Дети Марса. Узел тишины
— Покажи ещё раз, — попросила она.
Сейран поднял камеру. В стене за тканью темнела трещина. Вода текла по кабельному коробу.
— Говорят, до завтра выдержит, — сказал он. — Я переставил стол, чтобы на аппаратуру не капало. Отчёты уже отправил.
— А сам?
— Что сам?
— Ты переставил стол. Себя куда-нибудь переставь.
Сейран чуть криво улыбнулся. Лайа улыбалась точно так же, когда не хотела отвечать.
— Сначала отнесу резервный блок. Внизу дети, там связь нужна больше.
Лайа положила ладонь на край стола.
— Я не буду ругаться по каналу. Напиши, когда выйдешь.
— Хорошо. Арен пришёл?
Арен сел рядом.
— Здесь.
— Посмотри наложение. Я отправил вместе с координатами. Три фронта, три точки усиления. Они не совпадают с линиями разлома. Зато сходятся вокруг одной впадины. У вас до неё около часа на машине.
На экран легла карта. В центре трёх дуг был тёмный кружок. Снимок сделали давно; дата относилась к съёмке ещё до рождения Арена.
— Что там стояло?
— В каталоге — опорный объект старой сети. Какой именно, не написано. Дальше каталог обрывается.
— Могут быть остатки энергостанции.
— Могут. Но вот тебе свежий проход спутника.
На новом снимке кружок сохранился. Пыль вокруг него лежала радиальными полосами. Арен приблизил край: граница была слишком ровной для выветренного сооружения.
— Беспилотник туда дойдёт?
— Из вашего сектора — да. Только держите резерв по возврату. Мой аппарат потерял навигацию, когда подошёл близко к похожему месту. Ручное управление тоже пропало. Вернулся сам, и половины памяти не было.
Арен посмотрел на Лайю. Она уже записывала размеры зоны.
— Пошлю с отдельным регистратором, — сказал он.
— Пошлите два, если можете. И ещё. При сильном фронте у нас идёт одинаковая последовательность: короткий импульс, пауза, длинный. Это не похоже на обычный шум. Я не говорю, что там кто-то сидит. Но я бы проверил, не работает ли ещё то, что мы давно считаем мёртвым.
На другом конце связи послышался грохот. Сейран повернулся.
Лайа встала так резко, что стул ударился о стену.
— Что это?
— Короб упал. Всё. Ухожу. Напишу снизу.
Экран погас.
Лайа задержалась перед погасшим экраном. Затем села и стала прокладывать маршрут к тёмному кругу.
— Он твой брат, — сказал Арен.
— Да.
— Ты раньше не говорила.
— Ты не спрашивал. У нас работа всё время была интереснее.
Она произнесла это без обиды, но Арену захотелось вспомнить все вечера, когда они сидели здесь вдвоём. Он знал, как Лайа пьёт чай, каким карандашом правит расчёты, почему терпеть не может мерцание верхней лампы. Про брата не знал.
В дверь постучали. Нер просунул голову.
— Я к врачу сходил. До того, как вы оба начнёте. Жив, трудоспособен, приятен в общении.
Лайа показала ему карту.
— Вот сюда можешь отправить аппарат?
Нер подошёл, посмотрел координаты и покачал головой.
— Сегодня нет. Наземные машины на перевозках, мои дроны у ремонтников. Завтра заберу один. А сейчас готовлю орбитальный тягач.
— Зачем? — спросил Арен.
— Посмотреть сверху, что режет вам купола.
Арен поднялся.
— Ты только что из аварии.
— Я был в рабочем костюме. Проверку прошёл. Второй пилот отдыхал всю смену. Что ещё?
— Выше купола фронт может быть сильнее.
— Поэтому мы и поднимаем приборы. Или ты хочешь ждать следующего удара снизу?
Нер перевёл взгляд на Лайю.
— Дашь регистратор? С независимым питанием. Если эта дрянь глушит память, пусть у меня будет чем вернуться к разговору.
Она посмотрела на Арена, потом достала из шкафа небольшой серый блок.
— Дам. Но сначала вместе посмотрим ограничения. Весь маршрут, включая возврат.
Нер взял блок. Чужой жёлтой перчатки при нём уже не было.
Глава 3. За куполом
В ангаре пахло прогретой изоляцией. Под открытым брюхом тягача стояли две платформы, и с одной всё время кто-то кричал, чтобы на другой не включали питание.
Нер поднялся по трапу первым. Арен шёл за ним, задевая плечом страховочную сетку. В тесной кабине он сразу занял левое кресло. Брат посмотрел на него, ничего не сказал и ткнул пальцем в табличку: «Пилот».
Арен пересел.
— Вот теперь можем разговаривать, — сказал Нер.
Перед ними была старая приборная панель. Новые экраны прикрутили поверх прежних гнёзд, часть показаний по-прежнему выводилась на маленькие стрелочные приборы. Ручка бокового люка была обмотана светлой лентой. На потолке держалась фотография Земли, выцветшая до бледно-голубого пятна.
Арен показал на неё.
— До сих пор висит?
— Дешевле новой навигации.
Нер потянул ремни кресла, проверил крепление регистратора. Арен знал этот тягач с детства. Когда-то тот обслуживал орбитальный склад, потом возил приборы на верхние платформы, теперь поднимался несколько раз в год. Запасов топлива берегли больше, чем саму машину.
— Сколько человек можно взять? — спросил Арен.
— Со снятым грузовым отсеком — восемь. Если не хочешь, чтобы по дороге дышали по очереди.
— А на склад?
— Там двадцать лет нет рабочего жилого контура. Баллоны у нас на сутки. Топлива хватит подняться и сесть. Даже если склад цел, жить нам на нём негде.
Арен провёл рукой по краю кресла.
— Я рассчитывал хотя бы на этот вариант.
— Тогда не смотри на машину так, будто она виновата, что не вывезет город.
В кабину заглянула Данна. Она принесла жгут с двумя новыми разъёмами. Один положила Неру на колени, второй сразу воткнула в свободный порт.
— Контроль корпуса будет отдельный. Если основной экран начнёт врать, этот всё равно покажет, что у тебя отваливается.
— Очень ободряющий прибор.
— Для ободрения у тебя фотография. Руки убери.
Она вытеснила Арена из кресла, пролезла под панель. Оттуда донеслось короткое недовольное мычание.
— Кто ставил перемычку?
— Не я, — сказал Нер.
— Вижу. Ты хотя бы изоляцию до конца снимаешь.
Арен наклонился к люку.
— Данна, по северным приводам…
— Потом. Сейчас у меня человек собирается лететь. Северные приводы уже никуда не собираются.
Она вылезла с коротким оплавленным проводом. Показала Неру конец.
— Основной и резерв сидели на одной линии. Красивый резерв. Всё, теперь отдельно. Проверяй.
Нер отключил основной источник. Вспомогательный прибор остался гореть.
Данна удовлетворённо сунула старую перемычку в карман.
— Заберу. Кто делал, узнает свою работу.
Второй пилот, молчаливый Роан, принёс полётный лист. Они сверили точки разворота и допустимую нагрузку. Арен показал район, над которым Лайа обнаружила след фронта. Нер отметил его, но не включил в основной маршрут.
— Если будет спокойно, посмотрим с края. В середину этой штуки не полезу.
Арен уже приготовился требовать того же, но сдержался.
Перед выходом из кабины он коснулся плеча брата.
— У тебя руки дрожат.
Нер посмотрел на пальцы. Потом снял перчатки и положил ладони на панель.
— Уже нет. С врачом говорил. С Роаном тоже. Он может вести весь полёт, если понадобится.
— Может, пусть и ведёт?
— Арен, мне двадцать шесть.
— Я знаю.
— Тогда попробуй это помнить не только в день рождения.
Арен спустился по трапу. Снизу кабина выглядела игрушечной. В проёме ещё виднелось лицо Нера. Потом Роан закрыл люк.
В диспетчерской Лайа уже подключила наземные станции. На боковом экране шла связь с Элладой. Сейран прислал сообщение: «Внизу. Связь восстановили». Под ним была фотография мокрого носка. Лайа прочитала, фыркнула и убрала телефон.
Тягач вывели из ангара в стартовый шлюз. Через наружную камеру Арен видел, как закрылись створки, как машина медленно развернулась на пыльной площадке. За городом начиналась настоящая поверхность Марса: камень, песок, длинные тени от старых коммуникаций. Между куполами горели ходовые огни ремонтных платформ.
— Проверка голосом, — сказал Роан.
Нер повторил давление, состояние двигателя и запас воздуха. Голос звучал обычно. Арен с трудом усидел, когда тягач оторвался от площадки.
Первые минуты ничего не происходило. Город уменьшался на экране, становился похожим на несколько мутных пузырей, соединённых нитями переходов. Северная галерея была тёмной. С высоты повреждение почти не выделялось среди старых заплат.
Лайа вывела профиль полёта рядом с записью фронта. Они поднимались вдоль безопасного сектора, не приближаясь к месту пересечения дуг. Регистратор передавал данные пакетами; между ними на экране горело серое поле.
— Верхние станции вижу, — сообщил Нер. — Три отвечают, четвёртая молчит. Ищу склад.
Арен взглянул на Лайю. Она отрицательно качнула головой: пока никаких новых сигналов.
Над горизонтом появился Фобос. На записи он был меньше ногтя. Тягач дрогнул, камера перескочила на другой угол, затем выровнялась.
— Небольшая потеря ориентации, — сказал Роан. — Резерв ведёт.
Данна придвинулась к панели.
— По корпусу норма. Нер, основной контур управления не трогай, пока не сравним…
На изображении возникла красная линия.
Она прошла в стороне от тягача, слишком быстро, чтобы разглядеть начало. На секунду экран стал белым. В диспетчерской одновременно заговорили три человека.
Арен услышал голос Нера:
— Основной погас. Роан, бери вниз.
Из динамика донёсся тяжёлый удар. Камера показывала только ремень и край кресла. Нагрузочный график пошёл вверх.
— Разворачивайте в западный сектор, — сказала Лайа. — Красная линия уходит к северу. Запад чистый по двум станциям.
Ответа не было.
Арен нажал клавишу.
— Нер. Приём.
Ремень на экране дёрнулся. В углу мелькнула рука.
— Слышу, — ответил брат. — Камера сорвалась. Мы целы. Роан ведёт. Основная панель пустая, резерв есть.
Данна громко выдохнула через нос. Старую перемычку она всё ещё держала в руке.
Лайа назвала им маршрут снижения. Арен смотрел на показания и никак не мог понять, почему у тягача меняется скорость: двигатель работал ровно, Роан держал заданное положение, но расчёт расходился с измерениями.
— Тормозит, — сказал он.
— Вижу, — ответила Лайа.
— Не атмосферой. По профилю не сходится.
Она переключила масштаб. На кривой было несколько ровных ступеней.
— Как будто его ведут на посадку, — произнесла она.
Нер расслышал.
— Передайте вежливому диспетчеру, что место я выберу сам.
Нер говорил почти весело. Но цифры высоты на экране падали слишком быстро.
Тягач шёл к пустой впадине на юго-востоке.
К той самой, что отметил Сейран.
— Уходите поперёк, — сказал Арен. — Вы попали в её сектор.
— Пробуем.
На земле перед ними возникла полоса старой посадочной трассы. Роан вывел тягач на боковую тягу. В кабине кто-то коротко застонал. Из динамика пошёл треск, потом снова прорезался Нер:
— Вышли. Управление наше. Топлива мало. На штатную площадку не потянем, сядем у западных складов.
Данна уже вызывала наземную группу.
Тягач сел жёстко. На последнем метре его развернуло, одна стойка сложилась, корпус лёг на бок. Камера замерла, показывая пыль и нижний край окна. Несколько секунд Арен ничего не слышал, кроме собственного дыхания.
Потом Нер сказал:
— У Роана рука. Я в порядке. Дым из панели, отключаем питание. Люк сверху, выйдем сами.
Арен поднялся. Лайа схватила его за рукав.
— Здесь быстрее поможешь.
Он опустился обратно и передал спасателям состояние кабины, положение люка, оставшийся запас воздуха. Каждая фраза требовала усилия. Хотелось бежать туда, где лежал брат, хотя на машине туда было двадцать минут, а ремонтная группа уже подходила с другой стороны склада.
Когда на экране появился чужой шлем, Арен обнаружил, что раздавил ногтем кожу на собственном пальце.
Нера привезли в город через час. Он шёл сам, прижимая к груди независимый регистратор. На лбу у него наливалась большая ссадина. Роана увезли с переломом предплечья.
— Можешь сказать, что был прав, — предложил Нер.
Арен обнял его. Брат сначала застыл, потом неловко хлопнул по спине.
— Только не дави. Там синяк.
Арен отпустил.
В диспетчерской они просмотрели запись. Три раздельных канала подтвердили одно и то же: тягач захватила сила, направленная к узлу. По краю зоны воздействие быстро ослабло. Без отдельного управления они бы не ушли.
Данна положила на стол обгоревший разъём, который Нер вынес из кабины.
— Вот теперь можно поговорить про северные приводы. Это тот же тип пробоя. И происходит он не от тряски.
Лайа молчала, совмещая время импульсов. На двух записях — утренней и полётной — промежутки совпали.
Анкас пришёл сам. Выслушал Нера, спросил о Роане, о состоянии тягача. Данна сказала, что машину можно восстановить, но не сегодня и не без деталей, которые нужны городу.
— Сколько осталось исправных летательных аппаратов? — спросил Арен.
— Малые дроны и два транспортных планера для местных рейсов, — ответил Нер. — Выше атмосферы им некуда. Даже если соберём тягач обратно, там нас снова подхватят.
Анкас долго смотрел на траекторию.
— Теперь у вас есть место, — сказал он Арену. — И причина туда ехать. Машину дам завтра утром. Сегодня мне нужна она на перевозке медблока.
— До завтра может быть ещё фронт.
— Может. А в медблоке прямо сейчас заканчивается резервный воздух. Выбирай, кого оставим ждать.
Арен промолчал.
Он вернулся в лабораторию и поставил на карту кольцо радиуса, в котором потерял управление тягач. Наземный путь проходил далеко за его внешним краем. До впадины можно было добраться с запада, под прикрытием гряды. Оставалось понять, поможет ли гряда от того, что действовало и в воздухе.
Лайа сидела напротив. В руке у неё был телефон. Сейран снова перестал отвечать.
— Сначала отправим дроны, — сказал Арен.
— Я уже готовлю два. Один с проводной записью на катушку. Нер предложил.
Арен взглянул в сторону ангара.
— Ему надо отдохнуть.
— Он отдыхает. И может думать лёжа.
Она пододвинула ему планшет с предварительным составом группы. Четыре человека: Арен, Лайа, Данна, водитель Фарран. Нера в списке не было.
— Он сам отказался, — сказала Лайа, заметив его взгляд. — Сказал, что после сегодняшнего полёта будет дёргаться на каждую лампочку. Останется на связи.
Арен прочитал список ещё раз.
Вечером он помог Неру разобрать полётный костюм. Из кармана высыпалась мука, оставшаяся с утра. Нер посмотрел на белое пятно и вдруг сел на пол.
— Я сегодня всё время думал, что если хоть что-нибудь узнаю…
Он не договорил.
Арен сел рядом. В ангаре стучали инструменты, кто-то ругался из-за потерянного ключа. Вокруг продолжали работать, будто утренней аварии и не было.
— Её звали Ина, — сказал Арен.
Нер поднял голову.
— Женщину у пекарни. Нашли мужа. Ада записала.
Брат долго молчал. Потом спросил:
— Ему сказали, что она была не одна?
— Не знаю.
— Скажи. Что мы были рядом. Только без остального. Не надо ему про то, как мы старались.
Арен кивнул.
На следующее утро Фарран приехал к обсерватории на грузовой машине, ещё пахнувшей больничным бельём. На заднем борту осталась полоска пластыря с чьим-то именем. Фарран снял её ногтем, сложил и убрал в нагрудный карман.
— Топлива до места и обратно с запасом. Воздух проверил. Внутренний люк закрывать до щелчка, он любит изображать закрытый. Кто его не дожмёт, сам пойдёт снаружи поправлять.
Данна осмотрела машину и показала на второе крепление экрана.
— Вот это перевяжи.
Фарран молча достал инструмент. Его седые волосы были коротко острижены, на шее висели очки в металлической оправе. Когда-то он отвечал за подъёмные механизмы во всём городе. Теперь, как многие, работал там, где не хватало человека.
Лайа уложила контейнеры с приборами. Арен проверил список оборудования. Впервые за сутки он увидел в нём предметы, предназначенные для поиска, а не для заделывания новых дыр.
Нер подошёл к кабине и протянул ему маленький брелок-передатчик.
— Рабочий канал на отдельной батарее. Основной глохнет — жмёшь сюда. Если и этот замолчит, возвращайся по меткам. Не срезай.
— Ты мне маршрут объясняешь?
— Да. Потерпишь.
Арен пристегнул передатчик к рукаву.
Наружные ворота раскрылись. Машина медленно въехала в шлюз. За спиной остался город: герметичные переходы, тёмная северная галерея, освещённые окна учебного корпуса. Впереди, на старой карте, был чёрный круг без названия.
Фарран проверил давление в кабине и перевёл ход на малую скорость.
— Если кто собирался передумать, самое удобное место уже проехали, — сказал он.
Лайа пристегнулась. Данна поставила между коленями аварийный комплект. Арен посмотрел на утренний список живых, который ещё оставался открытым на телефоне, и убрал его.
Нужно было найти способ, чтобы этот список перестал укорачиваться.
Глава 4. Узел
На выезде из города пришлось пропустить колонну. Три машины везли людей из северного сектора к южным общежитиям. В первой за стеклом сидела девочка с пустой клеткой на коленях. Дверцу она держала закрытой обеими руками.
Фарран остановился у обочины и погасил верхний свет, чтобы не слепить встречных. Они ждали молча. Когда последняя машина прошла, Данна сказала:
— На обратном пути возьмём груз со склада. Воздух или лекарства. Пусть пустыми рейсами занимаются те, у кого машин больше.
Лайа отметила склад на карте. Ещё долго смотрела на дорогу, хотя колонна скрылась за грядой.
Дорога была размечена старыми металлическими стойками. Некоторые наклонились, у двух отсутствовали отражатели. Фарран водил здесь ещё до закрытия выработок и находил повороты раньше, чем их показывал навигатор. Иногда он снижал скорость без видимой причины; через секунду из пыли возникала промоина или острый обломок трубы.
— Ты часто сюда ездил? — спросил Арен.
— Раньше. Когда ещё считали, что любую сломанную вещь можно заменить новой.
— А круг во впадине видел?
— Проезжал мимо. Дорога к нему закрыта. Была табличка: «Служебный объект. Автоматический режим». Мы не любопытствовали.
Лайа повернулась к нему.
— Ты мог сказать вчера.
— Вчера я возил людей, а ты показывала мне точку на карте. Я не знал, что вас интересует старая запретка. В следующий раз хоть скажите, что ищете.
Арен открыл каталог. Вокруг объекта действительно была едва заметная серая окружность. Ни предупреждения, ни описания режима. При копировании старой карты сохранился контур, но исчезло объяснение.
Он показал экран Фаррану.
— Так узнаешь?
— Да. Въезд с юга. Туда нам не надо: дорогу давно провалило. С запада останемся наверху.
Через час они остановились за грядой. Фарран поставил машину носом к обратной дороге. Данна проверила аварийные комплекты и заставила каждого включить отдельный передатчик на рукаве.
Внешняя камера показывала округлую впадину среди низких каменных гряд. На дне лежал чёрный диск. Пыль вокруг него расходилась полосами, словно её много раз сметали от центра к краям. Сам диск был чистым.
Лайа послала первого дрона. Маленькая «Пчела» поднялась с крепления над кабиной, остановилась, проверяя ориентацию, и пошла вдоль гряды.
— К краю по касательной, — сказал Арен. — Не над центром.
Нер подтвердил из города. Он следил за полётом по отдельному каналу. Голос шёл с небольшой задержкой.
На расстоянии около ста метров от диска показания дальномера начали расходиться с изображением. Камера видела ровную поверхность, прибор сообщал о провале. Арен попросил остановиться.
— Второй аппарат, — сказала Лайа. — С другой стороны.
Картина повторилась. Различалась только глубина: каждый дальномер показывал свою. Обычная ошибка дала бы случайные скачки, а здесь числа менялись плавно, в зависимости от положения.
— Либо поверхность уводит сигнал, либо мы не там, где думаем, — сказал Арен.
— Машина на месте, — отозвался Фарран. — Если вдруг кому-нибудь понадобится простая точка зрения.
Данна выпустила из борта наземную тележку. На ней стояли камера, контактный датчик и катушка тонкого провода. Тележка ползла медленно. Провод оставлял на пыли извилистый след.
У самого края диска контактный датчик зарегистрировал вибрацию.
Арен увеличил запись. Два коротких промежутка повторялись с небольшим различием. Он сравнил их с утренним сигналом.
Лайа наклонилась к экрану так близко, что коснулась лбом его плеча.
— Есть, — сказала она. — Те же интервалы.
Никто не ответил сразу.
В городе у них были совпадающие линии на графиках. Здесь, под тележкой, работала вещь, связанная с тем, что ломало купола. Арен ожидал радости от находки. Вместо этого захотелось закрыть файл и отъехать подальше.
— Сейран на связи? — спросил он.
— Пакетный канал, — ответил Нер. — Отправляю. До живого разговора пока не пробились.
Лайа записала координаты тележки и попросила вернуть её на десять метров. Данна потянула катушку, выбирая слабину. Вибрация ослабла, но не исчезла.
— Старая станция работает, — сказал Арен. — Мы её просто не слушали.
— Теперь услышали, — ответила Данна. — Что делаем?
Он посмотрел на запас времени. Лайа ожидала новый сильный фронт примерно через два часа. Погрешность была слишком велика, чтобы полагаться на этот срок.
— Ставим датчики по краю. Без активного сканирования. Потом уходим и смотрим из города.
Они надели шлемы, проверили друг другу замки. Фарран остался в кабине. Выйдя через маленький шлюз, Арен почувствовал, как костюм ограничивает движения. Под ногами хрустнула старая корка. Снаружи звуки передавались через подошвы и перчатки; в наушниках было слышно собственное дыхание и голоса остальных.
Первый датчик Данна закрепила на обломке основания. Лайа поставила второй выше по склону. Арен двигался вдоль заранее проведённой границы, оставляя вешки. До диска было далеко, но глаз всё время цеплялся за его чистую поверхность.
У четвёртой точки он увидел следы креплений.
В камне торчали три ряда одинаковых гнёзд. По краям сохранились обломки металла, тёмного и матового. Здесь когда-то стояла конструкция, охватывавшая диск. Одна из опор уходила под пыль; на второй ещё можно было различить прямоугольную площадку обслуживания.
— Данна. Посмотри вправо от моей метки.
Она подошла, присела возле гнезда и провела перчаткой по краю.
— Сняли сверху. Болты целые, соединение разошлось выше. Или конструкцию унесло.
— Давно?
— По этому не скажу. Но делали люди. Ключ сюда самый обыкновенный войдёт.
Лайа нашла плиту с затёртой надписью. Снимок пришлось обработать прямо в кабине. Пока Фарран возился с контрастом, Арен стоял над плитой и пытался разглядеть буквы сквозь царапины.
На экране появился обрывок: «…согласование…приём…».
— Очень содержательная беседа, — заметила Данна.
— Сними без обработки тоже, — попросила Лайа. — Потом проверим, не дорисовали ли мы слова сами.
Они закончили кольцо и вернулись к машине. Арен успел снять шлем, когда пришёл ответ Сейрана.
В пакете были координаты похожего объекта у Эллады и короткий звуковой файл. На экране его можно было представить как цепочку импульсов: несколько коротких, пауза, два длинных. Сейран писал, что при приёме последовательности его измеритель почему-то переходил в режим подтверждения связи.