Сагит добавляет оборотов и уходит с проходом. До посадочного блока не дошёл пару десятков метров. Пробует ещё раз. Пока идёт хорошо.
– Зелёный, справа 3, – информирует его РВП.
Самолёт приближается. По курсу идёт почти «по нулям». Держится в зелёной зоне. Но что-то не так. Слишком сильно отклонены плоскости управления. Ему тяги не хватит на проходе.
– Максимал. На второй круг! – громко говорю я, но РВП медлит.
Вырываю у него тангенту, но это уже поздно. Сагит касается блока и начинает выполнять набор. И это ему очень тяжело даётся! Он еле-еле оторвал уже не настолько тяжёлую машину буквально на самом краю. Самолёт отходит от полосы, и его начинает раскачивать. Клюёт носом и возвращается в нормальное положение. И так несколько раз.
Спустя несколько секунд, Сагит вернул контроль над самолётом.
– Прошу заход на большую полосу. На сегодня работу закончил, – спокойно сказал он и запросил посадку у руководителя полётами на аэродроме.
Во время разбора в классе разгорелись споры. Инженеры утверждали, что проблема не в самолёте, а в лётчике! Видите ли, электронная система управления двигателями, которая стоит на МиГ-29К – не доработана. Надо к ней относится внимательнее.
– Я правильно понимаю, что в таком провале оборотов виноват я? – возмутился Сагит.
– Если бы это случилось перед кормой, самолёт бы с ней столкнулся, – поддержал я Байрамова.
Внятных объяснений не последовало, но оставлять эту проблему без решения нельзя.
– Нам нужно решение. Мы с вами говорим об основном самолёте для посадок на корабль. Чего делать? – спросил Сагит.
– Тут дело в том, что есть тумблер, который необходимо переключить, – ответил один из двигателистов.
Уже что-то! Пока не «пнёшь», ничего не получится.
– А раньше это можно было сказать?
– Раньше проблем не возникало. Там всё просто – взлетели с трамплина и тумблер рядом с креслом переключили. Вот здесь, – показал другой инженер на схеме.
Супер! Ещё лазить под креслом после взлёта.
– И так сойдёт. Главное, правильно выбрали место и время для этого переключения, – съязвил я.
– А если лётчик забудет? – уточнил Сагит.
– Тогда печально. Температура газов превысит максимальную, – ответил один из специалистов.
– Автоматом нельзя было сделать?
– Конечно, можно. Но у нас не было времени. Мы же торопимся первыми сесть на корабль.
Сагит вытер платком лицо от пота. Он до сих пор был под «впечатлением» от такого прохода.
– Так вот и живём, – выдохнул он и распустил всех.
Когда я вернулся в гостиницу, Иван уже был в комнате. Точнее, принимал душ, напевая до боли знакомую мне песню.
– А я тебя зову в кабак, конечно. Ммм, восьмиклассница, ооу! – заканчивал он первый куплет знаменитой песни группы «Кино».
Начинаю сомневаться в его болезни. В комнате даже таблеток нет на видном месте. Не говоря уже про мёд, малину и другие народные средства. Никаких признаков кутежа в нашей комнате нет. Что-то странное с ним происходит?
Выйдя из душа, Швабрин сильно удивился мне.
– Как здоровье, Вань? – спросил я.
– Да, хорошо! Прогрелся, проспался и как заново родился. А ты чего-то рано пришёл, – удивился мой друг.
Стоял он без футболки и в одних трусах. Движения у него были суетные. Глаза забегали. Ещё и эта история со звонками Екатерине в Циолковск.
– Ваня, я на переговорный сегодня пойду. Ты со мной?
– Не-а, я сегодня ходил.
В этот момент он повернулся ко мне спиной. На ней были характерные царапины. Их обычно оставляют в порыве близости женщины.
Есть у меня предчувствие, что я знаю, кто оставил эти следы.
– Мы же с тобой друзья, Вань? – спросил я.
– Глупый вопрос. Конечно, Серёга, – усмехнулся Швабрин и сел на кровать.
– Тогда скажи мне, что с тобой происходит? Ты сюда испытаниями приехал заниматься или шашни крутить?
Глава 6
Ваня посмотрел на меня с непониманием. Вяло улыбнулся, будто ждал, что я начну сводить всё к шутке. Мол, у меня настроение есть, и поржать не против. Но мне было не до смеха.
На работе столкнулись с проблемой в самолёте, которая может быть фатальной. Тут ещё и друг не очень вовремя начал отвлекаться от работы.
– Серёга, я тебя не пойму, – усмехнулся Ваня.
– Дружище, не такой ответ я хочу услышать.
Швабрин напрягся. Лицо стало серьёзным. Понимаю, что ему не нравится моя столь сильная заинтересованность в его личной жизни. Однако это напрямую влияет на его работу.
– С чего ты решил, что я тут кого-то себе нашёл?
– Имеются косвенные улики. Ты же мне соврал по поводу звонков и телеграммы Кате. Зачем?
– Ты следить за мной вздумал? Куда и кому я звоню? – взбунтовался Иван.
Начинает злиться. Либо, правда, глаза колет, либо я сильно фантазирую. Про царапины – однозначно, прав. Это явно следы от чьих-то ногтей.
– По-моему, ты мне сам говорил про телеграмму. Да и что тут скрывать, Катя сказала Вере об отсутствии звонков от тебя. А ты вроде ходил несколько раз…
– Серёга, ты ничего не перепутал?! За собой следи, – вскочил с кровати Иван.