Кажется, увлекшись страданиями по литературе, Лев и правда забыл про жену.
Очевидно, ей это не понравилось.
В канун Пасхи Нася покрасила яйца, испекла кулич и собрала вещи.
Стояла на пороге.
Басин, до сего момента писавший очередную неудачную часть неудачного целого, вышел в коридор и смотрел на нее.
– Ухожу я, – сообщила Нася.
– Т-ты чего, – от неожиданности Лева даже стал слегка заикаться, – куда, зачем…
– К маме поеду, – она пожала плечами. – Так правильно будет.
– А я? – глупо спросил он. – Я же… не смогу без тебя.
– Посмотрим, – вздохнула Нася. – Яйца, кулич – на столе. Все будет хорошо. Христос Воскресе.
– Уже? – слабо улыбнулся Лев и посмотрел на часы.
Была одна минута первого.
Была одна минута первого, когда Нася тревожно засобиралась домой.
Тогда она, вообще-то, не была еще Насей, она была Настей Зиминой, подругой Пашиной жены, и было ей двадцать три года.
Они пришли в бар впятером – Басин, Паша с Иркой и две ее подружки, Настя и Аня.
Сидели, болтали, потом Анька уехала домой, Рогожкины и Лева с Настей продолжали общаться, и в полночь Настя вдруг сообразила, что ей уже до дома добраться будет непросто. Автобусы не ходили, такси почему-то отказывалось ехать.
Все решила Ира.
– Пойдете к нам, значит. Мы ближе всех живем.
– А я-то что? – растерялся Лева. – Я тоже тут недалеко, дойду…
– Не обсуждается! – Ира покачала головой.
Да уж. У Рогожкиных тогда была малюсенькая квартирка, машины не было, маленький ребенок жил у Ириных родителей… А Ирина была точно такая же, как теперь. Волевая. Мощная. С такой не поспоришь.
– Она у тебя чисто Василиса Микулишна! – смеялся Лева. – Поленица…
– Полениться с ней как раз не выйдет… – кисло отвечал Рогожкин.
Может, поэтому Павел и женился на ней – а как тут сопротивляться? А может, как часто раньше с ним бывало, поддался порыву. Расписались они скоропостижно, буквально через несколько месяцев отношений, потом родили ребенка. И, вроде, все было хорошо, хотя Лева и удивлялся порой: ну, ладно Паша, он иногда сам не знает, что учудит в следующую секунду. Но Ира – такая рациональная, такая рассудительная, как ей случилось выйти замуж за почти незнакомого человека, да еще и родить, не имея ни денег, ни нормального жилья…
Единственный вывод, который был у Левы: наверное, это любовь.
Или дурость.
Хотя одно другому не мешает.
А ведь раньше, до Иры, Паша совсем недолго встречался как раз с Настей.
Насей. Насинькой…
Ею она стала с того самого разговора длиною в ночь – и оставалась следующие семь лет.
Сначала, конечно, вся компания завалилась к Рогожкиным и там продолжила свои увеселительные мероприятия. И через пару часов ответственная Ира сказала «пора спать» и увела Пашу в спальню
Лева и Нася остались вдвоем и замолчали.
Она задумчиво глядела перед собой.
– Стаканы-то какие интересные, – улыбнулась Нася.
– Ага, – машинально ответил Лева, посмотрел на стаканы – и в секунду сделалася красным. – Занятные стаканы, да. Время будет – расскажу.
– А мы куда-то торопимся? – рассмеялась она.
– Нет, – обреченно заключил он. – Тем хуже. В общем…
И Лева рассказал все, как есть, вот так, по-честному – просто по-другому у него никогда и не выходило, он пробовал.
– Заходим как-то в бар я, Паша и Ира…
– И что вам говорит бармен? – засмеялась Настя.
– Слушай, я бы хотел сказать, что это не начало анекдота, но кажется, это именно оно и есть…
Было это несколько лет назад, незадолго до появления у Рогожкиных сына.
Лева, Паша и Ира зашли в бар. Бармен им ничего не сказал. И вообще, их обслуживала официантка.
Денег у них было не много, но в тот вечер была какая-то акция. Что-то вроде «получи два похмелья по цене одного».
И ребятам, конечно же, это понравилось.
Вечер был изящен, обед сладок, речи идеями лепыми обильны…
– Да кого я обманываю, – смущенно прервал сам себя Лева, – обед состоял из пива, речи были безыдейные, вечер…вообще четырнадцатое октября, стыдно сказать!
– Понимаю, – серьезно кивнула Настя. – У меня каждую пятницу четырнадцатое октября.
– Коллега, – кивнул Лева. – И все бы хорошо, но сегодня среда…
Тогда тоже был какой-то день недели. Возможно, среда. Или четверг. Или воскресенье…