. Но наиболее сильное влияние оказывает именно человеческая. Очевидно, из-за видовой схожести». Строчка про бессмертие несколько раз обведена.
Эд сглотнул, закрыл книгу и поставил ее назад, а записку сунул в карман. Он стал методично просматривать все книги подряд, выискивая знакомые названия. Внимание привлекала целая кипа томов по демонологии: «Большой ключ Соломона», «Кибалион», «Книга святой магии Абрамелина», «Демоническое колдовство», «Пикатрикс» – все это были переведенные на русский издания с комментариями неизвестных переводчиков.
– Ого… – охнул Эд.
Он осторожно достал почерневший от старости том «Молота ведьм» Генриха Крамера. За подобные книги каких-то триста лет назад жгли на кострах. А у дикаря целая библиотека.
Немного полистав том и выудив из него еще один клочок листа, Эд начал читать короткий рукописный текст:
«Колдовство есть самая тяжелая древняя наука, включающая в себя десятки различных школ и учений. Это единственная духовно-эфирная наука, овладеть которой способен любой смертный. Суть ее заключается в умении находить и разрывать пространственные несостыковки и пропускать в физический мир эфирные элементы. Эфирный элемент есть часть несуществующей изменчивой субстанции, которая при появлении в физическом мире может принять облик любого вещества или эффекта. Способность находить несостыковки, а тем более вытаскивать эфирные элементы в физическое сущее, а так же управлять ими не являются врожденными, а могут быть развиты с помощью…» – на этом моменте лист бумаги оборвали. Остался только маленький отрывок небольшой фразы: «…окой волевой концентрации». Эд поставил книгу назад и приблизился к столу. В кабинет вошел Джон.
– Нашел что-нибудь?
– Угу.
Эд задумчиво протянул наставнику записки, а сам принялся разбирать стол, весь заваленный бумагами, исписанными то на латинском языке, то на каких-то неизвестных наречиях. Среди куч бумаги лежало еще несколько томов по демонологии. Но внимание волка привлекла только одна книга, которую он никогда не видел. Почти такой же увесистый и старый том, как «Молот ведьм», только выполненный более грубо. Никаких названий, или инициалов на плохо отделанном кожаном переплете. Эд приоткрыл корочку книги и прочитал: «Зверей Богом не созданных описание. Солум Виктум». Он оглянулся на наставника, который осматривал книги из шкафа, и принялся листать дальше. В библиотеках Управления хранились почти все мистические и духовные книги, какие только существовали. Были и по демонологии, и по некромантии, и по магии-чародейству; книги проклятий и проклятые тома; гримуары старейших чародеев, живших тысячи лет назад… Но ничего подобного. Очень старый том, писанный от руки со множеством пояснительных иллюстраций, в нем содержались описания самых удивительных зверей и чудовищ, о которых Эд даже не слышал. Среди листов мелькнула бумажка. Эд отлистал назад и замешкался. Лист обычной бумаги с таким же красивым подчерком был вложен между двумя иллюстрациями гигантского черного волка. Иллюстрации примитивные, но довольно точно воспроизводившие именно волка-оборотня, каким он был сам. Эд достал лист, пробежал глазами.
– Джон, – позвал он и сам заметил, как дрогнул голос. – Читай…
Наставник повернулся, внимательно посмотрел на него, и взял протянутый лист.
– Самым страшным зверем нашего мира, что опасен одинаково и для простых людей, и для мифических и потусторонних существ является волк-оборотень, – начал декламировать он. – Как правило, огромные и свирепые, бессмертные в своей жизни, их тяжело загнать, а убить почти невозможно. Волчье бытие считается проклятием, ведь существуют ритуалы, превращающие обычного человека в волка. – На этом моменте он нахмурился, стал читать внимательней. – В определенное время должно прочитаться заклинание, кровь человека и кровь волка должны быть перемешаны и выпиты проклинаемым, после чего на спину человека должна быть наброшена волчья шкура. Какого цвета эта шкура, той породы волк и станет. Никто уже не помнит, откуда пошли первые волчьи оборотни, но подобными становятся в основном из-за укусов диких волков. Волчьи проклятия давно не практиковались и являются единичными случаями. Кроме того по миру ходят живорожденные волки, так называемые волки от Первой Крови. Это не отдельная порода, а скорее вид уже обычных зверей. Эти волки подвержены очень медленной старости, но они сильнее и ловчее своих родителей. От волков Первой Крови идут волки Второй Крови, которые стареют быстрее, но еще способнее. Волчьи рода насчитывают до сотен родственников, младшие из которых живут лишь по сто пятьдесят лет.
Волки не происходят из одной части света, однако почти все имеют одно нутро – волчий ужас, зверя, что рвется наружу. Различаются породы в основном по цвету шерсти, переходящему от родителя к отпрыску. Цвет – это основной знак отличия, откуда предки волка, каков у него темперамент, каковы силы. Вес и габариты волков не выступают основным критерием их пород, но есть отдельные виды волков, кто имеет большую или меньшую массу в зависимости от породы…
Джон замолчал. От ярости у него заходили желваки.
– Кажется, этот парень перебирал варианты, – подытожил Эд, кое-как совладав с голосом.
Наставник не ответил, смял бумажку. Было слышно, как он скрипит зубами. Эд положил руку наставнику на плечо.
– Если он действительно разобрался в том, что творится в мире, то мы обязаны взять его живым.
Но Джон не обратил на него никакого внимания. Он поднял голову и с силой втянул носом воздух, после чего двинулся в сторону ванной.
– Джон, сейчас главное не торопиться и поймать этого дикаря… – Эд пошел за ним. – …Если начнем действовать сгоряча, то упустим, и он еще нашкодит.
Но тот не слушал. Он влетел в ванную комнату, где располагалось сразу все: и душевая кабинка, и ванная, и туалет с раковиной. Еще принюхавшись, он полез в ящики под ванной и выволок оттуда огромную волчью шкуру серого цвета.
– Джон, это ничего не значит… – начал Эд.