Киллер в отставке копает грядки

Глава 13, в которой Данте устанавливает границы нравственных принципов

Данте прочел записку, которую Элеонор бросила в его почтовый ящик по пути в город. Она не стала отправлять ему сообщение на телефон. Данте питал к телефонам глубокое отвращение. Он не раз становился свидетелем того, как люди теряли все (и даже жизнь) из-за того, что не могли защитить свои мобильные устройства от взлома или слежки. Или же просто потому, что отвлекались на телефон в неподходящий момент.

Выйдя на пенсию, он принципиально отказался от его использования.

Поэтому, как и было условлено, Элеонор бросила в его ящик маленькую карточку. Изящным каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Встречаемся сегодня в „Лягушке и калоше“ в 09:30».

Первые два часа утра Данте посвятил своей ежедневной тренировке, а кошка в это время насмешливо за ним наблюдала. Данте отрабатывал удар на тяжелой боксерской груше, подтягивался, отжимался и приседал, пока мышцы не начали гореть. Прекрасное ощущение. Во время тренировки он не думал о ближайшем будущем и необходимости встречаться с людьми. И разговаривать с ними. Не имея возможности прибегнуть к насилию, если что-то пойдет не так.

Наконец пришло время отправляться на встречу с Элеонор. В городке Те-Кохе было два кафе. Первое держалось на плаву только благодаря соседству с заправкой – водители фур, следовавшие вдоль побережья, заезжали туда, чтобы подкрепиться булочками с кремом и выпить крепкий кофе.

Вторым кафе как раз было «Лягушка и калоша». Именно сюда наведывались все местные и некоторые туристы. Оно располагалось в центре городка рядом с супермаркетом и представляло собой теплое и уютное местечко, залитое солнечным светом.

Здание, в котором находилась «Лягушка», было построено еще в 1920-х, и изначально в нем работала швейная мастерская. Теперь за длинными столами для кройки сидели посетители, а с массивных потолочных балок свисали пестрые ткани.

Данте переступил порог кафе и увидел Элеонор за маленьким столиком в углу. С ее места открывался вид на все помещение, а сзади была глухая стена. Данте этот выбор оценил.

Гул голосов и звон посуды почти заглушались громким ревом кофемашины, нагревавшей молоко, и скрежетом кофемолки, измельчавшей свежеобжаренные зерна. Воздух был пропитан восхитительным ароматом выпечки, щедро сдобренной медом и маслом.

Официантка поставила в центр стола изящный фарфоровый чайник, а рядом с ним – две чашки с блюдцами. Элеонор благодарно улыбнулась.

– Я так часто здесь бываю, что по утрам они без напоминания приносят мне ассам. Хотя, если вы предпочитаете кофе, я мигом все улажу.

Когда-то Данте предпочитал пить черный, очень крепкий кофе по-турецки и процеживал гущу через зубы, фильтруя грубый осадок. Но теперь, на пенсии, возможно, стоило приобщиться к более изысканным удовольствиям.

– Чай вполне подойдет.

Он подождал, пока Элеонор нальет напиток в чашки из столь тонкого фарфора, что сквозь него просвечивал свет. В воздух поднялся легкий пар, и Данте уловил в нем аромат солода с тонкой ноткой карамели.

– Наша задача – разработать план действий, – сказала Элеонор. Она достала из сумочки маленький кожаный блокнот и отстегнула от его корешка перьевую ручку. – У меня уже есть парочка идей на этот счет.

В этом Данте не сомневался.

– Однако, прежде чем мы начнем, может, у вас уже есть какие-то соображения?

Данте задумался.

– Мне бы не хотелось никого убивать, – сказал он.

– Принято к сведению.

Элеонор сделала небольшую пометку на полях.

Данте понял, что свой ответ стоит пояснить.

– Просто… когда изначально подчеркивается, что задание должно быть выполнено без убийств… Как правило, такие операции бьют рекорды по количеству трупов.

Элеонор резко захлопнула блокнот:

– Данте, я непохожа на ваших бездарных, занудных бывших начальников-бюрократов. Если мы зайдем в тупик, мы просто проявим смекалку. Обещаю, что не буду вас просить устранять людей.

– Хорошо.

Данте сделал глоток. Чай оказался свежим и ароматным. Ему даже понравился.

– Наша цель – снять с Чарли все подозрения в убийстве. В идеале – найти настоящего преступника. Для этого…

– Простите, что прерываю.

К столику подошла официантка. У нее были волосы цвета воронова крыла, овальное лицо и большие зеленые глаза в тон изумрудному шелковому платью.

Элеонор улыбнулась:

– Данте, это Кристал. Кристал, познакомься, это Данте.

– Доброе утро! – Девушка одарила его сияющей улыбкой. – Миссис Грэм, вижу, что вам уже принесли чай, но может, вы желаете что-нибудь перекусить?

– Какая прекрасная мысль. Я бы не отказалась от кусочка морковного торта. В этом кафе он особенно хорош, – добавила она, обращаясь к Данте.

Тот моргнул. Официантка Кристал смотрела на него в ожидании, держа ручку наготове.

– Я, эм… – Он бросил взгляд на Элеонор. – Я бы тоже перекусил.

Элеонор подбадривающе кивнула в ответ.

– Вы предпочитаете соленое или сладкое? – уточнила Кристал.

– Ну… сладкое?

– В таком случае рекомендую попробовать торт «Красный бархат». Это наше блюдо недели. – Официантка улыбнулась ему.

– Ага, отлично. Давайте.

Элеонор наблюдала за девушкой, пока та не скрылась на кухне.

– Кристал – замечательная. Не удивлюсь, если она попытается подсунуть вам свой номер телефона вместе с куском торта.

Данте растерянно моргнул.

– Почему? Она что, агент?

– Нет, Данте. Она с вами флиртует. – Элеонор усмехнулась. – Когда я здесь одна, ко мне обычно молодые девушки не подходят и десерты не предлагают.

Данте обдумал эту информацию.

– Я пока не готов к свиданиям.

– Пожалуй. Но откладывать это дело надолго не стоит. Никогда не знаешь, сколько времени тебе отведено. – На мгновение на лице Элеонор промелькнула печаль, но она тут же прогнала ее, встряхнув головой. – Я нашла кое-что интересное в кладовой отеля. Пулю, впечатанную в стену. Кто-то очень постарался ее скрыть. Хотелось бы знать, не была ли она выпущена из того самого пистолета, из которого убили Дженис.

– Элеонор! – громко позвал пожилой джентльмен в клетчатой куртке и вельветовых брюках.

Он направлялся к их столику, не замечая остальных посетителей.

Данте мгновенно сфокусировал взгляд на новом госте, анализируя, нет ли в его появлении потенциальной угрозы.

Мужчина добрался до их столика, слегка запыхавшись, словно выброшенный на берег морж.

– Рад тебя видеть, дорогая! Как поживаешь?

– Бернард! – Элеонор одарила его ослепительной улыбкой. – Какая приятная встреча. Познакомься, это Данте.

Она указала на спутника, не утруждая себя дальнейшими объяснениями.

– Рад знакомству, очень рад, – сказал Бернард. – Могу я к вам присоединиться? Всего на пару минут. Я заказал кофе с собой, мне надо вернуться побыстрее к лодке. Помпа вышла из строя, и бедняжка уже на бок заваливается.

– Разумеется. – Элеонор слегка покрутила чайник и налила себе и Данте еще по кружечке. – Пожалуйста, присаживайся.

С легким кряхтением Бернард опустился на стул. Он пригладил усы на загорелом и испещренном морщинами лице и устремил на собеседников взгляд живых карих глаз.

– Ну и дела, да? До сих пор не верится.

– Ты о том самом вечере? – уточнила Элеонор.

Как только Бернард появился у их столика, ее блокнот мгновенно исчез.

– Конечно, конечно. О чем же еще? У нас тут не было убийств лет… сколько… двадцать пять? Если это, разумеется, не несчастный случай. Хотя что-то непохоже. Как думаешь, кто это сделал?

Мысли Бернарда вырывались на свободу одним бесконечным потоком. Данте надеялся, что Элеонор за ним поспевает.

– Бернард, это большая ошибка – строить теории, не имея сведений, – заметила она.

– Ха! Вот только не надо мне тут цитировать Шерлока Холмса, моя дорогая. Уверен у каждого жителя нашего города есть своя версия. Но малыш Чарли, похоже, влип по уши, не так ли? Слышал, у него была возможность это сделать, а про мотив и говорить не стоит. Чарли – парень хороший, но, быть может, Дженис окончательно его доконала. Возможно, все это возмущение копилось, копилось, а потом его терпение лопнуло.

– Ты это о чем?

– Видите ли… В свое время, когда умер отец Чарли, Дженис начала распускать всякие слухи. Что, мол, когда случилась та авария с лодкой, он был пьян. Что он был должен Теду крупную сумму из-за азартных игр. Чарли и его матери в то время было и так нелегко, а Дженис подлила масла в огонь. И вот в ту ночь он увидел ее, столь роскошно одетую, в то время как его мама, Делия, трудилась на кухне… Возможно, парень просто слетел с катушек.

Элеонор покачала головой:

– Чарли не из тех, кто может вот так потерять голову. Он добрый и спокойный мальчик.

– Кто знает… – мрачно произнес Бернард. – А вы что думаете? – спросил он Данте.

Тот замер с чашкой в руке. Он аккуратно поставил ее на блюдце. Пока Данте обдумывал свой ответ, за столом воцарилась тишина.

– Любитель, – начал он, – не стал бы действовать в окружении толпы свидетелей.

– Верно подмечено, – сказала Элеонор. – Тогда, возможно, это сделал кто-то более опытный? Бернард, ты знаешь, кто еще мог таить обиду на Дженис? Или Теда?

– Что касается Теда… – Мужчина в задумчивости вновь пригладил усы. Вдруг он щелкнул пальцами. – Владелец клуба «Адская гончая» Громила Джейк. Эти двое ненавидят друг друга еще со школьной скамьи. Планы Теда по застройке угрожают штаб-квартире банды. Джейк определенно не в восторге.

– Уже что-то, – сказала Элеонор. – Спасибо, Бернард.

Раздался голос бариста:

– Бернард. Бернард! КОФЕ ГОТОВ!

– Да слышу я, слышу, Вэл! – крикнул в ответ он. – Я хоть и старый, но уж точно не глухой. До встречи, Элеонор. Рад знакомству, Данте.

Постучав ладонью по столику, Бернард неспешно заковылял к стойке, чтобы забрать кофе.

Элеонор вопросительно взглянула на Данте:

– Что-то в этом убийстве не дает мне покоя. Зачем совершать преступление в разгар самого большого праздника в году? Да, салют мог заглушить звук выстрела, но убийство произошло уже после его окончания. Быть может, убийца ошибся? Что думаете?

– Смотря кто стрелял, – ответил Данте. – Я бы поступил иначе.

– Итак, наша первая задача, – сказала Элеонор. – Хочу, чтобы вы осмотрели место преступления. Полагаю, полиция уже с ним закончила, и скоро там никого не будет. Если вы свободны завтра, Делия впустит вас рано утром в отель. Данте, что не так?

Он вздрогнул. Как Элеонор догадалась, что он кое-что обдумывает? Затем Данте задумался, как получше сформулировать свой вопрос. Возможно, подходящих слов просто не существовало.

– А если мы выясним, что Чарли и правда виновен?

– Хм…

Элеонор поставила чашку и встретилась взглядом с Данте. Тот понял, что она ждала этой реплики.

– Вы считаете, что целью был Тед, а не Дженис.

– Верно.

– По-вашему, такой человек, как Чарли, мог бы хладнокровно выстрелить в Теда?

Данте задумчиво устремил взгляд вдаль.

– Люди способны на многое. Я это усвоил.

Элеонор сложила пальцы домиком.

– Если Чарли хотел убить Теда, уверена, у него была веская на то причина.

– Однако Тед жив-здоров, а вот Дженис мертва.

– Чарли – чудесный юноша. Ошибиться может кто угодно, Данте. Намерение – вот что важно.

Данте покачал головой. Он сомкнул пальцы вокруг хрупкой фарфоровой чашки и задумался, сколько силы потребуется, что ее разбить.

– К тому же, – продолжала Элеонор, – скольких людей убили вы?

– Это другое, – сказал Данте.

Элеонор сделала еще один глоток.

– Не думаю, что Чарли виновен. Я неплохо разбираюсь в людях, а Чарли просто не способен лгать. Он и не подозревал, что происходило той ночью.

– Но что, если он все-таки сделал это?

Элеонор нервно постучала по столу.

– Люди, работающие на систему, видят мир в черно-белом цвете. Думают, будто существует незыблемое моральное превосходство, учебник, где написано, что такое хорошо, а что такое плохо. Но жизнь устроена иначе. Те, кто давал вам задания, сами погрязли в полутонах. Вы, должно быть, поняли это еще до ухода.

– Правила призваны обеспечивать безопасность.

– Нет, правила существуют, чтобы контролировать людей и создавать иллюзию безопасности. Они освобождают их от необходимости думать и принимать самостоятельные решения.

– Элеонор. – Данте дождался, пока она не посмотрит ему в глаза. – Мне важно знать вот что: если мы выясним, что Чарли виновен, вы отступите? Я не буду покрывать преступника. Или подставлять невиновного.

– Что ж, будь по-вашему. – Элеонор быстро отвела глаза. – Согласна. Я и сама никогда бы не подставила невиновного. У меня тоже есть нравственные принципы, пусть они и не такие четкие, как ваши. Мы выясним, что Чарли невиновен, я уверена. Но раз у него нет алиби на момент преступления, нам будет непросто это доказать.

Данте медленно разжал пальцы, высвобождая фарфоровую чашку.

Элеонор уловила его взгляд, скользнувший к ладони, и улыбнулась.

– Фарфор – штука хрупкая. Стоит слегка стукнуть молоточком, и эта чашка разобьется. Но что, если сдавливать ее равномерно, со всех сторон? Фарфор окажется таким крепким, что, сколько ни сжимай, он останется цел и невредим. Итак, приступим к плану действий?

Данте кивнул. Договоренность была достигнута. А еще он с удивлением обнаружил, что чай ассам пришелся ему по вкусу.

Глава 14, в которой мы узнаем, чем Данте занимается утром по четвергам

Наступил четверг, девять часов утра по новозеландскому времени. В Нью-Йорке была среда, три часа дня, на Западном побережье – полдень, а в других неизвестных точках мира, где находились остальные члены АА – товарищи Данте по несчастью, – шло свое неведомое время.

Данте расположился перед пустой стеной без каких-либо опознавательных знаков и вошел в систему, используя многократное шифрование, скремблеры и прочие приблуды, которые маскировали его место расположения.

Он нажал кнопку подключения к конференции и ввел заученную наизусть длинную последовательность из символов – ту самую, что была на записке, переданной незнакомцем в капюшоне, с которым он столкнулся в толпе зевак на подпольном кулачном бою в Каракасе.

Члены его АА-группы один за другим подключались к собранию, и их прямоугольные окна появлялись на экране видеоконференции.

– Добро пожаловать на триста двадцать пятое собрание внеконфессионального содружества АА, – сказал Джон, председатель группы. По его лицу с резкими скулами и спокойному взгляду аскета невозможно было определить возраст – ему могло быть как тридцать, так и шестьдесят. – Как всегда, рад вас всех видеть.

– Здравствуй, Джон! – хором отозвались члены группы.

Данте постепенно выдохнул. Все были на месте, а это значит, что никто, по всей видимости, не сорвался. Отлично.

Джон опустил глаза туда, где, как предполагал Данте, лежала повестка дня.

– Сегодня мы поздравляем Обри, который продержался без убийств целый год.

– Поздравляем, Обри! – раздался хор голосов.

На встречах участники использовали лишь имена, без фамилий, и никто не делился деталями своей жизни. Однако Данте предполагал, что их имена были настоящими. Все-таки они входили в общество «Анонимных ассасинов», и анонимность считалась его важной частью. Но если ты не мог быть честным с бывшими коллегами по ремеслу, кому тогда вообще можно доверять?

Данте сжимал рукоять своего кольта «Миротворец» и слушал протокол прошлой встречи. Привычная тяжесть в руке успокаивала и позволяла не спеша изучать лица на экране.

Некоторые из товарищей по группе, как и он, наверняка прежде работали на государство. Другие же, вероятно, были наемниками. Данте не осуждал этих людей. Вряд ли его жертвам стало бы легче, узнай они, что на них охотилось враждебное подразделение спецслужб, а не частное лицо. Смерть есть смерть.

Голоса смолкли, и Данте понял, что все взгляды устремлены на него.

– Меня зовут Данте, – представился он. – И я убийца.

– Здравствуй, Данте, – пропели участники хором.

– С момента моего последнего убийства прошло сто четыре дня.

В ответ раздались ободряющие реплики: «молодец», «так держать». Джон одобрительно кивнул.

В отличие от остальных анонимных обществ, у «Анонимных ассасинов» было всего пять шагов.

Признайте, что убивать людей – неправильно.

Составьте список всех тех, кого вы ликвидировали, и будьте готовы искупить вину.

Перестаньте убивать людей.

Воздержитесь от убийств, даже если вам очень, очень хочется или на то есть веская причина.

Расскажите про ваше нравственное пробуждение другим убийцам и поддержите их на пути к искуплению.

Данте был уверен, что Джон (вероятно, его так звали по-настоящему) считался настоящим асом в своем деле. Было достаточно увидеть взгляд председателя группы – бдительный, но в то же время излучающий ледяное спокойствие, – чтобы обрадоваться (в глубине души, где еще теплилась память о ценности жизни), что ему не довелось скрестить оружие с Джоном.

Впрочем, если бы в ходе работы он с ним столкнулся, эта встреча стала бы незабываемой. В этом Данте не сомневался.

– Представляю вам нашего нового члена, – сказал Джон. – Жасмин вступила в нашу группу по рекомендации Калеба. Добро пожаловать, Жасмин.

Участники тепло поприветствовали девушку.

Жасмин застенчиво помахала рукой.

– Всем привет, – сказала она. – Я счастлива оказаться здесь и готова начать жизнь с чистого листа.

Жасмин была крашеной блондинкой с большими голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами, и озорной улыбкой. Данте подозревал, что эта обманчиво милая улыбка стала причиной не одной смерти.

– Калеб, обращайся, если тебе понадобится помощь в твоей роли наставника, – сказал Джон. – Мы хотим, чтобы Жасмин быстро освоилась.

– Спасибо, – ответил Калеб. – Весьма признателен.

Он был типичным выгоревшим работягой с потухшими глазами, который наверняка прикладывался к бутылке или принимал что-то посильнее, чтобы справиться с ПТСР. Данте предположил, что Калеб, скорее всего, посещает и другие анонимные общества. Интересно, он когда-нибудь путал эти группы и представлялся убийцей не в том месте? Данте хотелось бы верить, что нет.

– Слушай, Джон, – сказал Фрэнки. – У меня к тебе вопрос.

– Задавай, – отозвался Джон, сложив руки на столе. Он чуть прикрыл свои темные глаза, полностью сосредоточившись.

– В общем, тут скорее не вопрос, а проблемка… – продолжил Фрэнки. – Но, пожалуй, вопрос у меня тоже есть.

Он был типичным жителем Нью-Йорка: смуглое лицо, зализанные назад волосы, кожаная куртка. Весь облик выдавал в нем киллера мафии, пытающегося завязать. Данте гадал, не сорвался ли Фрэнки на этой неделе и не пришлось ли ему закапывать труп в лесу где-нибудь в пригороде.

– Давай, нападай, – сказал Джон. – То есть я хотел сказать, выкладывай.

– Короче, сидим мы на родительском собрании, – начал Фрэнки. – А этот мудак за соседней партой уткнулся в телефон, понимаете? И громкость не убавил. Смотрит какие-то тупые видео, на которые дети подсели. И я бросаю на него взгляд, типа «выключи свой телефон на хрен, или я тебя урою». Но он не въезжает. И тут я подумал: можно же просто проследить за ним после собрания, когда учительница закончит объяснять, почему моему сыну стоит уделять больше времени домашке по математике. И вот тогда-то я объясню этому козлу, как надо себя вести. Не убивать его, а просто мозги вправить, чтобы он задумался. Но потом я подумал: мол, не, это может выйти из-под контроля, и тогда у меня не останется выбора. Придется замочить этого типа, чтобы не болтал лишнего.

– И что же ты сделал, Фрэнки? – спросил Джон.

Тот скривился:

– Позвонил своему наставнику, Обри. Он меня образумил. А тот тип уехал на своем блестящем «ламборгини». Никакого стиля, понимаете? Какой взрослый мужик будет смотреть дурацкие детские видео на родительском собрании? Какой пример он подает? Может, мне все-таки стоило…

– Фрэнки, – перебил его Джон. – Ты поступил правильно. Как у нас заведено?

– Убийство людей – не выход, – пропела группа хором.

– Но есть люди, которые по-другому не понимают, – возразил Фрэнки. – Ладно, ладно. – Он поднял руки, словно сдаваясь. – Буду держать себя в руках. Без проблем. У меня уже сто шестьдесят три дня без убийств. Срываться я не собираюсь.

– Молодчина, – сухо сказал Джон. – Продолжаем… Итак, Данте, как прошла твоя неделя?

Данте задумался.

– Я никого не убил.

– Это хорошо, хорошо, – сказал Джон. – Трудно было? Пришлось бороться с соблазном? Или все прошло гладко?

Данте вспомнил про тело Дженис на веранде отеля «Перечное дерево». Он вспомнил встревоженное лицо Чарли, самодовольную ухмылку Теда и задумался о том, можно ли спрятать тело в горшке трупного цветка в оранжерее.

– Неделя выдалась немного сложноватой, – наконец сказал он.

– Мы можем тебе чем-то помочь? – спросил Джон.

Данте обдумал ответ.

– Здесь кое-что произошло. Есть риск, что я нарушу правила. – Он чувствовал нутром этот знакомый позыв к действию, который приведет к тому, что кто-то окажется на земле с остекленевшим взглядом. – Возможно, мне придется убить, чтобы спасти жизнь.

– Правила не подлежат обсуждению, Данте, – сказал Джон. – Убийство не имеет оправданий.

– Но разве мы уже не перешагнули эту черту давным-давно? – спросил Данте.

– Нет, – спокойно возразил Джон. – Именно поэтому мы и собираемся.

– Слушайте, я тут подумал, – встрял Фрэнки. – А если нанять кого-то? Это же вроде не противоречит правилам. Есть тут у меня один человек…

– И? – спросил Джон.

Фрэнки целых пятнадцать секунд переваривал эту мысль.

– Ладно, ладно, – сказал он. – Я все понял. Нанимать других тоже нельзя. Потому что убивать плохо. Фух, какие же вы строгие.

Джон сложил пальцы домиком.

– Даже если нам кажется, что наше прошлое окутано непроглядной тьмой и свету через нее не пробиться, мы не должны сдаваться. Со временем каждый сможет найти путь к свету.

– Просто некоторые не понимают намеков, – сказал Фрэнки. – Нужно прямо между глаз врезать, чтобы до них дошло.

– Фрэнки…

В голосе Джона послышалось предостережение, и Данте удивился, что тот еще не юркнул под стол.

– Ну я ведь в какой-то степени прав, – оправдывался мужчина. – Просто бывает, что терпение лопается.

– Фрэнки, – сказал Джон. – Сейчас очередь Данте.

– Ладно, ладно, – сказал тот. – Я просто так, к слову.

– Что посоветуете, если ситуация накалится? – спросил Данте.

– Придерживайтесь правил. – Темные глаза Джона встретились со взглядом Данте. – И не стесняйтесь обращаться, если потребуется помощь. Мой спутниковый телефон работает круглосуточно. Что ж, есть еще желающие высказаться? Кто-то, кроме Фрэнки?

Голос Джона оставался ровным, но Фрэнки замолчал и просидел так до самого конца собрания.

Спустя пятнадцать минут Джон завершил встречу традиционной речью.

Да дарует мне Жизнь покой,

Понимание, что не все в мире решается жестокостью,

Что порой правильнее отступить.

Позволь мне смириться с несовершенством этого мира

И не пытаться его улучшить,

Лишая жизни тех, кого я считаю недостойными.

Да обрету я мудрость и пойму,

Что закапывать тела

В местах, где их никогда не найдут,

Не оставляя свидетелей,

Не то же самое, что жить в мире.

Участники хором проговаривали слова, лишь Жасмин немного от них отставала. Затем, один за другим, они стали отключаться, и, когда Джон завершил конференцию, экран Данте погас.

Он целую минуту смотрел в пустоту, потом захлопнул ноутбук и убрал его в выдвижной ящик, обшитый свинцом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.