Когда я направилась к дому, что-то розовое привлекло мое внимание. Я осмотрела улицу. Ну конечно же: вверх по дороге, петляя от усилий, ехала Сара Стивенс. Может, она всего лишь двенадцатилетняя семиклассница, но при виде нее во мне медленно нарастал гнев.
Большую часть прошлого года Сара доставляла нам газету, и если я выходила из дома пораньше и видела, как она развозит выпуски «Стэнвич Сэнтинел», то, проходя мимо, махала ей рукой. Больше мы никак не общались. Но за последние несколько месяцев все изменилось. Почему-то она вообще перестала доставлять нам газету. Мы не получали свежих выпусков с февраля. Папа периодически звонил в почтовую службу, жаловался, но Сара все время уверяла: мы ошиблись, она ни разу не пропускала наш дом. В конечном счете нам с ней устроили очную ставку в офисе почты, где каждый уверял, что другой лжет. Папа даже попытался отменить подписку, но не вышло: подписка была оплачена на год вперед. Так что теперь мы не только не получали газету, но и испортили отношения с ученицей средней школы, живущей на нашей улице.
И вся эта история, конечно же, появилась в последних выпусках «Центрального вокзала Грантов». Появление Софи Силвер, дерзкой девочки-разносчицы газет, не улучшило взаимоотношений с Сарой. У меня появилось ощущение, что сейчас она просто хотела меня позлить, мозоля мне глаза и наматывая круги перед домом, который, казалось, тоже чувствовал угрозу.
– Привет, почему ты не в школе?
Сара прищурилась, выглядывая из-под розового велосипедного шлема.
– Стэнвичская академия на весенних каникулах. Скажи маме, чтобы перестала рисовать меня в своих дурацких комиксах.
– Тебя там и нет, – тут же ответила я.
Эти слова часто повторяли в семье Грантов. Никому не следовало говорить, что их рисовали в комиксах. Даже если так думали. Даже если так и было. Еще до того как я узнала о значении фразы «судебный процесс», я понимала: никому не стоит давать поводов для исков. Поэтому я научилась довольно убедительно отрицать такие заявления еще до детского сада.
– К тому же последний выпуск выйдет в воскресенье.
– О. – Сара затормозила и поставила одну ногу на землю. – Тогда скажи отцу, чтобы он перестал жаловаться на меня.
– Как только начнешь приносить нам газету, мы сразу же это сделаем, – скрестив руки на груди, ответила я.
– Я принесла вам газету, – повысив голос, сказала Сара.
– Угу, – посмотрев на дорогу, ответила я. – Как же мы это пропустили?
– Я развожу газеты по будням не позднее шести утра, а в выходные – в восемь. Так что я привезла вам ее утром. Примерно три часа назад.
– Мы ее что-то не видели.
– Это не моя проблема, – воскликнула она, оттолкнулась и поехала. – Я выполнила свою работу.
– Отдай нам нашу газету! – закричала я ей вслед, но Сара лишь ответила неприличным жестом.
Кэсси, мой персонаж «Центрального вокзала Грантов», с легкостью бы дала отпор, но я просто отвернулась и отправилась обратно в дом.
– Так скажи мне, – сказал Джей Джей Биллу, когда я вошла на кухню. – Билл – это прозвище? Это же не сокращение от Билльям?
Я прекрасно понимала реакцию Родни, мы оба не поверили своим ушам.
– Билльям?
– Это имя, – делая глоток кофе, сказал Джей Джей.
Похоже, он наконец-то сделал себе свой кофе.
– Не придумывай.
– Есть такое имя, – настаивал Джей Джей. – Уверяю вас. Я учился в магистратуре с парнем по имени Билльям.
– Не сочиняй, – сказала Линни.
– Так и есть, – возмутился Джей Джей.
Мы обменялись взглядами с Родни. Джей Джей всегда так поступал – закапывал себя в еще более глубокую яму, упорно отказываясь отступать.
– Я могу доказать.
– Давай, – сказал Родни.
– И мне, – добавила я.
– Хорошо! – слезая со стула, закричал Джей Джей. – Обязательно докажу!
Он вылетел из кухни с «диким возмущением», как называл это состояние папа, но через секунду вернулся, схватил свою кружку с кофе и снова ушел.
– Э… мое полное имя Уилльям, – спустя мгновение сказал Билл, явно сомневаясь, стоит ли отвечать на вопрос, заданный человеком, который только что ушел. – Меня назвали в честь дяди, а его все зовут Уилльям, так что… – Его голос стих, после чего Билл откашлялся. – Хорошо. Я получил сообщение от дяди. Он попросил, чтобы я кое-что обсудил с вами, тогда он сможет приступить к работе сразу, как только приедет.
– Отлично, – сказала Линни.
Тут в кухню вернулся Джей Джей, что совершенно меня не удивило, ведь он оставил пончик на кухонной тумбе.
– Итак, в вашем списке гостей двадцать человек, верно? – спросил Билл.
Родни кивнул, Линни собралась повторить за ним, но вместо этого повернулась к Джей Джею.
– Кого ты приведешь?
– Приведу? – чуть не подавившись пончиком, переспросил брат.
– В качестве пары, – поднимая бровь, уточнила Линни. – Мы отправили тебе приглашение на двоих, и ты на него ответил. Так что ты получишь два стейка.
– Ах, – сказал Джей Джей, часто моргая. – Ты об этом. Ну, когда я отвечал на приглашение – а это, кстати, произошло несколько месяцев назад, – я думал, что у меня появится девушка. Я повстречал множество дам, которые казались перспективными. Но потом… э…
– Плати, – повернувшись к Родни, сказала Линни.
– Большое спасибо, Джей Джей, – поблагодарил ее жених, доставая бумажник.
– За что платить? – нахмурившись, спросил брат.
– И мне интересно, – сказала я, обидевшись, что тоже не в курсе.
– Я так и знала, что ты не приведешь пару, потому что уже несколько месяцев ни о ком не говорил, – объяснила Линни, когда Родни вручил ей двадцатку.
– А я верил в тебя, – вздохнув, добавил он. – Но ничего хорошего из этого не вышло.
– Вы, ребята, заключили пари? – возмутился Джей Джей. – О моей будущей потенциальной любви-слеш-возможном горе?
– И даже не рассказали мне об этом? – добавила я.