– Вань, я без претензий. Просто мне хочется от друга честности, а ты юлишь, недоговариваешь. Я не спрашиваю, с кем ты и как проводишь время. Мой вопрос состоит в том, почему это тебе мешает?
Иван мощно выругался, сравнив ситуацию с «полярным зверем». Он прошёлся по комнате и остановился, поставив руки в боки.
– Сергей, поверь мне на слово. Я не хочу провала нашего дела. Можешь быть в этом уверен.
– Знаю, но тебе «твой любовный интерес» кружит голову. Ты летаешь с ней, а не с нами.
– Это не так.
– Тогда в чём дело?
Ваня повернулся ко мне, готовясь ответить.
– Ты без меня прекрасно знаешь, что 31я машина очень «сырая». У неё много проблем.
– Знаю. Мы здесь, чтобы их устранить.
– А ты знаешь про падение тяги на посадке? Неполадки в системе управления двигателем?
Именно это сегодня и произошло во время полёта Сагита. Оказывается, Иван знал и не сказал об этом? Моя пауза на обдумывание затянулась, и Ваня понял почему.
– Ты летал сегодня на 31м борту? Что случилось?
– Неполадки в системе управления двигателем. Только не у меня, а у Сагита. Ты понимаешь, что могло случиться непоправимое?
– Серый, я на этом самолёте летаю. Зачем вы туда полезли? – вскрикнул Иван, схватившись за голову.
– Это не твоя личная вещь, а собственность государства. Если забыл, то я напоминаю это тебе, – строго ответил я, но Иван закрыл лицо ладонями.
Швабрин нарушил очень важное правило для лётчика-испытателя – честность.
– Сокрытие деталей в одном испытательном полёте может привести к непоправимым последствиям. А если бы самолёт пошёл в серию и на нём полетел бы недостаточно опытный лётчик? Такой, которых ты в своё время учил?
– На этом самолёте должен был лететь я. Мне нужно было ещё пару полётов, и тогда бы я сделал окончательные выводы, – оправдывался Иван.
– Но ты приболел. Самолёт решил опробовать Сагит. Ведь ты же заболел? – уточнил я.
Ваня не ответил. И так понятно, что со здоровьем у него всё хорошо.
– С Сагитом всё нормально? – спросил Швабрин.
– Да. Вспотел только сильно. Я тоже понервничал рядом с РВП, но всё прошло хорошо.
– Что делать, Серёга?
Ваня искренен. Если не верить другу, то как тогда можно работать в коллективе? Надеюсь, что моя беседа несколько взбодрит Ивана, и он соберётся. Оставим пока произошедшее на его совести. Как и расспросы о личности его любовницы.
– Будь я Гелием Вольфрамовичем, сказал бы что и куда приделать.
– Ребров и не такое мог сделать, – посмеялся Ваня.
– Ладно. Открывай тумбочку, доставай, что есть, и пошли к Сагиту. «Обсудим» перспективы системы управления двигателем.
Швабрин завис, не понимая, к чему я клоню. Совсем дураком прикинулся.
– Никак не соображу, Серёга.
– И это мой инструктор! Эх, Иван Фёдорович.
Ваня открыл тумбочку и вытащил оттуда две бутылки вина.
На зелёно-белой этикетке было нарисовано солнце, попивающее через трубочку напиток из фужера. Столовое белое вино от колхоза «Россия» из Джанкоя. Пожалуй, самое дешёвое из Крымских вин.
– Жлоб ты, Ваня.
– Нормальное вино. Когда выпивал, оно мне нравилось.
– Одевайся и иди за коньяком. Я пока помоюсь. Только хороший купи.
Разговор с Байрамовым и ведущим инженером выдался долгий. Комната наполнялась ароматом спиртного всё больше, а разговоры становились бурными с каждым часом.
Сагит выслушал, выругался, но ко второй бутылке «Коктебеля» подобрел. Инженер «ушёл» спать самым первым. Я, как единственный трезвый человек, предложил закончить. Делал это несколько раз и «с первыми петухами» до моих коллег информация дошла. А может, просто все запасы закончились. Даже вино из Джанкоя прекрасно зашло мужикам.
Поспав несколько часов, я решил сделать пробежку. Уже не первый раз в Крыму я осматриваю окрестности таким способом. Сегодня добежал до самого известного сооружения в Фёдоровке – пирс. Его длина практически 150 метров. Сооружение монументальное! Насколько я помню, во время строительства НИТКи его использовали для разгрузки блоков комплекса.
Тренажёр построили, а пирс теперь используют рыбаки. В тёплое время года ещё и купающиеся.
Прибежав в гостиницу, мне вновь встретилась госпожа Аида. В одежде она себя явно не ограничивает. На ней было надет приталено малиновый комбинезон с коротким рукавом и белым поясом. Молния на груди слегка расстёгнута, чтобы все видели её немаленький размер «достоинства».
– Держите себя в форме, молодой человек? – спросила она, откусив яблочко.
– И вам доброе утро! Держу, – ответил я, проходя дальше по коридору.
– А про мою ничего не хотите сказать?
– Она у вас очень яркая.
– Хм, вам нравится? – придержала меня за локоть Аида.
Она теперь меня силой решила взять?
– Нравится, но я бы на себя такое не надел.
Девушка рассмеялась и потянула меня в сторону моей комнаты.
– Вы интересный человек, Сергей. Не хотели бы зайти ко мне на дружескую беседу? – предложила Аида.
Не нравится мне подобное внимание. Стоило бы убрать её руку и пойти к себе. Однако, пускай уже говорит что хотела здесь.