<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 13 >>

Сокровища Ирода
Наталья Николаевна Александрова

Последний краешек солнца мелькнул над водой – и исчез.

Она не спускала глаз с моря, все надеялась увидеть знаменитый зеленый луч, который иногда возникает в море в самый последний момент заката, – но и на этот раз не увидела его.

Едва солнце село, начало темнеть. Темнело так быстро, как это бывает только на юге. Казалось, на город вывернули огромное ведро чернил или надели, как на восточную женщину, непроницаемо-черную паранджу ночи.

С открытого балкона проникал в номер легкий ветерок с солоноватым запахом моря. В комнате было темно, Марина не хотела включать свет. Голова пульсировала болью, очевидно, она все же перегрелась сегодня на солнце.

В гостинице было тихо – все жильцы, как могли, развлекались перед отъездом. И только она, как всегда, не придумала ничего лучшего, как заболеть в последний вечер.

Марина тяжко вздохнула и заставила себя встать, чтобы умыться. От резкого движения в голове взорвалась небольшая такая граната-«лимонка», вроде тех, какими пользовались махновцы в Гражданскую войну. Марина даже вскрикнула от боли и по стеночке доплелась до ванной. Опершись на раковину, она поплескала в лицо холодной водой, а потом долго терла лицо жестким полотенцем, хотя мама строго-настрого запретила ей это делать – кожа высушится, будут морщины.

«Женщины нашей семьи рано стареют, тут уж ничего не поделаешь, – вздыхала мама, – помни, что получить морщины легко, а вот избавиться от них очень трудно. Во всяком случае, ты, с твоим характером, никогда этого не сумеешь».

Надо сказать, что сама мама весьма решительно боролась с признаками надвигающейся старости – делала по утрам зарядку, бесконечно наносила на лицо всевозможные маски и даже уговорила своего мужа купить велотренажер. Мама в отличие от Марины была цельной, решительной натурой. Раз и навсегда выработав для себя ряд принципов, мама следовала им неукоснительно.

Так, например, она поучала Марину, что в семейной жизни женщине полезно поменьше говорить и побольше слушать. Поэтому у них в доме всегда стояла тишина – Маринин отчим был чрезвычайно молчаливым человеком, а мама не могла и не хотела поступаться своими незыблемыми принципами.

Однако от природы мама была женщиной говорливой, так что всю нерастраченную энергию перенесла на воспитание дочери.

От холодной воды боль не то чтобы прошла, но Марине не казалось больше, что на плечах у нее вместо головы сосуд, наполненный кипящей смолой, как в аду. Она отняла полотенце от лица и попыталась поглядеть на себя в зеркало.

Ну что ж, примерно этого она и ожидала. Глаза опухшие и совсем больные, губы сложены в жалостную гримасу.

«Нужно уметь брать себя в руки! – говорила мама. – Нужно преодолевать плохое самочувствие и дурное настроение! Все твои недомогания исключительно от характера. Будь у тебя сила воли, ты не только выглядела, но и чувствовала бы себя лучше!»

Мама, конечно, права: это ее обычное состояние, но Марина не может переделать свой характер, где-то она читала, что это – навсегда, в генах заложено.

Вот ведь попробовала же она совершить поступок. Тогда, чуть больше двух недель назад, зашла в первое попавшееся турагентство и купила горящую путевку. Ей было все равно куда, хоть к черту на кулички, лишь бы уехать из города как можно быстрее. Оказалось – в Израиль, очень удобно, визы теперь не нужно.

И ведь помогло, в первое время действительно помогло, южное солнце выжгло всю боль, а свежий морской ветер выдул из души унижение и обиду. Так она думала до сегодняшнего дня. И вот, когда настал момент отъезда, оказалось, что ничего никуда не ушло. Или быстро вернулось. И теперь ей предстоит с этим жить. Долго, потому что воспоминания никуда не уйдут. И мама дома приступит к ней с расспросами и рано или поздно, но добьется своего. Она всегда добивается того, чего хочет. Особенно от Марины.

«Это мать во всем виновата, – с неожиданной злостью подумала Марина, – если бы она не дудела мне в уши свое бесконечное «Не прозевай, не упусти свой шанс, возраст – это очень серьезно…», ничего бы не случилось».

Она тут же усовестилась – в конце концов, она взрослая женщина и вполне может отвечать за свои поступки. Силой ее никто не заставлял сближаться с Андреем.

Ужаснее всего, что они вместе работают. Хорошо хоть не в одной комнате сидят, но непременно будут встречаться в коридорах и возле кофейного автомата. А также за обедом в близлежащих кафе и бистро. Может быть, вообще не ходить на обед? Объявить сотрудникам, что она на строжайшей диете, в обеденное время сидеть за компьютером тихо как мышка и жевать листик салата, запивая его минеральной водой без газа… После всего, что они с Лариской съели за эти две недели, это будет только полезно…

Можно, конечно, но долго на такой еде не протянешь. Да это и не выход из положения, все равно встречи в коридорах и на совещаниях неизбежны. К тому же их офисные дамы наверняка уже в курсе последних событий и с нетерпением ждут Марининого возвращения, чтобы наблюдать, обсуждать и анализировать. Это их любимое занятие.

Снова она выбирает путь наименьшего сопротивления и пытается спрятать голову в песок, как глупый страус.

Марина осторожно повернулась всем телом, чтобы не тревожить многострадальную голову, и поплелась на кровать, прихватив по дороге вторую подушку.

Она долго ворочалась, пытаясь пристроить голову – чтобы не слишком низко, но и не очень высоко, а то не заснешь. Боль вела себя вполне прилично, она тихонько бродила внутри головы, изредка тыкая в висок острым клювом, как курица клюет позабытое зернышко или неосторожно высунувшегося жучка.

Сон не шел, в чем Марина нисколько не сомневалась. Уж ей ли себя не знать! Дурацкий характер. Действительно, что может быть глупее – лежать в темноте и расковыривать собственные раны! И не то чтобы она любит этим заниматься, но вот никак не может заставить себя отвлечься хотя бы сегодня.

Проворочавшись несколько минут, она поняла, что от плохих мыслей избавиться не удастся, так что придется вспоминать все те события, что произошли с ней перед поездкой.

Собственно, ничего такого жуткого с ней не случилось. На нее не напали в подъезде, не разбили голову и не оставили валяться без сознания на грязном полу. У нее не украли документы, так что не пришлось просиживать долгое время в отделении милиции и слушать нудные нравоучения и замечания. На нее не наехала поздней ночью машина с пьяным водителем, который бросил бы ее, сбитую, в кювет и уехал. И маньяк с удавкой не набросился на нее в парке. И медсестра, беря анализ крови, не занесла никакую инфекцию. И даже начальник не вызвал в кабинет и не сообщил об увольнении.

Просто мама все время твердила, что годы идут и что двадцать девять лет – это уже предел. Предел чего, она не уточняла, а Марина не спрашивала, чтобы не вызвать на свою голову еще одну словесную лавину о том, что молодость не вечна, а женщины в их семье вообще рано стареют, и есть, конечно, дамы, которые и в шестьдесят лет успешно выходят замуж, но это не про Марину.

Если все время твердить человеку одно и то же, возможны два варианта. Либо он психанет, хлопнет дверью, устроит скандал, и дело может дойти до рукопашной. Либо же, получая информацию тихонько, по капле, человек понемногу привыкнет.

Андрей появился у них в офисе год назад, когда Марина уже настроилась на долгое женское одиночество. Нет, конечно, можно завести необременительную интрижку – познакомиться, к примеру, на отдыхе или перешерстить все старые связи, устроить внеочередной сбор одноклассников или бывших студентов их курса. Кто-нибудь обязательно окажется в данный момент свободным – ушел из семьи, поругался с подругой, любовница бросила, или просто осточертел быт, и захотелось чего-нибудь новенького. А ведь недаром говорится, что новое – это хорошо забытое старое, так что похорошевшие одноклассницы очень даже могут сгодиться для легкой интрижки.

Беда в том, что Марине никак не удавалось осознать, что вон тот крупный мужик с основательным животом и громким голосом – вполне взрослый самостоятельный мужчина, с которым можно проводить время. Она-то видела в нем Вовку Кислова, своего соседа по парте, – его до пятого класса дразнили Дюшесом, потому что был полненький и щеки румяные, как бочок у груши.

А Витька Андреев вечно норовил списать алгебру, а в благодарность принес однажды Марине ангорского хомяка. И подложил в портфель, чтобы сделать сюрприз… Да, сюрприз получился, Марина до сих пор вспоминает свой визг.

Так что старая дружба с одноклассниками никак не могла перейти в другую плоскость, Марина и не пыталась, все равно из этого ничего бы не получилось.

Оставались отпускные знакомства, либо же встречи на вечеринках и днях рождения подруг. Но надежда на то, что однажды рядом с ней за стол сядет интересный молодой мужчина, который обратит внимание на нее и, самое главное, который сумеет понравиться ей, Марине, таяла с каждым днем, как весенний снег.

Подруги были такие же, как она. А кто успел выскочить замуж, те берегли своих спутников жизни и незамужних подруг на дни рождения не приглашали. Или уже развелись и искали богатого любовника, таких на дне рождения подружки днем с фонарем не найти.

Марина не слишком отчаивалась. Вокруг полно было таких, как она, – вполне успешных, неглупых, образованных и привлекательных женщин. Но – одиноких. Ну, не нашли они себе никого, зато построили свою жизнь, как хотели. А чтобы не приходить в пустую квартиру, можно собачку завести. Или кошку.

Марина никогда не приходила в пустую квартиру, ее встречала мама. Вот если бы не мама, то вполне можно было бы оставить все как есть – ходить в театры и на выставки с такими же, как она, не обремененными семьей одинокими женщинами, один раз в год ездить на море, для здоровья, а второй раз – в Европу, для повышения культурного уровня, как говорил их шеф.

Но мамины нравоучения сделали свое дело, Марина чувствовала себя обойденной жизнью и закомплексованной.

Когда в их офисе появился Андрей, Марина не сразу обратила на него внимание. Он был худой и узкоплечий, в очках. Рост средний, голос тихий, взгляд ускользающий, одет скромно.

«Не мужик, а мямля какая-то! – подвела итог Ленка Соловьева, когда дамы обсудили нового сотрудника от всегда начищенных ботинок до слегка редеющих волос на макушке. – Манная каша, овсяный кисель, запеканка творожная, омлет на кефире!»

Ленка имела плотную комплекцию, поскольку обожала вкусно покушать, и сравнения всегда приводила гастрономические. Однако высказывания ее были метки и энергичны, поэтому дамы с такой характеристикой не могли не согласиться.

– Машины и то нету! – поддержали Ленку сотрудницы, и Андрей был признан неперспективным кандидатом.

Марина не принимала участия в этом обсуждении – шеф услал ее с каким-то поручением. К Андрею она относилась ровно и приветливо, как ко всем мужчинам их фирмы. У нее вообще был довольно сдержанный характер, тем более что мама твердила дочке, что на работе не стоит заводить никаких романов – потом могут быть серьезные осложнения. Правда, такое мама говорила давно, еще когда Марина после института устраивалась на работу. В последнее время мама таких предостережений не высказывала, наоборот, утверждала, что во имя великой цели принципами можно и поступиться.

Андрей при встрече вежливо кивал ей и улыбался мягкой, размытой улыбкой.

Так продолжалось до того случая, когда Марина налетела на него в коридоре. Она уронила папку с тремя экземплярами отчета, а у него слетели очки. Потом они с Андреем столкнулись лбами, когда она, страшно злая, собирала свои бумажки, и Марина очень близко увидела его глаза – с неправдоподобно большими зрачками. Он улыбнулся Марине немного смущенной улыбкой и сказал, что без очков совершенно беспомощен, в общем, слепой, как крот.

Она нашла очки на полу и сама надела их на него. За таким занятием и застала их Ленка Соловьева, которая, терзаемая голодом, выскочила на обед раньше других.

С того случая Марина стала очень внимательно наблюдать за собой, чтобы ни словом, ни взглядом не выдать коллегам своего отношения к Андрею.

Ох, уж эти коллеги! Хлебом их не корми, дай только попереживать за судьбу ближнего! Все-то они знают, обо всем-то они догадываются прежде наблюдаемых фигурантов, ничему-то они не удивляются. Всегда найдется какая-нибудь наблюдательная сотрудница из бухгалтерии или из отдела комплектации, которая, узнав про намечающуюся свадьбу или развод, стукнет себя кулаком в грудь и скажет: «А я что вам говорила?» И будет чувствовать себя героиней дня, хотя, если честно, ни черта она никому не говорила.

Марина не хотела, чтобы за спиной раздавались перешептыванья и заинтересованное шушуканье, чтобы коллеги умолкали, когда она входит в комнату, и с многозначительными улыбками звали ее к служебному телефону.

Однако Андрей понемногу очень прочно утвердился в ее мыслях и даже один раз приснился во сне. Она посмеивалась над собой – вроде не девочка, были у нее и романы, и встречи с мужчинами, один раз чуть замуж не вышла, но как-то не сложилось… И вроде бы настроилась уже, что ничего серьезного в ее жизни больше не случится, а вот поди ж ты, сны разные романтические снятся! Смешно…

Она никому не рассказывала, что пару раз подстроила их с Андреем «случайные» встречи после работы. А потом они удрали с какой-то общей вечеринки, где Марина выпила и набралась храбрости попроситься к нему в гости. Он жил один, это в первую же неделю выведала вездесущая Ленка Соловьева.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 13 >>