Исповедь распутника

Глава 3

Capìtoło 4. Руджеро

Dico che mi sono innamorato – o sono ubriaco, o ho una pistola puntata contro!

Un anno e mezzo…

– Сеньор Гравано!

– Слушаю Вас! – улыбнулся я, отворачиваясь от шкафа и спускаясь на одну ступеньку ниже.

Громкие шаги прогрохотали к прилавку, а широкие полные, пухлые руки всплеснули.

– Сеньор Руджеро! Мне совершенно ничего не приходит в голову!

Я покачал головой и с улыбкой стал медленно спускаться с лестницы, ибо знал, о чём он сейчас меня попросит. Почувствовав под ногами твёрдую землю, я резко обернулся на каблуках и, вскинув брови, с видом знатока покачал головой.

– Я знаю, чем Вам помочь.

– Но ведь Вы даже не выслушали…

– Ах, Сеньор Капучелли! Вы ведь пришли за подарком жене, так?.. я прав?..

– Ах, сеньор Руджеро! – хлопнув в ладоши, и по лбу, и по бедру одновременно, Паприццо с заговорщическим видом рассмеявшись, сделал ещё шаг. – А ведь Вы угадали!

Я фыркнул, да так, что подлетел мой кудрявый волос.

– Ещё бы! Мне ли не знать, всегда, когда Вы так вбегаете в мою лавку, значит Вам нужна помощь в том, чтобы задобрить жену.

– Именно, сеньор Руджеро! Задобрить! – он сделал ещё шаг и теперь своей крупной грудью практически лежал на прилавке. – Она как вихрь! Сущая бестия! Невозможно! Я уже и так, и эдак, но ведь Вы знаете, она так любит тот эфи.. эфа..

– Эфиопский.

– Д-да! – он подскочил и щёлкнул себя по лбу. – Эфиопский!.. кофе. И вот я уже всё перепробовал! Ну дай, думаю, забегу в лавку к сеньору Руджеро, может он чем сможет пособить в моей беде?

Я глубоко вздохнул.

– Разрешить семейный конфликт я не обещаю, но… – я неопределённо повёл плечами. – …но обеспечить Ваше семейство лучшим, доброкачественнейшим кофе я сумею, – с этими словами я быстро, пока он вновь не успел заговорить о своей жене, нырнул в подсобное помещение и уже с банкой эфиопского кофе вернулся к моему взбалмошному покупателю. – Самый свежий. Только сегодня привезли. Новый сорт, такого Вы ещё нигде не найдёте.

– А если он ей не понравится? – с тревогой, и, я осмелюсь сказать, даже с ужасом в глазах, проговорил он.

Я коротко вздохнул и посмотрел на него.

– Сеньор Капучелли, я Вас уверяю, это лучший сорт. Безусловно, я могу предложить Вам кофе и из старой поставки, но этот сорт – редчайший. Так что… – я сделал неопределённый жест, – если Вы вдруг невзначай обмолвитесь, что пока что во всей Венеции обладательница такого редчайшего сокровища только она одна… – я поднял на него взгляд, который он должен был разгадать, но, по всей видимости, мои потуги были тщетны. – Она будет так счастлива, как Вы даже не можете себе представить! – распрямившись и слегка хлопнув по прилавку обеими руками, проговорил я.

– Обещаете?

– Зуб даю. Который не жалко.

Жалко все, но я уточнять не стал.

Капучелли почесал затылок.

– Ну что ж, поверю Вам на слово.

– Вы ведь знаете, сколько оно стоит.

Он коротко кивнул.

– Сколько?

Я назвал цену.

– Сейчас я Вам всё красиво упакую.

Когда я вернулся, то заметил нерешительность в чертах Капучелли.

– Что такое?

– А Вы можете мне всё-таки, для пущей надёжности, упаковать ещё и старый сорт?

– Конечно, – незаметно, я устало вздохнул и вновь полез на стремянку, дабы достать с верхней полки упомянутый сорт. Он был довольно дорогой, так что пользовался не сильно широким спросом, однако…

– Прошу…

– И упаковку такую же!

Я с улыбкой кивнул и вновь скрылся. Через минуту всё было готово.

– Прошу, сеньор Капучелли. Надеюсь, что Вы и Ваша жена будете довольны.

– Ах, сеньор Руджеро, тут главное, чтобы она была довольна! А иначе, мне несдобровать!

Я понимающе кивнул и собирался было уже расслабиться, как вдруг он выпалил вопрос, который я, (со своей репутацией) уж никак не ожидал.

– Сеньор Руджеро, а когда же Вы женитесь?

Я замер, поднял на него непонимающий взгляд, однако, в следующую секунду, запрокинув голову, в голос рассмеялся. Когда первый приступ прошёл, я столкнулся с его непонимающим взглядом, и, дабы сгладить, как я предполагал, весьма неприятное впечатление, спросил:

– Что значит – когда? Я и не собираюсь жениться.

– Как же? В Вашем возрасте Вам уже давно пора тоже стать женатым человеком.

На моих губах застыла кривая усмешка.

– Нет. Мне это не нужно.

– Многие в городе просто говорят, вот я и подумал…

– Что они говорят? – почти что процедил я.

– Что Вы… – Капучелли вздрогнул, поймав мой взгляд.

– Что – я?

– Что Вам пора остепениться…

– Похоже, они знают лучше меня, что мне нужно.

Капучелли сглотнул.

– Прошу прощения, если я позволил себе…

– Так, самую малость, – усмехнулся я. – Если вдруг Вас опять будут донимать расспросами либо разговорами – скажите им, что это не их дело и передайте, что это мои собственные слова.

Капучелли снова сглотнул.

– Благодарю за помощь, сеньор Гравано.

Я с искренней улыбкой кивнул.

– Жду от Вас в следующий раз отчёт о переговорах с женой.

– Обязательно, сеньор Гравано, – сказал он, и, попрощавшись, ушёл.

Устало вздохнув, я проводил его за окнами взглядом, и, обернувшись, принялся вновь подниматься на стремянку. Не успел я переставить и пару банок, как дверь вновь открылась и хлопнула. Беззвучно закатив глаза, я обернулся.

– Адриано?!

– О!.. кто это тут у нас! – он театрально развёл руками. – Ру-дже-ро Грава-а-ано! – он хлопнул в ладоши, и, сцепив руки в замок, опустил их на прилавок.

Я изогнул бровь.

– Чего тебе? Не видишь, я работаю.

Он отмахнулся от меня.

– Ты постоянно работаешь!

Я, закатив глаза, фыркнул и чуть, в результате этого, не свалился с лестницы. Мой друг рассмеялся. Я поднял на него негодующий взгляд.

– Из-за тебя я чуть не шлёпнулся!

– Вот и поделом тебе!

– И за что это, позвольте спросить?

– А нечего бросать старых друзей!

– Я и не бросаю, просто работы по горло.

– У тебя теперь её всегда по горло, как ты выражаешься. Раньше ты таким не отнекивался…

– Каким таким? Раньше я работал в лавке, а теперь я строю собственное дело! Это не так-то просто, знаешь ли!

– Ну уж один-то вечер для старой компании можно найти?

Я раздражённо вздохнул, однако после задумался. А ведь действительно? Не убежит всё от меня за один вечер. Поставив банку, я принялся медленно спускаться, и тут же услышал за спиной одобрительную усмешку.

– То-то же!

Я бросил в него полотенце.

– Эй!.. это что?!

– Вытри прилавок. Я пойду оденусь.

Через несколько минут мой увесистый ключ звякнул с шумом в замке и мы неспешно пошли по улице.

– И чего у тебя замок такой шумный?

– Мне он нравится, – я повёл плечами. – Ну? И куда ты хочешь меня затащить?

– Как куда? В наш старый добрый трактир. Федерико вот тоже открывается…

– Федерико? – я остановился. – Я ничего об этом не знал.

– Так конечно, ты не вылазишь из своей лавки.

– Ну ладно-ладно, будет тебе. Уже испробовал на мне все свои ухищрённые издевательства.

– Ооооооооо! Над тобой я никогда не устану подтрунивать! – он потрепал меня по плечу.

– Эй!.. мне уже не двадцать лет!

– Но и не сорок девять!

Я промолчал.

– Эй! Ты чего так…

– Нет… Ничего… Всё в порядке… Так куда мы идём?

– Я же тебе сказал, – с промелькнувшим в глазах беспокойством проговорил Адриано, – в наш паб – Cantina do Mori.

Я, смутившись, кивнул.

– Ну, как поживаешь-то?

Я неопределённо пожал плечами.

– Выглядишь очень уставшим.

– Я расслабляюсь, когда это необходимо.

Он как-то странно посмотрел на меня, слегка приподняв бровь. Я искоса на мгновение поднял взгляд и тут же вновь опустил его, продолжая смотреть себе под ноги.

– Руджеро, я серьёзно, ты… Слишком много работаешь.

– А кто будет делать всё это за меня?! – не вытерпев, вскричал я, резко остановившись, да так, что люди вокруг тоже на миг замерли и обернулись.

– Руджеро, тише! Я не хотел тебя задеть, я просто беспокоюсь о тебе.

Я изогнул бровь.

– То есть ты считаешь, что я не справляюсь?

– Я такого не говорил! – он в своей обычной искренней манере всплеснул руками.

Я закрыл глаза и устало вздохнул.

– Да, прости… Мне не следовало так… – я хлопнул его по плечу. – Извини. Я не хотел. Просто… Я и правда очень устал.

Он понимающе кивнул, и мы вновь побрели дальше по улице.

– Я… Я и сам уже хочу отдохнуть, но, в то же время, меня так греет этот азарт от осознания того, что у меня всё получилось, и я хочу как можно прочнее встать на ноги в своём новом положении, – я провёл ладонью по лицу.

– Понимаю, но ты… Если, конечно, уже возможно… Можешь нанять помощника, который бы помогал вести дела.

– Нужно найти надёжного человека, я пока не знаю, кому мог бы довериться. И, честно тебе признаюсь, я бы не хотел ни с кем делиться. Пока что.

Он кивнул.

– Доменико сейчас ищет за что бы взяться…

– Нет, нет и ещё раз нет! Я не буду связываться делами с друзьями. Я столько раз видел, как это приводит к весьма плачевным последствиям. Нет, я не хочу рисковать и его ни своими дружескими чувствами.

– Понимаю, – кивнул Адриано. – Может быть, ты и прав.

Я глубоко вздохнул.

– Спасибо, что вытащил меня, уже голова кругом. Ты прав насчёт помощника, я об этом подумаю.

Мы свернули на мостик и перешли на другую сторону. Подул тихий, тёплый весенний ветер. Я отвернулся в сторону моря, над которым разливалось зарево уходящего в ночь заката.

– Как поживает Витторио?

– О!.. прекрасно, – мои губы тронула мягкая улыбка. – Стараюсь как можно чаще навещать его. Он всё сетует на то, что я переехал. Но сам посуди, мне и до лавки тут ближе, и, к тому же, я же уже не мальчик, и мне не двадцать лет!

– Да что ты всё с этими двадцатью годами? В двадцать мы ещё глупцы и дураки!

– Вот это верно! – рассмеялся я. – Но, всё же, я считаю, что уже должен делать всё сам, чем, собственно, и занимаюсь. Но это Витторио, – вздохнул я.

– Ты абсолютно прав, но пойми и его – он хочет защитить тебя.

– Я знаю, – мягко улыбнулся я.

– Но снимать комнаты и вправду сейчас дороговато.

– У меня есть превосходный план-компания по выкупу этого прекрасного места.

– О!.. вона как! Молодец! Вот это действительно достойный план.

Я тщеславно улыбнулся, поиграв бровью.

– А как поживают твои родители?

– Они приглашают тебя на ужин на следующей неделе. Придёшь?

– Разумеется, только…

Адриано закрыл глаза и совершил протестующий жест.

– Нет, не желаю даже слышать! Мы видимся все раз в несколько месяцев. Пора уже вылезать на свет божий!

Я обречённо вздохнул, но приглашение принял.

– Руджеро, послушай, а как у тебя с… Ты что-то давненько ничего не рассказывал.

– По-разному, – ответил я, тотчас же поняв, на что он намекает.

– И?..

Я плотно сжал губы.

Адриано нахмурился.

– Ты просто редко что-то рассказываешь, по этому предмету. Вот я и решил тебя подловить, пока ты добрый.

Я удивлённо поднял брови, бросив на него протестующий взгляд.

– Я? А когда это я бываю злым?

– Эээээ… Девяносто процентов времени….

– Ах ты! – я шутливо толкнул его в бок, однако в последний момент пришлось поймать за рукав, чтобы он не повалился в канал.

– Эй! Сам будешь зашивать!

– У меня есть хороший портной.

Мы дружно рассмеялись.

– То-то же! Я и не сомневался.

– Осуждаешь? – я прищурился.

– Конечно нет! Но ты и впрямь стал весьма богатенький Пиноккио!

Я повёл плечами.

– Ну Руджеро, давай уже, признавайся! – он толкнул меня плечом.

– В чём? – невинно произнёс я.

– Ах ты так? Ну ничего! Федерико тебя в два счёта разговорит! – он хлопнул ладонью о ладонь.

– Ах, как бы не так! – слукавил я, ведь мне было бы приятно рассказать об этой стороне своей жизни, но…

Я вновь бросил взгляд на проглатываемый морем закат. Ну что ж, надеюсь, у меня тоже ужин будет не хуже, тем более, вдали я уже вижу очертания нашего любимого трактира.

Мы вошли. Двое наших друзей уже сидели за самым дальним столиком у окна – наше обычное место, хотя, в последнее время, посещал я его довольно нечасто. Завидев нас издали, Федерико весело замахал рукой.

– Эй-эй! Эге-гэй! Кого к нам принесло! Неужто сам сеньор Руджеро Гравано решил пожаловать!

Я закатил глаза, раскрывая в ответ объятия.

– Федерико-Федерико! Как всегда!

– Ну что, старина? Ой, да ты малость раздобрел!

Я отпрянул, когда он попытался похлопать меня по животу и достаточно глубоко втянул последний.

– Так! Не надо только меня щупать! И не надо так шутить!

Мой строгий взгляд разбился о весело погрохатывающий смех Федерико – словно небольшой мячик пустили скакать по мостовой.

– Я просто пошутил! Ты всё так же боишься поправиться?

– Если бы вы все только знали – насколько, не стали бы так шутить!

– Да брось, Руджеро! Это не так важно.

– Для меня – важно, я больше не хочу, никогда в своей жизни я больше не хочу выглядеть как винная бочка!

– Ты и не выглядел, – спокойно пожал плечами Адриано.

– Но разве можно его в этом убедить? – развёл руками Доменико. Мы с ним обнялись.

– Ну что ж! – Федерико потёр руки и схватился за меню. – Я заказал пасту песто. И советую тебе, Руджеро, попробовать у них канноли. Ах, да, я забыл, тебе же нельзя…

Я метнул на него уничтожающий взгляд.

– Я закажу, – прищурившись, ответил я, несмотря на то что действительно старался следить за своим весом, однако старался это тщательно скрывать. Зря я однажды проговорился Федерико, теперь он всем болтает.

– Я возьму ризотто, – проговорил через полминуты Доменико, выхватив прежде меню из рук притворно-обиженного Федерико.

– Я, как обычно, – подал голос Адриано, спокойно вытягивая меню из рук Доменико, – минестроне.

– Я возьму… Карбонару, лазанью и минестроне.

Все дружно переглянулись.

– Что? Я очень устал, готов съесть всё, что здесь подают одним залпом.

– Чего ты тогда так переживаешь за свой вес? Раз ты столько ешь и не толстеешь, – подал голос Федерико.

– Но так же не будет продолжаться вечно, – я повёл плечами.

– Брось! Правильно, пока молодые, нужно пользоваться всеми привилегиями, которые она нам даёт, я прав? – проговорил Доменико.

– Да, только длилось бы это время чуть больше, чем это есть на самом деле, – вздохнул я.

– Эй, Руджеро! – толкнул меня локтем в бок Федерико. – Расслабься! Что-то на тебя непохоже!

– Он пашет, как конь, конечно, он не такой активный, как мог бы быть, – хохотнул Доменико.

– А кстати, насчёт этого…

Я почувствовал, чем попахивает, а потому, перейдя в атаку, обернувшись к Федерико, прямо в лоб спросил:

– Как продвигаются твои дела? Адриано сказал, что ты открываешь ресторан.

– О, да!.. надеюсь, всё сладится. Купил на днях помещение, уж прошу извинять, не хотел пока ничего говорить, раз сам пока ничего не знал. Но всё сложилось! И теперь остаётся привлечь посетителей.

– Я могу помочь с поставщиками.

– О, спасибо, Руджеро!

– Погоди, я пока ещё не помог. Если получится, тогда и будешь благодарить.

– Какой-то ты сегодня мрачный! Ну вовсе на тебя не похоже!

– Говорю же тебе – я устал. Всё это оказалось не так просто, как я ожидал, – я закрыл лицо руками и провёл до самых волос.

– Та-а-ак… – придвинулся ближе Федерико и по его взгляду я понял, что от некоторых вопросов так просто не отвертеться. – Давай выкладывай, хватает ли у тебя времени на… – он попытался показать жестами, и я, уповая на последние попытки, сделал непонимающее лицо.

– Не понимаю, о чём ты. Спасибо, – я пригубил принесённый мне кофе.

– Нет, ты не отвертишься! Давай уже выкладывай! Как там у тебя? О, так вот почему ты не высыпаешься!

– Федерико! Отстань от него! Видишь, он не в настроении рассказывать о своих любовных похождениях! – протянул Доменико, принимаясь за принесённую еду.

Скорее бы принесли и мне – это избавит меня от нескромных расспросов Федерико.

– Ну уж нет! Я хочу узнать, что у него сейчас по любовной части!

– Ты ведь и так знаешь, – я обернулся к нему и молча охладил его взглядом.

– Ну-у-у-у… Мы давно не встречались, так что… – он неопределённо развёл руками. – Сколько их было за этот период?

– Ты спрашиваешь, сколько у меня было женщин за четыре месяца? – я в упор уставился на Федерико.

– Дай угадаю, – никак не отреагировав на мой пристальный взгляд, проговорил он, – две?

– Восемь, – ответил я, не удержавшись от плотоядной улыбки, и принялся за еду, которую поставили передо мною аж на трёх тарелках.

Я больше почувствовал, чем увидел, как друзья переглянулись. По всей видимости, даже Федерико был шокирован, однако я предпочёл в этом не убеждаться, сосредоточив всё своё внимание на еде.

– Федерико! Не делай такие выпученные глаза, он же пошутил! – рассмеялся Доменико.

– Нет, – спокойно проговорил я, наконец поднимая взгляд.

Мне не показалось, они снова переглянулись.

– Руджеро, ты шутишь, такого не может быть, – спокойно проговорил Адриано, но в глазах его мелькнуло беспокойство.

Я развязно усмехнулся.

– Значит, вы меня плохо знаете.

– Мы-то? – Смешок. – Мы вместе со времён Падуа, так что тут уж я готов поспорить. Нет, безусловно, невозможно знать о человеке более, нежели он сам, однако… – Адриано внимательно посмотрел на меня и почему-то вздохнул.

– Скажи людям правду, чтобы они не поверили, – я усмехнулся. – Не думал, что это работает настолько сильно.

На меня поднялись три четыре глаз.

– Руджеро… Но… Во мне борются два чувства: я чувствую, что потерял дар речи, чувство, что мне интересно, как ты это успел, и чувство… что я совсем тебя не знаю, – с едва уловимой нотой грусти проговорил Доменико.

Я вновь усмехнулся своей сытой, плотоядной усмешкой.

– У меня было столько женщин за этот период. – Пауза. – Ну ладно, я признаюсь, что немного приврал – их было пятнадцать.

Не скрою, что я получал непередаваемое удовольствие, истинное наслаждение, наблюдая, как меняются их лица. Вилка Доменико застыла на полпути, Федерико перестал жевать, а Адриано опустил чашку с кофе, которую так и не поднял.

– Что вы на меня так смотрите?

Молчание.

Признаюсь, даже я начал чувствовать себя неловко, и, дабы смягчить подкатывающее к горлу чувство стыда – которое, к слову, я зарёкся уже давно больше никогда не испытывать, – сделал глоток кофе. Тёплый напиток приятной волной прокатился по телу и на мгновение я закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать его вкус.

– Ты же имеешь ввиду… В борделе? – скривившись, быстро спросил Доменико.

Я, без зазрения совести, передёрнул плечами, поправил жабо, и ответил:

– Нет.

Вновь тот же результат в виде масок удивлённых лиц. Я решился смягчить эффект от сказанного:

– Точнее – не только.

Я сделал ещё один глоток и, подавшись вперёд, принялся за еду.

Первым пришёл в себя Лоренцо.

– Руджеро, ты знаешь, я никогда тебя не осуждал, но…

– Но теперь осуждаешь? – игриво проговорил я, вскидывая на него бессовестный взгляд. Я почти физически ощущал, как в моём взгляде плескалось демоническое веселье.

– Нет, я имел ввиду не это. Я знаю тебя, и знаю давно. И меня не пугает и не шокирует та часть твоей жизни, которая противоречит моим принципам, я не осуждаю тебя, но я не могу не думать о том, кто все эти женщины, и каковы для них могут оказаться последствия.

Я отмахнулся.

– Я живу один раз и не собираюсь об этом задумываться, – сказал я и тут же ощутил горечь на языке от сказанных слов. Или это был чеснок? Какая досада!

– Руджеро, я говорю это не для того чтобы тебя осудить, я как друг прошу тебя одуматься.

Я закатил глаза и, опустив вилку и нож на стол, обернулся к Лоренцо.

– Я верю, что ты не хочешь меня осудить, но… Но я такой, Лоренцо, и изменить меня не сможет никто и ничто. Я не хочу и не буду меняться. Ради чего?.. Те дамы, с которыми я… – мне хватило совести отвести на мгновение взгляд и не закончить фразу. – Они сами на это согласны и готовы пойти на риск. Так почему же я должен остановиться?..

– Тебе самому не хотелось хоть раз влюбиться? – со всей серьёзностью проговорил Доменико.

Я фыркнул.

– Зачем? Чтобы остепениться, признаться своей будущей жёнушке во всех своих глубоких, и не очень, чувствах, осесть, завести детей, располнеть и жить скучной, неинтересной жизнью до скончания века? Ну уж нет! Хотя, тут, скорее, располнеет она, и мне захочется других женщин, что я должен, по-вашему, с собой сделать? Терпеть воздержание? Ну уж нет!

Лоренцо и Доменико, не сдержав гримасы отвращения. Переглянулись. Федерико почесал голову, а Адриано просто молча смотрел на меня, потирая подбородок, лицо его не выражало никаких эмоций, ибо он понимал меня в этом вопросе, но что-то мне сейчас подсказывало, что даже для него это слишком.

– Хорошо. Тогда чем тебя не устраивают проститутки? Там уж женщины ничем не рискуют, – проговорил, нахмурив брови, Доменико.

– Мне неинтересно, – с набитым ртом ответил я.

И увидел, как в их взглядах мелькнуло отвращение. Я был к этому готов. Я знал, что рано или поздно это произойдёт. Потому и молчал. Но я не могу больше притворяться. Я хочу быть собой, чего бы мне это ни стоило.

Подняв на них всех взгляд, я промокнул губы салфеткой и развязным жестом с плотоядной усмешкой, скомкав, бросил в тарелку, после чего, подавшись вперёд, поставил локти на стол и сплёл пальцы под подбородком.

– Я не стану оправдываться. Даже перед вами.