– Обещай мне!
– Обещаю… – безропотно произнесла она, тая в его руках.
Он слегка встряхнул её вернув на землю, а затем быстро ушёл.
Отпевание длилось около часа, а после гроб с телом повезли на телеге к деревенскому кладбищу. Лысоватый священник не вызывал у Жюзьен особой симпатии, слишком уж вялый и безразличный, бубнит что-то себе под нос. Она вспомнила отца Эдуарда, его звучный голос и проникновенные речи, когда каждое слово люди ловили с жадностью, как пищу голодные птенцы.
«Таких священников – один на миллион! – подумала она и робко взглянула на Реми, стоявшего рядом с братьями. – Интересно, одобрил бы отец мой выбор?»
И тут же пришёл ответ:
«Береги себя!»
«Что это значит? Не быть нам вместе?»
Но больше она ничего не услышала.
– Родные могут проститься с усопшей и окропить могилу святой водой, – священник отошёл в сторону, предлагая людям подойти ближе. В этот момент начался дождь, капли покрывали лицо умершей, скатываясь с него, словно слёзы. Целуя в последний раз мокрые губы своей жены, Ронан покачнулся, крепкие руки сыновей поддержали его, не дав упасть.
Адриана сотрясали рыдания, Реми стоял, как окаменевший, два старших брата горевали безмолвно. После всех близких подошла Жюзьен и, поцеловав сложенные на груди персты, прошептала:
«Прости меня, родная!» – и тут у неё началась истерика. Она стала обнимать покойницу и тормошить, словно, пыталась разбудить её. Люди опешили.
– Уведите её отсюда! – священник обратился к братьям, первым бросился Адриан и оттащил её подальше. Стали заколачивать гроб. С каждым ударом Жюзьен вскрикивала, словно гвозди вонзали ей в сердце.
– Пойдём, пойдём, тебе лучше уйти! Не надо, не смотри, – его крепкие руки отворачивали её лицо, но она вновь и вновь порывалась вернуться.
– Да что с тобой! Словно черти вселились! – заорал брат и даже несколько раз шлёпнул её по щекам, дабы опомнилась.
– Никогда больше так не делай! – придя в себя, ответила Жюзьен, и глаза её сверкнули, как два изумруда.
– Надо же было как-то привести тебя в чувство, ведёшь себя, аки сумасшедшая!
– Прости, мне очень стыдно, сама не знаю, как это вышло…
– Пойдём в дом, воды попьёшь, успокоишься, – Адриан заботливо приобнял её за плечи. Это видели все, в том числе и суженая, обещанная ему в жёны, и младший брат…
– Вот, ведьма! – скрипя зубами, произнесла Барба, дочь Гийома.
Реми посмотрел на неё тяжёлым взглядом и отвернулся.
– Эта чертовка всех с ума сводит! – прошипела её подружка.
– Гнать её отсюда поганой метлой, пока бед не понаделала!
– Так кому гнать? Оба брата по ней сохнут…
ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 8
Дом был пуст, все от мала до велика ещё находились на кладбище. Тяжёлый воздух ударил в нос. Жюзьен открыла окна, убрала со стола чёрное покрывало и аккуратно его сложила, подмела с земляного пола цветочные лепестки. Адриан сел на стул и наблюдал за ней, не проронив ни слова. «О чём он думает? – спросила саму себя девушка и с тревогой взглянула на названного брата.
– Ты хочешь, чтобы я молчал о том, что было между нами? – его взгляд не сулил ничего доброго.
– Да, Адриан.
– Тогда ты придёшь на то же место ещё раз, и мы простимся.
– Нет. Так нельзя! Это будет ещё большим грехом!
– С каких пор ты, Жюзьен, начала заботиться о своей душе?
– С тех самых, когда умерла матушка, – она подняла на него взгляд, полный решимости. – Мы все тоже умрём.
– Одна мысль о том, что я больше никогда не прикоснусь к тебе, – убивает меня! – он резко вскочил, в мгновение преодолев расстояние между ними, схватил её и со всей страстью прижал к себе. Жюзьен пыталась избежать его поцелуев, но Адриан был настойчив, его руки сильны и безжалостны.
– Нет! – вскрикнула она и отшвырнула его от себя, да так, что парень не удержался на ногах и оказался на полу. – Не бывать больше этому. Иди, рассказывай всем! Чего ты добьёшься? Выгонят меня? Так я и сама уйду, если приставать будешь!
– Неужели я тебе настолько противен?! Мне так не показалось тогда…
– Тогда… было ошибкой! Забудь об этом! – Жюзьен подошла к нему и, наклонившись лицом к лицу, испепелила одними глазами. Парень схватился за голову и заорал:
– Ты делаешь мне больно!
– А ты мне – нет?
– Прекрати! Я не выдержу!
– Запомни, Адриан, если ты ещё раз прикоснёшься ко мне или станешь докучать, если кто-нибудь узнает о том, что было, я вскипячу твой мозг, как воду на огне, понял? – у неё даже голос поменялся и стал каким-то низким, незнакомым и очень страшным, настолько, что мурашки покрыли тело корчащегося на полу Адриана.
– Понял! Я всё понял, прекрати, умоляю!
Жюзьен отпустила его и вышла из дома.
– Ведьма! – долетело ей вслед.
– Я не была такой, это вы меня заставляете быть жестокой.
«Только ты, отец, меня понимал! Твоя чистая любовь пробуждала во мне ангела, но мир жесток, и я буду играть по его правилам. Больше никто не посмеет принуждать меня делать то, чего я не хочу! Хватит! Я всем покажу на что способна! Если люди не приняли моей доброты, они узнают другую Жюзьен! – она сорвала с головы куафф, и огненные волосы рассыпались по плечам. Её глаза горели, и поднявшаяся в душе злоба заклокотала в груди. – Ну, что ты молчишь, Вечный дух?!
«А что ты желаешь услышать? Думаешь, я доволен и горжусь тобой?»
– Ну, хотя бы то, что ты меня понимаешь!
«Жюзьен, ещё никому никогда зло не приносило счастья! Ты сейчас черна, как сама тьма, и едва не погубила человека.»
– Ты защищаешь его?
«Он не желал тебе зла, просто слаб в своей страсти…»