Киллер в отставке копает грядки
– Да какая разница, – сказал он. – Все равно скоро об этом узнает весь город.
Элеонор понизила голос:
– О чем узнает?
– У меня нет алиби на момент преступления, – сказал Чарли. – Когда начался салют, меня послали в кладовую. А когда я вернулся, Теда уже перевязывали на кухне. Когда произошло убийство, меня никто не видел.
Билли цокнула языком.
– Отсутствие алиби ничего не доказывает.
– Ты уверен, что тебя никто не видел? – спросила Элеонор.
Чарли кивнул:
– И я не хочу вынуждать кого-то лгать ради меня.
За столом повисла гнетущая тишина.
Затем Билли наклонилась вперед и пристально взглянула на Чарли своими ярко-зелеными глазами.
– Ты это сделал?
– Что за вопросы ты задаешь? – возмутилась Грейс.
Билли пожала плечами:
– Те, о которых все думают, но не решаются задать.
– Я не убивал Дженис, – сказал Чарли. – И не стрелял в Теда. Пусть он мне и неприятен.
– Не думаю, что Тед кому-либо нравится, – заметила Элеонор. – Но на допросе об этом лучше помалкивать. Они во всем усмотрят мотив. Кстати, а у тебя какой?
Чарли залился краской.
– Тед… не очень хороший человек.
– Это ни для кого не секрет, – сказала Билли. – Нам нужны конкретные причины. Почему Тед тебе не нравится?
– Он… кажется, он норм, – ответил Чарли.
– Зачем ты пошел в кладовую? – спросила Грейс.
– Су-шефу Сионе нужен был портвейн, чтобы подать гостям после салюта.
– И он попросил тебя сходить за ним как раз в тот момент, когда салют заканчивался? – спросила Элеонор.
– Ну да. На кухне и так было тесно. Мы не хотели, чтобы бутылки стояли там и занимали место.
– Хм-м… – задумчиво протянула Элеонор.
– Тебя уже допрашивали? – спросила Билли.
– Меня попросили явиться в участок, – мрачно сказал Чарли.
– Кто? Приезжий инспектор? – спросила Элеонор.
– Откуда вы знаете? – удивился Чарли.
Билли и Грейс переглянулись.
– Мы стараемся быть в курсе, – ответила Билли.
– Вид у него какой-то немного устрашающий, – сказал Чарли. – Я видел его вчера в отеле, он руководил командой криминалистов. Ни тени эмоций.
– Думаю, он отработает на совесть, – сказала Элеонор. – Я бы рассказала ему правду о том, что ты делал на празднике, и на этом все. Никакой лишней информации.
– А если он начнет сыпать вопросами? – сказал Чарли.
– Просто ответь на них, – сказала Грейс, в то время как Элеонор спросила:
– Вопросы, на которые ты бы предпочел не отвечать?
– Да, – сказал Чарли.
– Знаешь, говорят, невиновным нечего бояться, – сказала Элеонор. – Полная чушь. Как в этой стране относятся к адвокатам?
– Наймешь адвоката – будешь выглядеть виновным, – сказала Билли.
– Какого вопроса ты боишься? – спросила Элеонор.
– Не знаю, – ответил Чарли. – Почему мне не нравится Тед?
– Допустим, это сделал ты, – сказала Элеонор. – Почему сейчас? Если ты так сильно ненавидишь Теда, зачем ждать самой многолюдной ночи в году?
– Он вот-вот обогатится, – сказала Грейс. – Это всем известно. Как только Теду удастся продать всю свою землю застройщикам.
– У тебя есть оружие, Чарли? – спросила Элеонор.
– Нет.
– Ты умеешь стрелять? – спросила Билли.
– Разумеется, – ответил парень. – Мой двоюродный брат Ральф берет меня на охоту каждое лето с тех пор, как умер отец.
Элеонор вздохнула.
– Возможно, все же стоит нанять адвоката. Ты ведь имеешь право на бесплатную юридическую помощь?
– Вы все считаете, что целью был Тед, – сказала Билли. – Предположим, целились в Дженис. У тебя был мотив для ее убийства, Чарли?
– Пожалуйста, перестаньте так говорить, – возмутился парень. – Я никому не желаю смерти.
– Просто ответь на вопрос, – отрезала Билли. Поймав недоуменные взгляды подруг, она пожала плечами. – Я играю роль плохого полицейского. Для Чарли это неплохая практика.
– Не имею ничего против Дженис, – ответил парень. – Я и говорил-то с ней всего пару раз.
– Что ж, наконец-то хорошие новости, – сказала Элеонор. – Трудно отыскать мотив, когда ты едва знаком с человеком.
– Если не считать того, что она распускала грязные слухи о моем покойном отце.
Элеонор вздохнула.
– Какой для тебя самый страшный вопрос? – спросила Билли.
– Не хочу говорить, – сказал Чарли.
– Это имеет отношение к убийству? – поинтересовалась Элеонор.
– Да. Не совсем. Возможно, – промямлил Чарли.
Грейс откинулась на спинку стула, тяжело вздохнув.
– Ты не облегчаешь нам задачу, Чарли.
– Знаю, – виновато ответил парень.
– Ты же знаешь, что можешь нам довериться, – сказала Элеонор. – Мы на твоей стороне.
– Все верно, – сказала Билли. – Друзья не задают вопросов. Они просто помогают зарыть тело и делают вид, что ничего не случилось.
– Не смешно, – сказала Грейс.
Чарли пожал плечами. Он выглядел несчастным.
– Слушайте, а вы не можете мне просто посоветовать, что говорить, если мне задут вопрос, на который я не хочу отвечать?
– Просто отвечай: «Я не знаю», – сказала Элеонор. – Или: «Я не уверен». Или: «Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос».
– А если они будут держать меня в участке сутками, пока не доведут до изнеможения и я не смогу ясно соображать, а потом начнут играть в «хорошего и плохого полицейского» и в итоге я сломаюсь и признаюсь во всех смертных грехах?
Элеонор протянула руку и сжала ладонь Чарли.
– Уверена, дорогой, до этого не дойдет. Мы все-таки в Новой Зеландии. Они, скорее всего, будут кормить тебя ламингтоном каждые полчаса. К тому же одна из нас могла бы пойти с тобой в участок для поддержки, если хочешь.
– Серьезно? Вы бы могли это сделать? – спросил Чарли, и его лицо просияло от надежды.
Элеонор хотелось ответить: «Только если расскажешь мне, что скрываешь», но это будет нечестно. Чарли и так ужасно переживал. К тому же она была уверена, что рано или поздно все равно вытянет из него нужную информацию.
– С радостью, – ответила Элеонор.
Глава 11, в которой Данте сравнивает приготовление чизкейка с расследованием убийства
Данте не особенно удивился, что спустя два дня после юбилея он открывал дверь дома, чтобы впустить миссис Элеонор Грэм.
– Чем могу быть полезен, миссис Грэм?
– Пожалуйста, зовите меня Элеонор, – сказала она, протягивая руку.
Данте неохотно ее пожал.
– Я принесла вам нью-йоркский чизкейк, – продолжила Элеонор. – Может, пригласите меня в гостиную и обсудим дело?
На секунду Данте подумал, не захлопнуть ли дверь и не покинуть ли этот город навсегда под покровом ночи. Он мог улететь из Новой Зеландии по поддельному паспорту. Никто ничего не узнал бы. Но вместо этого он вздохнул и жестом пригласил ее войти:
– Прошу.
В гостиной Элеонор грациозно устроилась в кресле с подголовником. Данте поставил две чашки чая на журнальный столик и сел напротив, мысленно готовясь к тому, что сейчас начнется.
– Вы слышали, как продвигается расследование? – спросила Элеонор.
– Нет, – ответил Данте.
В рамках своего строгого пенсионного режима он запретил себе читать газеты и избегал любых разговоров на тему юбилея города.
– По моим данным, собранным во время разговоров с гостями торжества, – начала Элеонор, – только у двух присутствующих нет алиби на момент убийства.
Данте нахмурился:
– Я же говорил, что не хочу в этом участвовать.
– Думаю, поезд, как говорится, ушел. – Элеонор наклонилась вперед. – Эти двое – вы и Чарли Уилсон. И я уверена, что Чарли этого не делал.
Данте провел с ним достаточно времени, чтобы согласиться с Элеонор. Однако никогда нельзя знать наверняка, на что способен человек, если у него есть мотив.
– Значит, я являюсь главным подозреваемым в убийстве. Вы считаете благоразумным допрашивать потенциального убийцу наедине в его доме?
Элеонор улыбнулась, не теряя спокойствия.
– Не думаю, что вы это сделали.
– Почему же?
Она приподняла бровь:
– Если бы вы хотели убрать Теда, вы бы не промазали. И если бы вы решили кого-то убить, то сделали бы это не так топорно.
– И откуда вам это известно?
– Я ничего не знаю и ничего не могу доказать, – сказала Элеонор. – Однако за то время, что я провела на этой земле, мне довелось повстречаться с людьми из разных слоев общества. Я встречала таких, как вы, Данте Рид. И я редко ошибаюсь.
Он не стал спорить. Спорить с тем, кто был прав, – пустая трата времени.
– Тогда почему вы здесь?
– Потому, что я хочу обелить имя Чарли.
– Если я помогу вам с этим, то стану главным подозреваемым.
– Верно. Но я хочу доказать невиновность Чарли, найдя настоящего убийцу. И мы уже выяснили, что это не вы.
– Зачем мне вам помогать? Зачем мне помогать Чарли?
– Он ваш садовник.
Данте задумался. Ему понравилось заниматься садом вместе с Чарли. Он даже успел сродниться с этим дурацким трупным цветком. Разумеется, в переносном смысле – Данте потихоньку к нему привыкал. Интересно, как за ним ухаживать, если он все-таки зацветет? Сможет ли Данте консультироваться с Чарли, если тот окажется в тюрьме?
– Не думаю, что это веская причина.
– Чем быстрее мы решим это дело, тем скорее вы вернетесь к своей размеренной и спокойной жизни в Те-Кохе. Но есть и другая причина. – Элеонор уставилась на Данте своими пронзительными зелеными глазами. – Говорю вам это как человек, который, возможно, станет вашим другом. Когда уходишь на покой после такой жизни, как ваша, заводить новые знакомства – вещь непростая. Узнав, на что способны люди, проще всего замкнуться в себе и избегать любых связей. Привязанностей. Людей, которые могут начать на тебя рассчитывать.
– Я не очень-то… люблю людей, – признался Данте.
– Вполне объяснимо, учитывая ваш опыт. – Элеонор взяла свою чашку и сделала небольшой глоток. – Позвольте рассказать вам кое-что, что я усвоила ценой ошибок.
Данте сосредоточился. Он предпочитал учиться на чужих ошибках, а не на своих, потому что в его деле ошибки зачастую стоили жизни.
– Я говорю о том, чтобы остепениться и обрести покой. Если вы не наполните свою новую жизнь увлечениями, связями, людьми, она останется пуста. И знаете, что ее заполнит? Ваши демоны. Если только, – женщина подняла палец, – не займете себя чем-то. Например, доказательством невиновности человека.
Элеонор развернула сверток, упакованный в вощеную бумагу, и положила его на журнальный столик, обнажив ровные квадратные кусочки сливочного чизкейка.
– Полагаю, у человека вроде вас найдется парочка демонов. Чизкейк?
Она подтолкнула в сторону Данте кусочки торта.
Он взял аккуратный квадратик и откусил. Восхитительный вкус: нежная кремовая текстура идеально сочеталась с воздушной хрустящей основой.
– Вы уже сталкивались с демонами?
– О, разумеется, – ответила Элеонор.
– Значит, вы хотите, чтобы я помог Чарли избежать обвинения в убийстве, полагая, что так мои демоны угомонятся?
– Нет, я хочу, чтобы вы помогли, потому, что вы обладаете уникальным и ценным набором навыков. И потому, что я люблю Чарли. И потому, что он невиновен. И потому, что, когда мы найдем убийцу, вы тоже снимете с себя подозрения.
Данте обратил внимание на последовательность этих четырех аргументов.
– А еще, Данте, это будет увлекательно. Поверьте.
Он уже почувствовал, как его губы складываются, чтобы произнести «спасибо, но нет», но тут Элеонор пристально на него взглянула.
– И я буду вам обязана.
– В чем это будет выражаться?
– Помогу, когда вы будете в этом нуждаться. Уверяю вас, – сказала Элеонор, отпивая чай, – у меня тоже весьма внушительный набор талантов.
* * *Данте наблюдал, как Элеонор открывает садовую калитку и скрывается за изгородью.
Он уже сожалел о своем решении. Перед его взором мелькали десятки сценариев, в которых попытка очистить доброе имя Чарли заканчивалась провалом. В самых мрачных из них он срывался, надевал браслет АА на другую руку и заново начинал вести отсчет дней, прожитых без трупов.
Тяжело вздохнув, Данте вернулся в гостиную. На полу, растянувшись в лучах солнечного света, лежала кошка, а остатки чизкейка все еще стояли на журнальном столике. Хоть что-то хорошее. Он положил кусочек торта в рот, где тот мгновенно растаял на языке.
«Тот, кто смог испечь столь безупречный чизкейк, и правда обладает впечатляющими талантами», – подумал Данте. Вполне возможно, что и с расследованием убийства Элеонор справится как надо.
Удастся ли им провернуть дело так, чтобы не разозлить полицию и жителей города? Это большой вопрос. Что ж, время покажет.
Глава 12, в которой Элеонор встречается лицом к лицу с правосудием
Спустя три дня после событий, которым суждено войти в историю как «День юбилейного убийства», стояло теплое солнечное утро. Оно напомнило Элеонор о яблочном пироге ее матери – священном блюде, способном поднять настроение.
К тому времени, как она выпила кофе и привела себя в порядок, готовясь к встрече с новым днем, в воздухе уже чувствовалось оживление. Убийство по-прежнему оставалось главной новостью в городке, и все жители теперь просыпались в новой реальности – мире, где происходили захватывающие события.
Тот факт, что именно это событие закончилось для Дженис весьма плачевно, похоже, мало кого волновал. Кроме ее мужа Дерека и племянницы Анджелины, никто особо не расстраивался.
С тех пор как для проведения специального расследования в городок из Окленда прибыл специальный агент, все в округе вдруг стали специалистами по части психологии преступников.
Положение Чарли в качестве главного подозреваемого укреплялось, и Элеонор была полна решимости хорошенько изучить место преступления. Теперь, когда полиция выполнила всю необходимую работу, а двери отеля вновь открылись для гостей, эта задача казалась вполне выполнимой.
Элеонор была убеждена, что в этой истории есть какая-то нестыковка. И с той же уверенностью полагала, что рассчитывать на добросовестность полиции не стоит.
Она подумала, что порой лучше один раз увидеть все собственными глазами. Мало ли. Возможно, удастся найти улику, которая поможет оправдать Чарли.
Пробраться рано утром в отель «Перечное дерево» особого труда не составило. Делия, мама Чарли, была ее подругой, поэтому с радостью впустила Элеонор через черный ход.
По пути в город Элеонор опустила записку в почтовый ящик Данте, сообщив, где ее можно найти.
Люди, которых она встретила на пути в город, приветливо махали ей руками. Все были по-особому бдительны, словно подхватили какой-то вирус и превратились в сыщиков-любителей. Элеонор не сомневалась, что в эту самую минуту в кафе «Лягушка и галоша» кипят споры, строятся догадки и множатся подозреваемые – прямо как в игре «Клуэдо»[7].
Рано или поздно люди потеряют интерес или же дело примет скверный оборот, когда полиция произведет арест и в преступлении обвинят кого-то из их знакомых. Но пока это происшествие было окутано мрачным, но в то же время притягательным флером, а потому превратилось в игру для диванных сыщиков города.
Впереди показался отель «Перечное дерево», выглядевший не так величественно, как в праздничный вечер. Теперь, без мерцания гирлянд и оживленной толпы гостей, он производил довольно унылое впечатление.
Служебная дверь на кухню была приоткрыта, и Элеонор незаметно скользнула внутрь.
На кухне царил рабочий беспорядок. Приготовления к завтраку были почти завершены, но никто пока не мог предсказать, насколько суматошной окажется утренняя смена.
Делия улыбнулась, когда подняла глаза и увидела, что Элеонор приветливо ей помахала.
Она отправила в духовку последний противень с круассанами, захлопнула дверцу и вытерла руки о фартук.
– Как я рада тебя видеть, – без предисловий сказала Делия. – К нам заходил новый полицейский. Наши парни вместе с ним вчера весь день обыскивали здесь каждый уголок, а сегодня хотят допросить персонал. Что мне им сказать?
– Просто правду.
– Правда в том, что целью был Тед, я бы и сама могла его пристрелить.
– Пожалуй, этого говорить не стоит, – сказала Элеонор. – Полиция еще в отеле?
Делия покачала головой.
– Кажется, они придут ближе к вечеру. И еще… я беспокоюсь за Чарли.
Элеонор бросила взгляд на дверь, ведущую в основную часть отеля.
– Тед здесь?
– Возможно. Вчера он весь день тут околачивался. Не удивлюсь, если докучал полицейским, пытаясь давать советы о том, как работать. Так вот, насчет Чарли.
Элеонор вздохнула.
– Да?
– Он совсем ушел в себя, на него это не похоже. Видишь ли, в детстве над Чарли подшучивали, потому что он был немного странноватый, разговаривал с невидимыми людьми. Потом он это перерос, но, когда случается что-то плохое, старые привычки возвращаются. Вот я и переживаю.
– Я навещу его попозже, – пообещала Элеонор. Она вновь бросила взгляд на дверь. – Где он?
– Скорее всего, на набережной. Или в лесу. Когда Чарли не по себе, он старается уединиться.
Элеонор отметила про себя, что это одно из самых бесполезных указаний для поиска человека. Она попрощалась с Делией и получила свежеиспеченный теплый круассан, завернутый в салфетку.
Из ресторана, где завтракали постояльцы отеля и местные жители, доносился едва слышный гул голосов. Судя по звуку, народу было больше обычного. «Дурная слава творит чудеса», – отметила про себя Элеонор.
Она неслышно поднялась, проверяя, нет ли поблизости полицейских. Перед ней стоял выбор: снова осмотреть веранду или же заглянуть в подсобку, откуда, по словам Данте, могли стрелять.
Она не спеша проследовала по коридору, покидая гостевую часть отеля, и направилась в сторону служебных помещений.
Мысленно сопоставив планировку отеля с тем, что она видела с веранды, Элеонор прошла мимо трех дверей и потянула за ручку четвертой. К ее удивлению, дверь поддалась без всяких усилий.
За ней была обшитая деревом кладовка с единственным окном на дальней стене. От пола до потолка все было заставлено стеллажами, забитыми приправами, бутылками вина и уксуса и банками с солеными огурцами.
Небрежно оборванные концы полицейской ленты говорили о том, что стражи порядка уже здесь побывали и закончили обыск.
Встав на цыпочки, Элеонор выглянула в окно и увидела в нем ту самую веранду. Да, тот, кто застрелил Дженис, и правда мог выстрелить отсюда. Для этого, конечно, нужен был человек повыше Элеонор, но найти такого труда не составит.
Насколько было сложно произвести такой выстрел, она не знала, но была уверена, что Данте смог бы ответить на этот вопрос.
Элеонор окинула взглядом комнату, пытаясь найти хоть что-то… полезное.
Спустя несколько минут она с досадой вздохнула. Шансы на то, что убийца оставил здесь свою визитную карточку, были ничтожно малы. Хотя в Нью-Йорке Элеонор была знакома с одним профи, который именно так и поступал. Видимо, реклама в таком деле лишней не была.
«Нужно найти то, что лежит не на своем месте», – подумала она.
В последний раз пробежав взглядом по полкам с провизией, Элеонор совершенно неожиданно наткнулась именно на то, что искала.
На краю одной из полок стояли три бутылки, которые выделялись почти полным отсутствием пыли.
Элеонор осторожно отодвинула их в сторону и заглянула в слабо освещенное пространство за стеллажом.
У самого угла комнаты на деревянной панели виднелось небольшое пятно замазки, явно нанесенной в спешке. Элеонор достала из сумочки маленький складной ножик и соскоблила замазку. Под ней она обнаружила темный твердый предмет.
Воткнув лезвие ножа поглубже, она подцепила предмет. С тихим металлическим звоном тот упал на полку.
Элеонор направила фонарик телефона прямо на предмет. Это была пуля – небольшая, серая и смертоносная.
– Любопытно… – Элеонор постучала по пуле ножиком. Как она здесь оказалась и почему кто-то пытался ее спрятать?
– Уверен, у вас есть уважительная причина, чтобы здесь находиться. В противном случае вы ведете себя крайне подозрительно.
Элеонор даже не вздрогнула. Это было бы непростительно. Вместо этого она спокойно развернулась, изобразив на лице искреннее удивление.
– Разве гражданским запрещено заходить ранним утром в кладовую и находить интересные вещицы, спрятанные в деревянных панелях? Что здесь может быть подозрительного? Кстати, я Элеонор Грэм, – представилась она. – А вы?
– Инспектор полиции Эйвери, – сухо ответил мужчина. – К вашим услугам.
Полицейскому было около шестидесяти, в темных волосах проглядывала проседь, которая эффектно контрастировала с загорелым лицом. Элеонор не могла не заметить, что безупречная сдержанность делала его еще привлекательнее.
Инспектор протянул руку, и Элеонор ее пожала.
– Может, – продолжил он, беззаботно засунув руку в карман своего темно-синего пиджака, – объясните, что делаете на месте преступления?
– Может, и объясню, – ответила Элеонор.
Инспектор приподнял темную бровь.
– Как вы, вероятно, уже заметили, – начала Элеонор, – после юбилея этот город охватила эпидемия любительских расследований.
– Да, от моего внимания этот факт не ускользнул, – сказал инспектор Эйвери.
– Вы, наверное, гадаете, не примкнула ли и я к числу так называемых следователей.
– Не без этого.
– Что ж, вы абсолютно правы. – Элеонор одарила его фальшивой улыбкой. – Поймали с поличным. Правда, я не то чтобы сыщик-любитель, скорее… заинтересованный наблюдатель. Вся эта ситуация показалась мне настолько странной, что я просто была обязана удовлетворить любопытство. Что я, собственно, и сделала.
– Ясно. – Лицо Эйвери оставалось бесстрастным. – Вы присутствовали на месте происшествия в праздничный вечер?
– Я сидела на веранде, – ответила Элеонор. – Однако меня пока не приглашали в участок для дачи показаний.
– Надо будет это исправить, – сказал Эйвери. – У местной полиции, полагаю, есть ваши контакты?
– Разумеется, – ответила Элеонор. – Не желаете круассан?
– Подобное предложение можно расценить как попытку подкупить сотрудника полиции.
– Это восхитительный круассан. Делия – превосходный кондитер. Уверена, она с радостью даст мне еще один, если я угощу вас этим.
– Спасибо, не стоит.
– Интересно, у наших стражей порядка уже появились подозреваемые?
Элеонор сдержала порыв кокетливо хлопнуть ресницами.
– Это конфиденциальная информация.
– Да ладно вам, – взмолилась она. – Что я буду рассказывать в кафе «Лягушка и галоша», если вы не раскроете хоть пару секретов?
Инспектор Эйвери остался непреклонным. Будучи выше Элеонор на целую голову, он с невозмутимым видом посмотрел на нее сверху вниз.
– Просто современная полиция ведь должна стремиться к открытому диалогу с населением, – сказала Элеонор. – Поэтому я, как представитель этого самого населения, была бы рада узнать хоть что-то о том, как продвигается расследование.
Инспектор Эйвери внимательно изучал ее лицо.
– Мы с вами раньше не встречались?
Элеонор встретила его взгляд непринужденной улыбкой.
– Вряд ли.
– Ваше лицо мне кажется знакомым.
– Мое фото недавно было опубликовано в местной газете. В статье про Общество флористов Те-Кохе.
Он едва заметно улыбнулся.
– Должно быть, я пропустил этот выпуск.
– Полагаю, полицейская работа отнимает у вас все время, – томно вздохнула Элеонор. – Это, должно быть, так захватывающе – гоняться за убийцами по всей стране.
– Что верно, то верно.
Элеонор поймала себя на мысли, что, пожалуй, немного переигрывает, изображая пустоголовую светскую даму. Ведь полицейские уже привыкли к тому, что люди пытаются их обмануть. Однако она хорошо играла – эта роль не раз выручала Элеонор раньше.
– И вы не можете поделиться с общественностью никакой информацией по этому делу? Это ваш окончательный ответ?
– Я могу составить на вас протокол. За препятствование следствию и фальсификацию улик.
– Как захватывающе! – прощебетала Элеонор. – И вы наденете на меня наручники? Зачитаете права? Устроите допрос в комнате с односторонним зеркалом?
Инспектор Эйвери потер переносицу. Теперь в его взгляде читалась усталость и легкое отвращение.
– Прошу вас, покиньте помещение. Если я еще раз замечу вас рядом с местом преступления, последствия вряд ли вам понравятся.
– И вам даже не интересно посмотреть, что я обнаружила? Я же фактически оказываю полиции содействие в расследовании.
Эйвери равнодушно скользнул взглядом по полке.
– Похоже, в стену была вдавлена пуля калибра девять миллиметров, а потом замазана в тон дереву.
– И эта находка вас не заинтересовала?