Секретарша нотариуса скрылась за дверью между застекленными стеллажами с документами и через минуту вернулась с большим серебряным подносом. Ловко выставила на плетеную подставку четыре чашки дымящегося кофе, сахарницу и вазу с пирожными.
– Сливки, карамельный сироп?
– Спасибо, не надо, – дуэтом ответили Максим и садовник.
– Милочка, а ликер у вас есть? – бросила Жанна Яковлевна.
Секретарша принесла и поставила перед домработницей узкий высокий стакан с носиком:
– Прошу вас.
Домработница отхлебнула из чашки. Вылила себе весь алкоголь. Потянулась к вазе, чуть не искупав кружевной воротник в кофе, и взяла два пирожных, успев накрошить на стол.
Илья Рудольфович кому-то позвонил:
– Вы на подходе? Хорошо, – и посмотрел на помощницу, – Ольга.
Секретарша, бесшумно передвигаясь на высоких каблуках, достала конверт из папки на букву «С».
– Будьте добры, ваши паспорта, – она собрала документы и передала все нотариусу.
«Целый ритуал», – Максим расслабился и сел поудобнее.
Дверь распахнулась, и кабинет влетела девушка:
– Прошу прощения… – она говорила с придыханием, – мне очень неудобно… так вышло.
«А это еще кто?» – Максим посмотрел на садовника. Тот улыбался незнакомке.
Илья Рудольфович привстал:
– Виолетта Игоревна, прошу, присаживайтесь.
Виолетта стянула с головы розовую вязанную шапку. Размотала шарф. Скинула длинное пальто мышиного цвета. Сунула в сумку перчатки. Секретарша подхватила ее одежду и повесила в шкаф.
«Еще бы Травиатой назвали, – Максим изучал неожиданную гостью, которой, похоже, здесь кое-кто был рад. – Бледная, как стена. Волосы, правда, зачетные. И глаза. Ничего так. Ресницами хлопает, как веером машет. Руки убрала. Тоже боится стол заляпать. Надо Семеныча спросить, что…»
Его размышления прервал нотариус:
– Еще раз приветствую всех.
Домработница доела пирожное, вытерла рот салфеткой и кашлянула. Секретарша села за письменный стол у окна и застучала по клавиатуре компьютера. Садовник выпрямил спину, а Виолетта уставилась на Максима.
«Ого! Смотрит, как на врага!»
Илья Рудольфович встал:
– Зачитывается завещание восемьдесят четыре эн пэ, за номером сто девяносто четыре, семьдесят шесть, тридцать два. Место составления – город Москва, время составления четвертое апреля две тысяча пятнадцатого года, семнадцать ноль…
– А можно покороче как-то? – перебила Жанна Яковлевна.
– Процедура оглашения – стандартная, – нотариус поправил очки и продолжил: – Я, гражданка Стрельцова Алиса Витальевна, десятого октября одна тысяча девятьсот сорок пятого года рождения, паспорт…
Максима не волновало наследство. Он хотел разделаться со всей этой канителью и вернуться к лондонской жизни.
«Раз пригласили, что-то достанется. И насчет учебы бабка наверняка позаботилась».
Закончить академию – дело принципа, чтобы доказать ей, пусть и после смерти, что он добился успеха в современном танце.
– …Завещаю своему внуку, Стрельцову Максиму Федоровичу, седьмого декабря одна тысяча девятьсот девяностого года рождения, паспорт… Все имущество… Кроме флигеля…
«Как кроме? – Максим вслушался в монотонную речь нотариуса.
– Флигель со всем содержимым я завещаю Юдановой Виолетте Игоревне, седьмого августа одна тысяча девятьсот девяносто второго года рождения…
Максим чуть не крикнул:
«Какая, к черту, Юданова? – внутри просыпался вулкан. – И как я дом без флигеля продам? – мысли скакали, как би-бой на танцполе. – О чем вообще бабка думала?»
– …Пожизненное содержание в размере…
«Семенычу перепало», – машинально подумал Максим, и тут же вздрогнул от пронзительного крика домработницы.
– Шкатулка?! – она встала, уронив с грохотом стул. – Вы что такое читаете? Какая шкатулка?! – подскочила к нотариусу, пытаясь вырвать бланк. – Это подлог! Я видела завещание Алисы Витальевны, и в нем мне положено…
– Жанна Яковлевна, попрошу вас, сядьте. Вопросы сможете задать после оглашения.
Илья Рудольфович поднял руку с завещанием и отступил к стене.
«Во бабка дает! – Максим скрестил руки. – Знала значит, что Жаба приворовывает. Мой шантаж – детские забавы по сравнению с ее местью. Браво, Алиса Витальевна!»
Домработница тяжело опустилась на стул и принялась что-то шептать себе под нос. Нотариус дочитывал:
– Личность завещателя установлена. Дееспособность его проверена. Подпись подлинная, – он достал из кармана пиджака платок и вытер лоб.
Первой очнулась домработница:
– Это что сейчас было? – она вскочила и наклонившись вперед, почти легла на стол. – Алиса мне лично показывала завещание! И флигель мне, и деньги, круглая сумма, и…
– Зачитанное завещание единственно подлинное, в чем я удостоверился в присутствии двух свидетелей, – резюмировал нотариус, – а именно…
Жанна Яковлевна перебила:
– Врете вы все! Сговорились, да? И свидетели ваши купленные! – ее лицо побагровело, а рот искривился и дергался. – Я на вас в суд подам! Негодяи! Сорок лет прислуживала, как верный пес, и где благодарность?!
– А вам не кажется, что вы уже получили свое? – встрял садовник.
– На что вы намекаете? – домработница метнула в него колючий взгляд.