– Ты и сам неплохо разобрался, – проворчал Джон. – Мы нашли твои записки.
– Да толку с них, – вздохнул дикарь. – Читал, выписывал, столько денег выкинул, а ни в одной книге не писали, как это на самом деле. Я был словно во сне… Кошмар.
– А зачем вообще в это влез? – спросил Эд.
– Вы сами сказали – хотел бессмертия. Когда-то давно попалась мне в руки книга, старая, рукописная…
– Эта? – достал Эд книгу. Джон покосился на нее, но ничего не сказал.
– Да. Из нее и вычитал всякое. Заинтересовался, начал искать еще. А потом как помешался. Читал и читал, и выписывал. В какой-то момент начал думать о бессмертии. Прямо бредить. Дальше… сам себя проклял… – Парень совсем поник. – Затем как в тумане. Ужасы снились, гадость всякая.
– И что снилось?
– Будто я в лесу бегаю, и сыро как-то, жарко. И звуков всяких полно. Я нападал на людей… и вот словно в другом лесу, и напали уже на меня, но я сбежал… – Он замолчал.
– Что потом?
– Потом совсем какой-то бред. После того, как на меня напали, Луна будто пропала, а на ее месте – огромный такой глаз, желтый. И на меня смотрит. Вой услышал, будто этот глаз зовет охотиться. А дальше добрался до дома, несколько дней жил так, покупал мясо на рынке. И вот вы пришли.
Эд отвернулся и впал в задумчивость. Остаток пути ехали молча.
Четверо мужчин сидели в полутемной келье, устроившись кому как удобно. Изредка кто-то из них молча разливал водку по рюмкам. Пили не чокаясь. Все четверо погрузились в свои мысли, анализируя, планируя, представляя. Часто поминаемая при Эде русская водка оказалась далеко не таким губительным и ужасным пойлом, каким он ее себе представлял. Мягкая, чистая, словно родниковая вода прошлась по пищеводу и ударила в голову приятным хмельцом. После второй, Царев протянул волку соленой огурчик и подмигнул. Не сказать, чтобы Эд не мог дотянуться до стола с закуской, но примирительный жест его порадовал.
Эдвард уставился на карту России, что висела прямо над креслами, где развалились Царев и Джон, и думал, как будет везти дикаря в Штаты. Потом он вернется к себе в Мэн и будет пить без продыху неделю, и не эту отличную водку, а какой-нибудь паршивый джин в местном баре. Он думал, как его затаскают на допросы, прогонят на детекторе лжи, как колдуны-солиманты начнут навивать сны, ломать сознание, чтобы он сказал правду. Почему вернулся Джон? Почему дикарь жив? Что произошло в Саратове? С кем виделся Эд? Что ему стало известно в России? Расспрашивать будут долго и с пристрастием. Но он справится, расскажет им много интересных историй и ни капли правды. В их плане с самого начала затесалось много «если». Если это окажется волк, если его найдут, если Джон сорвется, если волк не выживет – подобный план должен был исполнять или очень ловкий агент, или очень удачливый. Видимо, Эд оказался достаточно ловок, чтобы сдержать полоумный гнев Джона до поры, и будь он больше привязан к Управлению, то не было бы всех «если». Старый волк опасен для них. Он опасен из-за своего возраста, своей силы, опыта. Своеволия. Насколько бы хорош ни был детектив, если он срывается с поводка, то становится огромной проблемой для Управления. А поводок Джона трещал на последних ниточках.
– Увезете этого олуха к себе? – голос Царева словно выстрелил в тишине.
– Вам он здесь без надобности, – ответил Джон устало. Он словно провалился в глубокое кресло.
Царев только вздохнул.
– И все? Никаких возражений? – прищурился на него Дураков.
– Да делайте, что хотите. Мне теперь по боку.
– У нас лучше устроены суды над таким как он, – пробормотал Джон. – И резервации имеются. У вас тут нет условий…
– Да брось, не в этом дело, – оборвал его Дураков и разлил водку. – У нас этот волк не выживет. Забьют в камере, пока будем решать, что с ним делать. Волков здесь вывели лет пятьсот назад, не меньше. Он здесь никому не нужен, и вы это знаете.
Эд принял от Дуракова рюмку, понюхал. Резкий водочный запах приятно общипал ноздри. Порой все же удается побыть человеком, хоть на чуть-чуть забыв о крутом нраве того, кто сидит впотьмах сознания. Он залпом осушил рюмку, чуть сморщился и потянул дрогнувшую руку за тостом с черной икрой.
– Наши медведи так этим кичатся, – сказал Царев, подхватив на вилку кусочек соленой селедки. – Что повыгоняли волчьи стаи от Днепра до Урала. – Он с удовольствием положил селедку в рот. – Но стоит напомнить им о волках сибирских, как их суровые клыкастые морды делаются ну прямо угнетенными. Отчасти потому и хочу перевода за Урал. Как я слышал, в Красноярском Отделении служат белые волки.
– Брешут, – отозвался Джон, разглядывая рюмку. – Белые волки – культисты. Им нет дела до наших проблем.
– Это у вас, в ваших Канадах и Алясках нет дела. А у нас могут и служить.
– Ты плохо знаешь культуру оборотней, – Джон поставил рюмку на стол. – Белые волки служат только духам, которым поклоняются. За Уралом есть только дети Амарока.
– Это какие-то сектанты? – спросил Эд.
– Тотемопоклонники. Восхваляют духов Волка и Луны, почитают их как высших сущностей. Это они когда-то давно накостыляли вашим медведям. И накостыляют снова, если к ним кто сунется.
Царев только усмехнулся и разлил водку. Эдвард взял свою рюмку, но пить не стал, а задумчиво посмотрел на карту России. Подумать только, есть целые стаи волков, поклоняющихся Луне…
– Пять месяцев и четыре трупа, – пробормотал он, смотря на огромное пятно посреди страны, выделенное желтым цветом.
– Что ты сказал?
Эд опустил глаза на насторожившегося Джона:
– Прошло пять месяцев, а наш дикарь убил четверых, а это значит…
– Он пропустил Луну, – закончил Джон.
Теперь напряглись все в келье.
– Что это должно значить? – спросил Дураков.
– Когда мы сидели здесь перед арестом, я рассказывал, что дикий волк под Луной начинает сначала беситься, а потом охотиться. – Эд задумался. – В полнолуние дикарь не может совладать с инстинктами и не убить. А этот не убил. Он не мог просто так остановиться посреди своего обращения.
– Значит, что он напал, но не смог убить в свою третью Луну, – подытожил Джон. – Напоролся на кого-то сильнее себя.
– Четыре жертвы растерзанные на куски, Джон, – Эд смотрел прямо на наставника. – Дикие волки уже на третьей Луне начинают охотиться. Значит…
– Последние две жертвы разорвал не наш дикарь. Помнишь, он рассказывал, что на него во сне напали? Он покусал кого-то в Москве, а этот кто-то отбился.
– Это что же, в Москве второй оборотень, что ли? – Царев пристально посмотрел на Джона.
– Да, и последние двое – его жертвы, а не этого дикаря. Значит, где-то есть еще два трупа, которых задрал уже этот мажор.
– Или, дикарь сам справился с Луной и никого не убил, – мотнул головой Эд.
Джон пытливо смотрел на него несколько мгновений.
– Или так. Но с этим разберемся потом. Сейчас надо вернуться к Попову и рассказать обо всем. – Он встал.
– А что с вашим волчонком? – спросил Дураков.
– Заприте в одиночной камере. Позже заберем.
– Бог в помощь, мужики, – прошептал детективам Царев, когда те уже вышли из кельи.
После темных и тихих чертогов Дуракова, залитая солнечным светом улица ослепляла не хуже прожектора в глаза.
– Бони, Барфи, – позвал Джон, протирая веки.
Но мариды не появились. Эд обернулся кругом – никого. Джон позвал второй раз, но лишь молчание.