— Я никуда не лезу… — виновато опустила глаза Жанна.
— Скоро Новый год, — продолжила Ольга. — Хотелось бы завершить это дело до него, но многое остаётся непонятным. Не верю я, что не было ни одного свидетеля.
Уже под утро Женя с Жанной возвращались домой на такси.
— Мы полетим на похороны в Калининград? — спросила она его.
— Полетим. Всё равно пару дней мы не заняты ничем, — согласился Женя. — Теперь всю работу перевёл на дистанционную. Только завтра с утра заеду в офис, и к обеду можно лететь.
— Хорошо, — сказала Жанна.
Спала она неспокойно. Снились кошмары: страшные бодибилдеры в амулетах, Шустров, таскающий какие-то мешки, хохочущая Адольфия и плачущая Элла, на которую кричал Всеволод. Долго спать не получилось — будильник прозвенел в семь утра. Женя уже вовсю собирался в офис. Билеты на самолёт были заказаны на час дня, и нужно было успеть всё подготовить. Раздался звонок: звонила Роза и говорила, что ждёт Жанну в офисе — опять возникли проблемы с молодыми художниками. Кого-то нужно было вдохновить, у кого-то появился комплекс неполноценности.
Потратив в офисе кучу времени, Жанна мчалась на огромной скорости в посёлок. У неё оставалось буквально два часа, чтобы собраться. Женя ждал и начинал нервничать.
Быстро закончив дела и собрав вещи, они наконец выехали. Регистрация прошла быстро, они сели в самолёт и полетели. В полёте Женя выдохнул, а Жанна, положив голову ему на плечо, спокойно уснула.
Полет прошёл хорошо. Калининград встретил их снегопадом. Удивительно, что он начался перед посадкой — иначе неизвестно, сколько пришлось бы кружить в воздухе. Жанна настолько погрузилась в мысли о расследовании, что забыла сообщить Шустрову об их приезде. Она быстро набрала номер Ирины, дочери Адольфии.
— Ирина, это Жанна! Добрый день!
— Жанночка, я узнала тебя! — отозвалась та.
— Ирина, я забыла позвонить, но мы с мужем уже прилетели в Калининград и едем к вам.
— Боже, Жанна, это прекрасно! — обрадовалась Ирина. — Адольфия хотела, чтобы вы непременно приехали! Ждём!
Добравшись до поместья, Жанна заметила, что весь дом погружён в полумрак. Смеркалось, и от этого он казался ещё мрачнее и больше. Войдя внутрь, Поплавские увидели траурное убранство: все зеркала закрыты, повсюду венки, вместо ламп — свечи. В холле царила гробовая тишина. Лишь на кухне гремели чашками. Управляющая открыла дверь и сказала, что доложит госпоже Ирине об их приезде. Жанна и Женя остались ждать на гостевом диване.
Послышались лёгкие шаги — в холл вышла Ирина. При свете свечей её лицо казалось ещё более осунувшимся.
— Ах, Жанна!.. — девушки обнялись.
— Держись, Ирина! — сказала Жанна. — Как Эльвира?
— Держится. В основном сидит в своей комнате с парнем и не выходит. Завтра похороны… — Ирина вздохнула. — Ах, что это я! Сейчас распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату.
— Та, в которой я жила, нас с мужем вполне устроит, — сказала Жанна.
— Хорошо. Одну минуту! — Ирина бросилась к прислуге. — Катерина, принеси гостям чай! Пусть отдохнут, пока ждут приготовления комнаты!
Женя огляделся — убранство дома Адольфии ему нравилось. Оценил библиотеку, картины, уют. Тяжёлые оранжевые шторы идеально сочетались с бледно-жёлтым тюлем. Пока он разглядывал гостиную, за спиной раздался кашель:
— Кхе-кхе. Добро пожаловать, — сказал Шустров.
— Добрый день, Игорь, — Женя пожал ему руку.
— Хорошо, что прилетели, но могли бы и позвонить. Все с утра на нервах, — холодно бросил лейтенант.
«Так даже лучше», — мелькнуло у Жанны в голове. Вслух же она произнесла:
— Мы очень торопились, простите. Мы всего на пару дней — после похорон сразу улетим.
— Я тоже возвращаюсь в Москву, — ответил Шустров — Здесь делать нечего.
— Вы думаете, семье Адольфии ничего не угрожает? А наследство?
— Наследство перейдёт к дочери. Но убийце не нужен бизнес — ему была важна тайна, которую они со Всеволодом хранили. Хотя зачем старика убили — загадка…
— Да, непонятно, — Жанна провела пальцем по краю стола. — Непонятно, зачем он в предсмертных судорогах отдавал амулет и кричал, что я должна кого-то спасти… Чем я могу помочь?
— Предсмертный бред, — ответил Шустров.
— Но мы же раскопали связь Эллы и Всеволода. Майор Ширяева рассказывала про допрос экономки? — встрял Женя.
— Да. Старуха ненавидела этого упыря, — Шустров усмехнулся.
— Она его любила… — тихо сказала Жанна.
— Любила?! — лейтенант ударил кулаком по подлокотнику. — И позволила вытирать об себя ноги? Странная любовь! Узнав, что он не признаёт сына, могла послать его к чёрту! А она — жила на его деньги, притворялась экономкой… Не уважаю!
— Мы не вправе её судить! — Жанна встала, сжимая кулаки.
— Это ещё почему?
— Во-первых, она старше. Во-вторых, мы не знаем, как поступили бы на её месте.
В гостиной повисла тишина. Каждый ушёл в свои мысли. Паузу прервала горничная:
— Комната господ Поплавских готова.
— До ужина, лейтенант, — Женя взял Жанну за руку, и они вышли.
Шустров остался один. Что с ним было все две недели, когда уехала Жанна? В ту ночь он ликовал. Он взял реванш. Да, пусть Жанна оказалась умной и порядочной женщиной, но он смог её обнять и даже поцеловать. Сначала он ликовал, но потом ему стало неловко. На утро стало совсем плохо: после алкоголя у него всегда жутко болела голова, и он ненавидел это время. Выпив аспирин, ему полегчало, и по мере того как облегчалась голова, с таким же темпом нарастало чувство стыда за содеянное.
А если бы у них что-то произошло ночью? Если бы Жанна изменила с ним своему мужу? Разрушенный брак и отношения — она бы никогда не стала встречаться с таким, как Шустров. Ну, может быть, первое время, а потом? У него — вечные трупы и работа по вызовам, ненормированный график от слова совсем, бешеный режим. А она? Художники, галерея, красивые рестораны, показы, дорогие магазины и шоппинг в ЦУМ. Да у него и зарплаты такой нет, какие ценники в этом ЦУМе! Он видел фотки в её соцсетях: на день рождения они с мужем пошли в самый пафосный ресторан Москвы — «Палаццо Дукале», обалдеть! Он ей заказал торт и снял целый зал! Да сколько же зарабатывают эти айтишники?! А её галерея, какой портрет? Да про этот подарок на полстены здания писали чуть ли не все газеты. Он уже молчит, что дарить брюлики для подруги и Swarovski — это для них ну просто милая безделушка! И главное, она это воспринимает как само собой разумеющееся!
А он, что он ей может предложить? «Дорогая, какую пиццу ты предпочитаешь? Пеперони или деревенскую?» Смешно! Он себе на кожаную куртку зарабатывал полгода, а потом ещё собирал бонусы «Спасибо» от Сбербанка, чтобы купить дешевле. И то его обманули, списали не всё. О какой Жанне он может мечтать? А потом, если подумать, то с милым и рай в шалаше, если бы он был для неё милым…
Вспомнив про прошлые отношения и разбитую любовь к Ольге Ширяевой, Шустрова перекосило. Там была действительно любовь, может, она ещё и осталась, но два мента в доме — это перебор… И Шустров решил оставить всё как есть, решил не рушить чужие жизни и тем более свою, решил, что не будет тратить времени на сантименты, а там как уж карта ляжет. Тем более Адольфия ему нагадала настоящую и искреннюю любовь, а в эзотерику наш герой верил.
В комнате Женя тут же улегся на кровать и растянулся:
— Наконец-то! — сказал он.
— Женечка, ну и погодка, — Жанна подошла к окну и всматривалась в заснеженную даль.
— Да, не май месяц, — согласился муж. — Скоро ужин?
— Вроде да. Чем займёмся? — спросила Жанна.
— Ну, у меня есть одна мысль… — сказал муж, строя Жанне глазки и маня её к себе.
— Нет, Жень, — смотри, как отсюда виден город, весь в огнях. Давай после похорон останемся на денёк, погуляем. Осталось буквально несколько дней до Нового года, красиво… — сказала она, всматриваясь в даль.
— Угу… — Женя медленно погружался в сон, как вдруг Жанна вскрикнула:
— Что такое? — Он подскочил на кровати.
— Женя! Я кого-то видела у дома, какая-то женская фигура! — сказала испуганная Жанна, отскочив от окна.
— Где? — Женя подбежал к окну вместе с Жанной, но в окне видно было только снег. — Тебе показалось, милая, — сказал он, обнимая её.
— Видимо, да… — У Жанны бешено колотилось сердце…
К ужину спустились не все. За столом сидели только Жанна, Женя, Игорь и Ирина. Эльвира уехала со своим парнем и сказала, что приедет завтра на похороны. Девушка уже давно стала самостоятельной. В этом году они заканчивали колледж и вместе с женихом хотели ехать поступать учиться в Сорбонну.
— Как продвигается расследование? — спросила Ирина.
— Продвигается, — сказал Шустров. — Ирина, я после похорон уеду из Калининграда. Моё присутствие необязательно, лично вам ничего не угрожает. Если будут какие-то вопросы, свяжемся по телефону.
— Если вы в этом уверены, господин лейтенант, — сказала она и, обратившись к Жанне, продолжила: — Жанна, мама тебе оставила письмо. Просила передать лично в руки. Если бы ты не приехала, я бы отдала его через лейтенанта.
— Письмо? — удивилась Жанна. — Адольфия успела его написать?
— Да. Оно в её комнате. После ужина сходим за ним вместе. Или я принесу, если боишься…
— Я пойду с тобой, — сказала Жанна.
После ужина Женя пожаловался на головную боль и ушёл в комнату, а Жанна и Ирина направились в покои Адольфии. Комната была очень эпичная. Золотистые стены завешаны картинами в дорогих рамах. Кровать в будуарном стиле, застеленная фиолетовым бархатом с балдахином, увенчанным короной из изумрудов и бриллиантов. На окнах — золотые шторы, а всё пространство у стекла заполнено цветами. Горшочки самодельной формы: фарфоровые, глиняные, хрустальные, разных размеров — все в буйстве зелени и соцветий. Жанна ахнула. Рядом с кроватью стоял дубовый стол, а на нём — массивный чемодан с множеством замков. Сверху лежало письмо с надписью: «Жанне».
— Это мне? — не поняла Жанна.
— Да. Письмо и этот саквояж — тебе, — ответила Ирина.
Жанна потянулась к чемодану, но Ирина остановила её:
— Сначала прочти письмо.
— Хорошо, — сказала та и развернула конверт.
«Дорогая моя Жанночка!
Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых. Это не завещание, милая, это моё тебе послание. То, что ты увидишь в саквояже, не должно тебя смутить.
Тебя выбрал Всеволод, детка. Все амулеты, которые лежат в этом саквояже, обладают особой силой. Каждый заряжен на разные потребности, и они действительно магические. Тебе нужно передать всё, что тут есть, одному очень мудрому человеку в Москве, одному моему хорошему другу. Дело в том, что не каждый человек сможет взять этот саквояж — только тот, кто обладает особой энергетикой, сможет это сделать. В тебе есть этот свет, Жанночка.
Адрес прилагаю к этому письму. И да, я разрешаю тебе посмотреть на эту коллекцию амулетов. Наша встреча не была случайной.
Вечно любящая тебя,
Адольфия».
Жанна отложила письмо и уставилась на Ирину:
— Что за бред? — не поняла она. — Ирина, ты открывала саквояж?
— Жанна, я даже взять его не могу — у меня жжёт руки. Но что в письме, я знаю. Да, моя мать — очень необычный человек. Эзотерика — это её сила. Все её увлечения и хобби, связанные с этим, уходят далеко в прошлое, к моей бабушке… Но, к сожалению или счастью, я не носитель силы. Мы договорились с мамой, что всю свою энергию она оставит в предметах… И, видимо, она это сделала. Эти предметы сможет трогать только человек с энергетикой, схожей с её. Видимо, Жанна, у тебя такая же. Как говорила мама: «Если бы ты не обладала этой силой, ты бы и пяти минут не продержала амулет Всеволода в руках…»
Жанна уставилась на неё, не понимая, как реагировать. Но решила взглянуть на коллекцию старухи. Она раскрыла саквояж. Ирина, стоявшая рядом, невольно закрыла лицо руками и отпрянула. Жанна же ахнула от волны тепла и света. Какая красота! Более сотни амулетов и оберегов предстали её взору: с изумрудами и бриллиантами, золотые и серебряные, древние и яркие — всё сверкало в убранстве саквояжа. Вся эта красота манила светом и мягким теплом.
— Вот это коллекция! — присвистнула Жанна. — Напоминает сундучок с изумрудом Тофслы и Вифслы из «Муми-троллей»!
Ирина заулыбалась, подойдя к двери:
— Жанночка, закрой его… — попросила она.
Жанна закрыла саквояж, и Ирина вздохнула с облегчением.
— Что ты чувствовала, Ирина? — спросила Жанна.
— Странное желание спрятаться… Удушье, будто воздух стал густым… — ответила та.
— Хорошо, я спрячу это подальше от чужих глаз, — сказала Жанна и, взяв чемодан, вышла из комнаты Адольфии.
Было уже за полночь, когда она возвращалась к себе в комнату. В сумерках коридоров, освещённых лишь свечами, Жанна снова чуть не перепутала свою дверь с комнатой Шустрова. Схватившись за ручку, она хотела её повернуть, как вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге возник Шустров. Жанна уставилась на него — в темноте блестели только его глаза. Он молча смотрел на неё.
— Ой… — прошептала Жанна.
— А ой ли? — так же тихо повторил Шустров.
— Да! Я что, виновата, что комнаты рядом?! — возмутилась она.
Шустров сделал шаг вперёд, но дальше пройти не смог — Жанна выставила перед собой саквояж.
— Я дважды в одни ворота не попадаю, капитан! — бросила она, развернулась и скрылась за своей дверью. Щёлкнул замок.
Оказавшись в комнате, где свеча уже медленно догорала, Жанна поставила саквояж в угол и направилась к кровати. На ней во всю храпел Женя. Раздевшись, она быстро легла под одеяло и, обняв мужа за спину, погрузилась в сон.
Шустров долго не мог уснуть в своей кровати. Его напугала встреча с Жанной. Скоро он начнёт верить в мистические реалии этого дома. Какая-то неведомая сила остановила его, когда он хотел к ней приблизиться — его будто окатило волной холодной воды. Очень странно.
Он хотел проверить, испытывает ли он к ней чувства, поэтому и дожидался её у комнаты Адольфии. Интересно, что такого ценного подарила ей старуха, что там, в этом саквояже? Может, Жанна и сама об этом скажет. Для человека с художественным складом ума она уж слишком наивна — верит всем подряд. Это её когда-нибудь погубит. Нельзя быть такой, как она.
С этими мыслями он погрузился в сон.
Утро было пасмурное и хмурое. За ночь выпало ещё больше снега, завалив наполовину и без того крошечные окошки замка Адольфии. Жанна проснулась раньше Жени и, осторожно, чтобы не разбудить его, направилась в душ. Приведя себя в порядок и расчесав волосы, она задумчиво стояла у шкафа, размышляя, что надеть. Похороны — дело щепетильное. Все поедут на кладбище, где холодно и неуютно, а после — в ресторан. Кроме длинного чёрного платья, Жанна не взяла с собой украшений. В раздумьях она открыла саквояж Адольфии и стала разглядывать амулеты и обереги, решая, можно ли надеть один из них, чтобы выглядеть уместно. Вдруг услышала стон мужа. Быстро захлопнув саквояж, она бросилась к нему. Женя лежал, схватившись за сердце, с широко открытыми глазами.
— Женя, что с тобой? — испуганно спросила Жанна, садясь на край кровати.
— Приснился кошмар… Сердце сжало от ужаса, — муж, увидев её, улыбнулся, притянул к себе и поцеловал. — Теперь всё хорошо, ты рядом.
— Точно всё в порядке? — обеспокоенно переспросила жена.
— Да, не о чем волноваться, — ответил Евгений и направился в ванную.
Жанна решила не экспериментировать с амулетами Адольфии. Всё-таки их не подарили ей — лишь попросили передать. Спрятав саквояж среди вещей в шкафу, она выбрала свой тёплый узорчатый палантин.
Завтрак был молчаливый, все думали о своём. Только было слышно на кухне звон бокалов и тарелок. После завтрака их ждала катафалк, и все поехали на кладбище. Гроб с Адольфией лежал непосредственно в автобусе, и все приглашённые ехали за ним.
Кладбище, где хоронили Адольфию, считалось самым почитаемым в Калининграде. Здесь хоронили тех людей, которые принесли городу честь и внимание и внесли непосредственный вклад в его развитие. Адольфия была из их числа. Впереди шли Ирина и Эльвира с парнем, плакали навзрыд. Поодаль шли Жанна с Женей. Жанна думала о том, что, пусть они были и не родными для Адольфии, но за те несколько дней, что она была с ней знакома, сильно прониклись её историей и жизнью. Такие яркие люди не уходят бесследно.
Погода была неспокойная: завывал ветер, сильно обдувал посетителей кладбища и как бы пытался выгнать их отсюда. Вот пришёл священник, вот он прочитал нужные и важные слова, но гроб не открывали — на то была воля Адольфии. Она объяснила это тем, что хочет, чтобы её запомнили молодой и красивой. После закапывания гроба священник ещё раз прочёл молитву, и все приглашённые возложили на могилу цветы и венки. Ирина плакала, а ветер уносил её плач от могилы вдаль, развеивал по ветру, и было ощущение того, что какая-то птица зовёт и просит о помощи.
В одно мгновение Жанне показалось, что за ней кто-то наблюдает. Она повернула голову и увидела у памятника стоящую фигуру в длинном чёрном плаще. Она отвернулась, чтобы поправить волосы, выбившиеся из платка. Мгновение — она повернулась, фигура исчезла… «Показалось», — подумала Жанна. «На кладбище бог весть что может показаться».
Обратная дорога в кафе показалась очень быстрой. Все продрогли и замерзли, все хотели есть. Ресторан, в котором проходили поминки, поражал своими масштабами. Поминки были заказаны примерно на сто человек. Адольфия была авторитетным человеком и имела множество друзей и знакомых разных сословий и уровней — в основном очень влиятельных. Жанна пила горячий кисель и грела руки в бархатном бордовом палантине.
Прошло уже больше двух часов с начала поминок. Каждые десять минут кто-то вставал и произносил хвалебные слова об Адольфии, вспоминал истории из её долгой и насыщенной жизни, радуясь, что был знаком с такой личностью. Ирина более-менее успокоилась и больше не плакала. Эльвира с парнем уехали рано, сославшись на нелюбовь к таким мероприятиям, да и о бабушке, мол, и так знали, что она была самая лучшая.
К концу дня гости потихоньку стали расходиться. Жанна с Женей тоже собрались уходить, как к ним подошла миниатюрная женщина с очень длинной косой и небесно-голубыми глазами. На ней было надето пальто в стиле ар-деко с ярким узором, облегающее чёрное платье, подчёркивающее пышную грудь, а на шее висел медальон с красными кристаллами в виде пиктограммы. Руки девушки украшали десятки браслетов и колец.
— Жанна и Женя Поплавские? — спросила она. — Я правильно понимаю?
— Да, — ответила Жанна. — С кем имею честь?
— Жанорэ Корм, — представилась девушка. — Я была коллегой Адольфии. Для меня она стала учителем… если можно так сказать. Я таролог.
— Приятно познакомиться, Жанорэ.
— Давно мечтала встретиться со знаменитой художницей, — улыбнулась Жанорэ. — Может, как-нибудь пообщаемся ближе? Приглашаю на кофе.
— Не знаю… Мы прилетели только на похороны и завтра уезжаем.
— О, это не проблема! — Жанорэ засмеялась. — Я часто бываю в Москве. Когда приеду — позвоню, хорошо?
— Хорошо, — кивнула Жанна. — А сейчас извините, нам пора.
— Да, конечно! — Жанорэ поспешила к выходу.
— Странная какая-то… — задумчиво произнёс Евгений.
— Согласна, — вздохнула Жанна. — Они тут все словно не от мира сего…
Возвращались в замок Адольфии они уже поздно. Жанна поймала себя на мысли, что не видела Шустрова весь день — или просто не обращала внимания? В своей комнате она от усталости плюхнулась на кровать. Муж улёгся рядом.
— Ну и денёк, — сказал он.
— Да, тяжёлый день, — согласилась Жанна. — Во сколько завтра поедем домой?
— Во сколько будешь готова, — улыбнулся муж. — Жанна, мы же не были в Калининграде. Может, завтра погуляем по городу, а улетим ночью? Как думаешь?
— В принципе, можно, — кивнула она. — А ещё мне нужно рассказать тебе кое-что про саквояж с амулетами.
— С какими амулетами? — не понял Женя.
— От которых тебе стало плохо. Их надо передать в Москву одному человеку, — объяснила Жанна.
— Опять загадки, — вздохнул Евгений.
— Да, — подтвердила жена и протянула ему письмо Адольфии.
Глава 10
Зима в Калининграде — это нечто особенное. Город внешне чем-то напоминает Санкт-Петербург, но его улочки намного уже и короче. В основном вымощенные брусчаткой, они сохранили исторический облик благодаря стараниям городской администрации. Каждая улица была отреставрирована и украшена подсветкой так, что даже самый укромный уголок становился уютным для туристов и жителей города в любое время года.
Жанна и Женя с самого утра отправились в центр — гулять и развеяться. Несмотря на мороз и заснеженные улицы, Поплавские успели побывать в разных уголках города. Жанна, конечно же, не упустила возможности заняться шопингом — ведь он так хорошо сглаживает все неровности плохого настроения и придаёт сил. А новогодний шопинг и вовсе заряжает энергией и позитивом вдвое сильнее. Вернулись они уже ближе к ужину, с полными пакетами подарков и покупок.
— Я не знаю, как мы всё это унесём, надо было покупать дополнительный чемодан, — сказал супруге Женя.
— Можете взять мой, — предложила встречающая их Ирина. — Всё равно я скоро буду в Москве с визитом, так что потом заберу.
— Ирина, мы будем вам очень признательны, — поблагодарила Жанна. — Как вы себя чувствуете?
— Лучше, — ответила девушка. — Работа не даёт застрять в скуке и горе, и я быстро справляюсь.
— Это хорошо, — согласилась Жанна. — Надо как-то жить дальше. Мы сегодня ночью хотели улетать в Москву… — начала было Жанна, но её перебил вошедший в гостиную Шустров.
— Не получится, — заявил он. — Из-за сильного снега аэропорты не принимают самолёты, рейсы отменены до утра следующего дня.
— Но завтра уже 30-е… — забеспокоилась Жанна. — Конец года, пора закрывать план.
— Я понимаю, — продолжил Шустров, — но лететь мы не можем…
— Получается, мы должны ждать завтрашнего утра, и то неизвестно, полетим мы или нет? — расстроилась Жанна. Она не хотела везти амулеты к себе домой, намереваясь сразу по прибытии в аэропорт доставить их по назначению.
— Получается, — ответил Игорь и опустился в кресло.
Вскоре Ирина сообщила:
— Скоро подадут ужин, не расходитесь далеко, — и скрылась на кухне.
— Как дела у полиции? — спросил Евгений у Шустрова.
— Заняли позицию выжидания, — ответил тот. — У нас нет новых улик и подозреваемых. Рано или поздно преступник себя выдаст.
— Возможно, — согласилась Жанна. — А как дела у Ольги Рудольфовны?
— У неё, как всегда, всё прекрасно! Мечтает об отпуске. Вчера завершила дело о маньяке, которого не могли поймать полгода. Так что ещё один висяк перед Новым годом закрыт, и у начальства голова не болит. А Ширяеву ждёт премия, — добавил Шустров с сарказмом.
— У меня складывается впечатление, капитан, что вас очень задевают чужие успехи, — заметила Жанна. — Радуйтесь за людей, глядишь, и звёздочек на погонах прибавится. — С этими словами она поднялась и, взяв пакеты, направилась к себе в комнату.
— У неё что, плохое настроение? — спросил Шустров у Жени.
— Почему? Наоборот, прекрасное! — ободряюще ответил тот и, забрав оставшиеся пакеты, последовал за женой.
«Вот язва!» — подумал про себя Шустров.
У себя в комнате Жанна с любовью распаковывала покупки, вновь и вновь рассматривая каждую. Она обожала этот процесс — пересматривать приобретённое, словно заново переживая момент выбора. Особенно тщательно она относилась к подаркам. Порой тратила много времени на поиски, но всегда попадала точно в цель.
Для Розы она выбрала изящную композицию местного ювелира на рушнике. Такой предмет мог служить украшением столика для хранения драгоценностей или мелочей для работы с миниатюрными композициями в живописи и мыльном искусстве. Жанна аккуратно уложила подарок в изысканную коробку, обитую гобеленом, перевязала её холщовой лентой и поместила в серебристый пакет.