Дети Марса. Узел тишины
— Это запрос, — предположила Лайа. — По крайней мере, старый прибор считает его запросом.
Данна сразу повернулась к ней.
— Отвечать не будем.
— Я пока читаю.
Арен запустил сравнение. Последовательность совпала с частью ритма, записанного у диска. Только у узла не хватало последнего длинного импульса. На этом месте каждый раз возникала пауза.
Он вспомнил старые линии связи: если ответ не приходил, передатчик повторял запрос с большей мощностью.
— Он ждёт подтверждения.
— Или мы красиво разложили шум, — сказала Данна. — У нас тут целая машина людей, которые очень хотят найти понятную штуку.
Лайа ещё дважды сверила сигналы и повернула экран к Данне.
— Тот же интервал, тот же пропуск. Не случайный шум. Проверим коротким импульсом с дрона, подальше от машины. Снаружи никого.
Данна посмотрела на Арена.
— Ответим — это будет второе испытание. Разрешено одно.
Он мог приказать собираться. Данные были, связь с фронтом подтверждалась, город ждал. Но следующий раз потребовал бы ещё одной машины, ещё одного комплекта воздуха, ещё одного согласования. А у этого неизвестного устройства, возможно, был простой запрос, который они могли завершить сейчас.
— Один импульс минимальной мощности, — сказал Арен. — Потом независимо от результата уходим.
Данна не согласилась вслух. Записала время и своё возражение в журнал.
«Пчела» переместилась за диск, подальше от людей. Нер перепроверил, что передатчик не связан с городской сетью. Лайа выставила длительность. Арен подтвердил запуск.
На чёрной поверхности появились линии.
Они не светились. Скорее отражение пыльного неба распалось на правильные участки. По краю прошли две симметричные дуги. На датчиках выросла нагрузка.
— Стоп передачи, — сказала Данна.
Нер уже отключил передатчик. Изображение не изменилось.
Машину слегка качнуло. Фарран включил тягу, но колёса на мгновение пробуксовали на месте. На дне чаши поднялась пыль. Она двигалась против ветра, к диску.
Арен увидел на телеметрии знакомый профиль торможения.
— Назад. Сейчас.
Фарран дал машине отойти под углом. Гусеничная лента заскрежетала по камню. Их потянуло в сторону, затем отпустило. Данна схватила открытый ящик с инструментами, не дав ему ударить Лайю.
Один из дронов исчез с экрана. Второй продолжал передавать, но его высота уменьшалась, хотя двигатель работал на подъём.
— Первый потерян, — сообщил Нер. — Второй увожу.
— Не трать батарею, сажай где есть! — сказала Данна.
Дрон упал на склон за диском. Камера показывала пыль, обломок опоры и часть чёрного неба. Через секунду в поле зрения оказалось что-то белое.
Снег.
Арен моргнул. Белая поверхность была гладкой, с серыми полосами. Над ней стояла металлическая стойка. Изображение продержалось несколько мгновений, распалось на тёмные квадраты, и снова появилась марсианская пыль.
В кабине никто не говорил.
Фарран увёл машину за гряду. Там нагрузка вернулась к обычной. Он включил тормоз и снял руки с управления.
— Один импульс, — повторил он. — Хорошо, что не два.
Арен смотрел на запись.
Лайа остановила кадр со стойкой. На её верхней перекладине висел обрывок материала. Тень падала в сторону, которой не соответствовало положение Солнца над их впадиной.
— Это камера переключилась? — спросил Арен.
— У дрона одна камера, — ответил Нер. — Запись идёт с неё. Я не знаю, что вы увидели, но чужого потока туда подмешать было неоткуда.
Данна положила перед Ареном планшет.
— Время воздействия, расход, потери. Подпиши.
Арен подписал журнал. У него было доказательство чего-то большего, чем связь с фронтом. Но по лицу Данны он понял: сейчас не время говорить об этом.
Лайа продолжала изучать белый кадр.
— Смотри на нижний правый угол, — попросила она.
Возле стойки виднелся прямоугольник с закруглённым краем. На нём было три тёмных отверстия.
Такие же отверстия Арен видел в гнёздах старых опор.
Они подождали, пока датчики на склоне перестали показывать отклонение. Диск снова стал ровным и чёрным. Передатчик был отключён, но каждые несколько минут по отдельному каналу приходил короткий ответ. Раньше его не было.
Данна запретила второй выход.
— Забираем только то, что можно подтянуть проводом. Остальное оставляем. Если вернёмся, найдём.
Наземная тележка была цела. Она стояла возле первой метки, зацепившись колесом за обломок. Данна медленно вытянула её к машине. Рядом с колесом по пыли волочилась чёрная пластина величиной с ладонь.
Лайа заметила её первой.
— Останови.
На пластине были неглубокие борозды. Пыль не держалась на поверхности. Когда тележку развернули, пластина сдвинулась, и датчик возле диска зарегистрировал короткий импульс.
Данна откинулась на спинку кресла.
— Так. Это теперь тоже не трогаем.
— Она у тележки под колесом. Мы уже её сдвинули, — сказала Лайа.
— Значит, вернём на место.
Арен сравнил момент сдвига с сигналом. Совпадение было точным.
— Подожди. Пусть тележка отойдёт от неё на метр.
Данна посмотрела на него, но выполнила. Пластина осталась лежать. Сигнал прекратился.
— Она отражает запрос? — спросила Лайа.
— Или закрывает цепь, когда рядом наш датчик, — ответил он.
Они смогли осмотреть пластину камерой. Один край был оплавлен, другой заканчивался ровным разъёмом. Это была деталь, выломанная из старой конструкции. На ней не было ни одной царапины, которую можно было бы уверенно принять за букву.
Арен проверил расстояние до диска. Пластина лежала снаружи отмеченной зоны; тележка столкнула её всего на несколько сантиметров.
— Заберём в экранном контейнере. Без подключения к питанию.
Данна повернулась к Лайе.
— Тебе тоже кажется, что потерянный дрон надо обязательно оправдать находкой?
Лайа долго смотрела на пластину.
— Да. Если сможем отдельно проверить её, больше не придётся каждый вопрос задавать всему объекту. Но контейнер сначала проверим пустым, здесь. И повезём на наружном креплении.
Данна провела ладонью по лицу. Потом достала тяжёлый ящик.
На проверку ушло сорок минут. Пластину подняли манипулятором, уложили внутрь, закрыли экран. Сигнал исчез. Когда крышку приоткрыли на толщину пальца, появился снова. Данна защёлкнула все замки и проверила каждый отдельно.
— Никто не открывает это в городе без меня.
— Согласен, — сказал Арен.
— Ты это уже говорил про один опыт.
Он не нашёл, что ответить.
На обратном пути они забрали со склада кислородные кассеты. Фарран грузил их молча, прижимая каждый фиксатор коленом. Лайа осталась у внешнего контейнера и наблюдала за отдельным датчиком.
Арен стоял между машиной и складом. Над горизонтом снова прошла красная полоса. Далеко, почти у самого края неба. До города оставалось двадцать минут.
Он вызвал Нера.
— Предупреди северный и восточный секторы. Есть визуальный фронт.
На этот раз общая тревога сработала сразу. В наушниках раздался голос диспетчера: людям у наружных стен предписывали перейти за внутренние перегородки.
Арен смотрел на таймер. Семнадцать секунд. Двадцать три. Почти минута.
Потом Нер сказал:
— Восточная опора получила нагрузку. Людей увели. Пострадавших пока нет.
Арен прислонился к борту.
Лайа подошла, подняв планшет.
— Смотри. Диск ответил до фронта. Отдельным сигналом. Не тем, что шёл утром.
Он увидел короткую последовательность: несколько импульсов, пауза, подтверждение.
То самое, которое они отправили.
Фарран закончил крепить груз и позвал их в машину. Арен ещё несколько секунд смотрел на экран. Теперь узел умел узнавать их запрос. Но они по-прежнему не знали, что именно у него попросили.
Глава 5. Неполная карта
Ворота ремонтного двора пришлось открывать вручную. Привод сняли для больничного подъёмника, а человек, который знал, где лежит запасной ключ, ушёл искать сестру. Фарран выгрузил кислород, вернулся в кабину и сказал, что сегодня больше никуда не поедет.
— Даже если конец света? — спросил Нер.
— Тогда тем более. У меня заднее колесо на честном слове.
Он произнёс это без улыбки. Нер заглянул под машину и перестал шутить.
Контейнер с чёрной пластиной оставили на наружной площадке, в старой камере испытания двигателей. От жилых помещений её отделяли два пустых склада и земляная насыпь. Данна сняла с ворот табличку «Проход свободен», заперла их и только после этого позволила Лайе подключить приборы.
Арену казалось, что они теряют время. Он сам предложил место, сам согласился с проверками, но, пока Данна обходила стену с измерителем, успел трижды посмотреть сообщения из Эллады. Последнее пришло сорок минут назад. Сейран просил чертёж креплений, найденных у круга.
Внутри закрытого контейнера пластина молчала.
— Пусть так и лежит, — сказала Данна. — Нам сначала нужно понять, что мы привезли.
— Именно для этого её придётся открыть.
— В камере. Завтра. С работающей защитой.
Она указала на пустые гнёзда в распределительном шкафу. Из шести силовых блоков осталось два.
— Где остальные?
— Там же, где привод ворот. Лечит людей.
Арен позвонил Анкасу. Тот ответил с чужого терминала; за его спиной грузчики перекатывали бак через порог.
— Нет, — сказал он, выслушав просьбу.
— Я ещё не назвал количество.
— Ты назвал место. В ремонтном дворе у вас отдельный контур. Для его запуска нужно забрать четыре преобразователя с действующих установок. Я знаю, сколько их осталось.
— Тогда два. Ограничим мощность.
— Что это даст?
Арен вывел на экран кадр со снегом. На фоне белого склона темнела металлическая стойка. Картинка была плохая, несколько полос перекрывали верхний край. На маленьком экране снег походил на помеху.
Анкас смотрел долго.
— Другой район?
— Возможно, вообще другая планета.
— Мне нужна не догадка.
— Другого ответа у меня пока нет. Камера сняла снег там, где его быть не должно. Хочу отправить груз и проверить, куда он попадёт.
За спиной Анкаса кто-то попросил подвинуться. Он прижал терминал к груди, помог протащить бак и вернулся к разговору.
— Один преобразователь с учебного стенда. Второй — из моего резервного кабинета связи. Медицинские не трогать. Если оба сгорят, новых не будет.
— Спасибо.
— Покажи мне груз, который вернулся. Потом поговорим о людях.
Связь отключилась. Арен застыл с поднятой рукой. Он не успел возразить, что ещё не предлагал отправлять людей: Анкас сразу понял, к чему шёл разговор.
На преобразователях стояли инвентарные номера, нанесённые рукой Фаррана. Старик узнал их, когда Нер привёз детали на тележке.
— А этот я списал.
— Когда?
— Лет пять назад. У него изоляция плыла при нагреве.
Нер посмотрел на бирку «Исправен».
— Вероятно, выздоровел.
Фарран потянулся за инструментом. Данна поставила перед ним табурет и заставила сначала поесть. Он спорил до тех пор, пока не увидел суп. Суп принесли из столовой в ведре с крышкой; ложек не хватало, и Арен ждал, пока освободится чужая.
Во время ужина Лайа подсела к Фаррану и показала ему снимок полустёртой таблички.
— Вы сказали: автоматический режим. А что там работало?
— При мне ничего. Объект стоял на балансе дорожной службы. Мы ограждение чинили.
— Почему дорожной?
— Потому что вокруг дорога. Учёные от него отказались, энергетики тоже. Кому-то пришлось принять.
Он увеличил снимок двумя пальцами.
— Вот это место видел. Только буквы были целее.
— Помните?
Фарран покачал головой.
— Не буду врать. Там ещё журнал был. Бумажный, в металлическом ящике. Его забрали, когда объединяли участки.
— В городской архив?
— В контору к Вессе. Она ничего в архив не отдаёт. Говорит, оттуда потом не получишь.
Весса работала теперь в пункте распределения одеял. На вопрос о журнале она ответила, что он стоит в третьем шкафу снизу, если шкаф ещё стоит. Старая дорожная контора находилась в закрытом секторе, но её документы перевезли задолго до аварии. Через час Нер принёс три коробки, пахнувшие сухой пылью.
В журнале обнаружились расходы краски, замена двух стоек и жалоба на подростков, которые катались по наклонному борту. Схем не было. Между последними страницами лежал сложенный акт передачи имущества.
Лайа развернула его под лампой.
«Приёмно-согласующая площадка 4. Внешний контур. Режим сохранения. Самостоятельное подключение потребителей запрещено».
Ниже шёл список: ограждение, восемь опор, контрольный шкаф, две координатные кассеты.
— Две, — сказала Лайа.
Арен подвинул к ней снимок пластины. На боку виднелась узкая выемка. Он принял её за след разрушения, но на рисунке из акта такая же выемка была частью крепления.
— Кассета?
— Похожа.
— А где вторая?
— Возможно, внутри узла. Возможно, давно снята. Здесь не написано.
На обороте нашлось то, ради чего стоило перебрать все коробки: перечень старых обозначений, сопоставленных с новыми. Номер площадки связывался с двумя строками машинного каталога. Один адрес заканчивался буквой Б, другой — С.
Лайа перенесла номера в терминал. Старый справочник открывался с задержкой; половина ссылок вела в пустоту. Но таблица формата уцелела. Значения на пластине, которые они считали случайной последовательностью, занимали места, отведённые под координаты принимающей станции.
— Белый и сухой, — прочитал Нер через её плечо.
— Откуда ты взял?
— Б и С. Для удобства.
— Это могут быть номера комплектаций.
— Тогда переименуем. Пока на одном снег. Второго мы не видели.
Условные названия прижились раньше, чем Лайа успела возразить. Данна написала их мелом на двух контейнерах для проб, поставила вопросительные знаки и велела больше ничего не называть открытием до испытаний.
К полуночи Фарран восстановил один преобразователь. Второй пришлось разобрать на детали. Данна пересчитала нагрузку и согласилась на короткие сеансы. Камера могла защитить их от излучения и выброса осколков; от того, что тянуло машину у узла, её стены могли не помочь.
Поэтому внутри оставляли только пластину, передатчик и маленькую гусеничную платформу. Люди должны были находиться за насыпью, в кабине тягача с работающим двигателем.
— Если появится такое же усилие, уходим, — сказала Данна.
— Я помню.
— Ты помнил и на площадке.
Она не повысила голос. От этого ответить было труднее. Арен взял лист испытаний и рядом со своей подписью оставил место для её решения.
— Кнопка остановки у каждого. Согласия моего не ждать.
Данна прочла, дописала: «В том числе при потере связи» — и подписала.
Когда все разошлись, Лайа осталась у стола. Она снова открыла старый справочник, хотя Арен видел, что взгляд у неё уже не держится на строках.
— Ты спала после аварии?
— Немного.
— Сколько — немного?
— Не начинай. Нер тоже так спрашивает?
Арен сел напротив.
Лайа потерла глаза. На тыльной стороне ладони осталась чернильная полоса от журнала.
— Четыре часа. За два раза. Этого мало, я знаю.
— Здесь есть комната дежурного.
— Там Фарран.
— Он ушёл домой.
— Значит, Данна.
— Данна спит сидя, потому что не доверяет отремонтированному преобразователю.
Лайа впервые за вечер улыбнулась.
Комната оказалась свободной. На узкой койке лежали свёрнутые матрасы; Арен переложил их на пол. Под подушкой нашлась старая книжка с оторванной обложкой. Лайа раскрыла её на середине: человек ехал к морю, чтобы выяснить, почему сестра перестала отвечать на письма.
— Неудачный выбор, — сказала она и закрыла книжку.
Арен не стал спрашивать про Сейрана. Терминал в её руке уже всё объяснял.
— Раньше мы могли добраться до Эллады за семь часов, — сказала она. — Мне всё казалось, что долго. Ехать туда на выходные, обратно, потом неделю отсыпаться. Мы почти перестали видеться.
— Вы разговаривали.
— Разговаривали. Он показывал, что сломалось. Я показывала, что не работает у меня. Хорошие семейные вечера.
Она положила терминал экраном вверх на край койки.
— Он звал меня весной. Я отказалась. У нас тогда был запуск.
Арен помнил тот запуск. Они просидели в лаборатории двое суток; на третьи он достал из закрытой столовой пирог и принёс его в коробке для датчиков. Лайа смеялась, потому что на коробке было написано «Не переворачивать». Он считал тот вечер одним из лучших за год.
— Ты мне не сказала.
— Я не обязана была объяснять тебе, почему остаюсь работать.
— Да.
Она подвинула ноги, освобождая место. Арен сел на край койки. Между ними осталось меньше ладони. До аварии ему потребовался бы час, чтобы решить, можно ли взять её за руку. Теперь он просто взял. Лайа не отняла руку, но и не повернулась к нему.
Несколько минут они слушали, как за стеной Данна проверяет защёлки.
Терминал мигнул.
Сейран прислал голосовое сообщение. На записи что-то гремело, и первые слова потерялись.
«…нижний переход залило. Не страшно, насос нашли. Лай, у нас твои координаты совпали с южной площадкой. Не трогайте второй адрес, пока я не пришлю старую схему. Там не две независимые линии. Повторяю: не независимые».
Последовал шум, затем чужой голос: «Сейран, давай!»
Запись оборвалась.
Лайа сразу позвонила. Соединения не было. Она набрала текст, стёрла половину, отправила: «Принято. Второй не включаем. Жду схему. Где ты сейчас?»
— Останься, — сказала она, когда Арен поднялся.
Он сел обратно.
Она уснула в куртке, прикрыв терминал ладонью. Арен сидел рядом ещё полчаса. На экране так и не появилось подтверждение доставки.
Утром карту повесили на стену камеры. На ней было больше пустого, чем линий. Аркадия, Эллада, две площадки, два адреса. Лайа соединила адреса пунктиром и рядом написала слова брата.
Нер принёс ещё одну коробку из дорожной конторы. На дне лежала фотография: молодые люди стояли у чёрного круга, один держал в руках прибор, другой — ребёнка. За ними высилась рама, от которой теперь оставались только крепления.
Снимок был сделан на Марсе. Это выдавали скафандры, хотя забрала у всех были прозрачные и лица хорошо различались. Арен наклонился ближе. Ребёнок держал небольшую ветку с широкими листьями.
Дата на обороте относилась ко времени до обрыва земной связи.
Никто не заговорил сразу. Нер перестал перебирать бумаги.
Фарран первым повернул фотографию к свету.
— Раму они потом разобрали, — сказал он. — У меня в накладной было восемь стоек. На снимке двенадцать.
Арен смотрел на листья. Они были слишком большими для местных оранжерей, но это ещё ничего не доказывало. Растение могли вырастить, привезти, сделать из ткани ради фотографии. Он перебрал все объяснения, прежде чем позволил себе самое простое.
Кто-то уже пользовался этой дорогой.
Лайа сняла со стены карту и вписала под двумя адресами одно слово: «Земля?»
Знак вопроса она обвела дважды.
Глава 6. Первый ответ
Первую попытку отменили из-за чашки.
Кто-то оставил её на ограждении камеры, и, когда Данна включила питание, чашка медленно поползла к краю. На измерителях ещё ничего не изменилось. Фарран заметил движение в наружную камеру и ударил по аварийному выключателю.
Чашка упала уже после отключения.
— Сколько было? — спросила Лайа.
— Двадцать процентов от расчётного, — ответила Данна.
Арен смотрел на разбитую керамику. Ещё минуту назад он собирался предложить поднять мощность: пластина не отвечала, а окно наблюдения стоило им энергии, которой хватило бы на час работы обогрева в приёмном пункте.
— Переносим к узлу, — сказал он.
Данна убрала руку с выключателя.
— Да.
Никто не стал обсуждать потерянное утро. Они разрядили оборудование, проверили контейнер, сняли преобразователь и загрузили всё обратно. В журнале Арен написал: «Камера непригодна». Подробное объяснение заняло ещё полстраницы.
На площадке за городом уже работала дорожная бригада. Фарран передал ей фотографии старых фундаментов. Две опоры обнаружились под песком; остальные предстояло искать. Люди расчистили западный подход и закрепили площадку для тягача. Водитель соседней машины спросил, собираются ли здесь строить новый купол.
— Проверяем старую установку, — ответил Арен.
— Я это вижу. Купол будет?
— Пока не знаю.
Водитель кивнул — точно так же, как кивал на прежние уклончивые ответы начальства. Арен хотел задержать его и объяснить, но рядом заглох компрессор, а Лайа уже звала к стойке управления.
Пластину установили в найденное у основания рамы гнездо. Она вошла без усилия. Дистанционный захват отпустил её и отъехал. На дисплее появился ответ, которого не было в камере: длинная строка с повторяющимся блоком в конце.
— Не передаём ничего, — напомнила Данна.
Лайа подняла обе руки над пультом.
Узел опрашивал кассету сам. Нер сравнил запись с архивным справочником и нашёл поле состояния. Часть значений была понятна: питание, доступность адреса, отказ внешнего контура. Остальные оставались набором цифр.
У первого адреса стоял признак готовности. Второй отвечал короткими сериями с одинаковым промежутком. Лайа пометила их разными цветами.
— Брат был прав. Они используют один участок.
— Отсюда до развилки? — спросил Нер.
— Возможно. Схемы ещё нет.
Проверяли первый адрес. Второй отключили в своём передатчике физически: Данна вынула перемычку и положила её в нагрудный карман. Это не мешало древней установке работать самостоятельно, но исключало случайную команду с их стороны.
Для пробы Фарран собрал тележку на четырёх широких колёсах. На ней стояли камера, часы, датчик давления и две закрытые банки. Одна была пустой, вторую наполнили окрашенным песком. За тележкой тянулся тонкий трос с метками через каждые полметра.
Арен проверил, что лебёдка вращается в обе стороны. Ему хотелось положить на тележку что-нибудь личное — записку, фотографию, монету, — и от этого желания стало неловко. Тележка была прибором. Никто ещё не знал, сможет ли она вернуться.
Лайа послала запрос готовности.
Над кругом поднялась светлая вертикальная полоса. Она расширилась до прямоугольника с рваными краями. Сквозь него был виден склон: снег, чёрные камни, половина металлической стойки. Изображение дрожало, но предметы не расплывались. Тень от стойки медленно уходила вправо.
Нер выдохнул в микрофон. Арен только тогда понял, что сам задержал дыхание.
— Запись идёт, — сказала Данна.
Тележка тронулась. У границы её передние колёса на секунду исчезли. Задние продолжали стоять на Марсе. Трос провис, затем снова натянулся.
Из динамика донёсся удар.
Камера на тележке показывала снег совсем близко. Платформа накренилась: одно колесо попало в углубление, которого снаружи не было видно.
— Тяни, — сказала Лайа.
Нер включил лебёдку. Тележка дёрнулась, заднее колесо пробуксовало, переднее поднялось на край. На красный камень высыпался белый снег.
Никто не подошёл к ней сразу. Данна закрыла передачу и дождалась, пока полоса исчезнет. Потом маленький погрузчик перевёз тележку в прозрачный карантинный бокс.
Давление в боксе выросло. Снег таял на нагретом металле и тут же вскипал при низком внешнем давлении, пока автоматика не закрыла клапан. Внутри осталось несколько капель.