Родион опустился на деревянные рейки, вытянул гудящие от напряжения ноги и полез в глубокий внутренний карман за папиросой. Пачка «Беломорканала» была изрядно помята. Он достал одну гильзу, размял пальцами табак, чиркнул спичкой о коробок. Огонек вспыхнул ровно, без квантовых осцилляций — физика этого мира вернулась к своим скучным, надежным, школьным константам.

Сладковатый, терпкий дым наполнил легкие.

— Эй, гражданин! — раздался сзади звонкий, взволнованный голос.

Родион не оборачивался, он и так знал, кто это. К нему спешила молодая ассистентка, поправляя сбившиеся на лоб кудрявые волосы. В руках она сжимала растрепанный журнал учета показаний приборов.

— Гражданин, вы откуда здесь? Вы из комиссии министерства? Что это вообще было? У нас на третьем контуре датчики давления зашкалило, стрелки вокруг оси провернулись, а потом... потом приборы показывают, что расход охладителя снизился на сорок процентов, а КПД установки вырос до теоретического максимума! Воропаев в центральной пультовой сидит, плачет, говорит — божье провидение, расчет сошелся... Вы не видели, кто на крыше генератора клапан перекрыл?

Родион выпустил тонкую струю сизого дыма в сторону институтских тополей, где среди зеленых листьев мягко растворялись последние золотые искры побегов новой реальности.

— Сквозняком захлопнуло, дочка, — негромко ответил он, даже не повернув головы. — Форточки надо плотнее прикрывать, когда с высокими энергиями балуетесь. А то натянет с улицы всякой дряни... мошкары, сорняков. Замучаешься потом дустом выводить.

Девушка замерла, недоуменно глядя на странного человека в старомодном брезентовом плаще, от которого пахло пылью дальних дорог и свежей земляничной поляной. Она хотела спросить что-то еще — спросить, почему от его тени на асфальте отходят ветвистые корни, уходящие прямо под фундамент научного корпуса, — но в этот момент в кармане плаща Родиона тихо и настойчиво тренькнул сигнал зуммера.

Садовник поморщился. Полез в карман и извлек тяжелый металлический прибор связи, похожий на медный полевой телефон времен Первой мировой, только с экраном на жидких кристаллах из тринадцатого века будущей эры.

На экране пульсировала багровая надпись:

[ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: ДИСПЕТЧЕРСКАЯ ГЛАВНОГО ПИТОМНИКА РЕАЛЬНОСТЕЙ]

[Тема: Чрезвычайная ситуация в Секторе 88-Цет]

[Сообщение: В галактическом рукаве Персея стая Корневых Бурильщиков подтачивает ствол звездного скопления. Ожидаемое время обрушения трех рукавов галактики: 4 часа]

[Статус заявки: Срочный выезд Садовника]

Родион затянулся в последний раз, затушил окурок о подошву сапога и аккуратно убрал окурок в спичечный коробок — настоящий садовник никогда не оставляет после себя мусора на обработанной грядке.

— Ни минуты покоя, — проворчал он, поднимаясь со скамейки. Суставы тихо хрустнули. — Только одну клумбу прополешь, на другой уже гусеницы колосятся.

Он повернулся к онемевшей девушке, коротко коснулся двумя пальцами козырька невидимой кепки и шагнул вперед.

Нога в тяжелом сапоге опустилась не на тротуарную плитку. Под ней раскрылась круглая изумрудная воронка межпространственной борозды, пахнущая прелой листвой и чистым вакуумом.

Родион Лебедев шагнул в глубину траншеи, растворяясь в мерцающих корнях только что посаженного им мира, уходя навстречу следующей засухе, следующему прорыву и следующей главе своей бесконечной, бесконечной жатвы.

Глава 2. Пробуждение класса «Квантовый Садовник». Первая посадка Семени Вероятности.

Память Садовника устроена иначе, чем у обычных смертных. В ней нет ровных книжных полок или запыленных архивных папок. Память того, кто связал свою плоть и душу с Корневой Системой Мироздания, больше похожа на спил древнего дуба — бесконечные годичные кольца, где каждый слой хранит запах эпохи, влажность отгремевших гроз и горький пепел засух.

И все же самое первое кольцо — ту крошечную сердцевину, вокруг которой потом наросли сотни слоев и сто шестьдесят девять томов галактической жатвы, — Родион Лебедев помнил до мельчайших крупинок. До запаха прелой земли в перемешку с паленым текстолитом и раскаленной медью синхрофазотрона.

Это случилось тридцать восемь стандартных местных лет назад, на пыльной третьей планете ничем не примечательной желтой звезды, в закрытом научном городке Сосны-4.

В тот четверг Родион Петрович Лебедев, пятидесятидвухлетний старший научный сотрудник сектора агробиологии и по совместительству заведующий экспериментальным тепличным комплексом при Институте Физики Высоких Энергий, не планировал спасать ткань мироздания. Он планировал возиться с пикировкой рассады томатов сорта «Бычье сердце». Земля в ящиках была правильная: две части суглинка с поймы реки, одна часть перепревшего конского навоза, щепотка древесной золы и немного речного песка для аэрации. Родион работал без перчаток — земля требовала уважения и прямого тепла ладоней.

А за бетонной стеной, в главном кольцевом тоннеле института, молодые и чересчур восторженные физики разгоняли встречные пучки ионов свинца до энергий, о которых они сами имели лишь туманное математическое представление.

Когда приборы в институте взвыли, Родион даже не вздрогнул. Привык. Вой сирен гражданской обороны в Соснах-4 случался регулярно — то вакуумный насос сорвет, то жидкий гелий стравит в вентиляцию. Но на сей раз звук был иным. Воздух в теплице внезапно потерял влажный, сладковатый запах перегноя и стал сухим, колким, словно его пропустили через раскаленный кварцевый фильтр.

Стекла огромных рам над головой Родиона не разбились — они расслоились. Каждый осколок завис в воздухе, умножаясь в бесконечной зеркальной перспективе. А затем само пространство захрустело, точно сухой валежник под кованым сапогом.

Мир лопнул по швам.

Синхрофазотрон пробил не просто энергетический барьер — он пропорол тонкую мембрану, отделявшую материальный пласт от фундаментальной информационной матрицы Вселенной. Реальность потекла серыми, пиксельными хлопьями.

А затем в уши, в затылок, в самые корни зубов Родиона ударил холодный, бездушный звон хрустальных колокольчиков, сменившийся монотонным гулом:

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирован фатальный коллапс локальной волновой функции.]

[Плотность детерминизма упала ниже критической отметки (0.003%).]

[Планетарный сектор Земля-093 вовлечен в Процесс Первичной Фазовой Конвергенции.]

[Материальная физика деактивирована как несостоятельная. Инициирована компиляция Системного Интерфейса Выживания.]

[Каждому мыслящему носителю воли присваивается базовый статус кандидата.]

Через расслоившуюся дверь теплицы Родион увидел главный холл института. Там творился сущий ад, расчерченный неоновыми линиями геометрического безумия.

Ассистенты в белых халатах катались по полу, охваченные разноцветными сполохами. Молоденький аспирант Миша истошно орал, пока вокруг его пальцев нарастали ледяные кристаллы, а над его головой сияла полупрозрачная бирюзовая вывеска: [Кандидат: Михаил Шувалов. Класс: Младший Криомант Фазового Сдвига (Редкий). Синхронизация: 42%].

Рядом замдиректора по науке превращался в нечто угловатое, покрытое медными шестеренками и гудящими катушками: [Кандидат: Арнольд Гинзбург. Класс: Техно-Жрец Кибернетического Распада (Эпический). Синхронизация: 68%].

Земля под ногами дрожала, но это была не сейсмическая дрожь. Земля теряла плотность. Чернозем в ящиках Родиона начал светиться мертвенно-фиолетовым фосфором, распадаясь на мерцающие математические формулы и нули.

— Твою же мать... — тихо, веско и без тени паники произнес Родион Петрович. — Я же этот компост три года выдерживал. Сорняки только-только выморозил. Куда вы его расщепляете, бестолочи?..

Перед его глазами вспыхнула алая геометрическая фигура — сложный икосаэдр, пульсирующий фиолетовым огнем:

[Обнаружен разумный носитель воли: Лебедев Родион Петрович.]

[Возраст: 52 года. Физический износ оболочки: 34%.]

[Отказ от панической реакции: 100%. Психологическая резистентность: Аномально высокая.]

[Начало автоматического распределения стартового классового пакета...]

[Анализ матричного сродства...]

[Вариант 1: Земляной Шаман Пепла (Обычный). Управление мертвой почвой, создание элементалей из радиоактивной грязи.]

[Вариант 2: Ботанический Био-Инженер Катастрофы (Редкий). Прививание мутагенных лоз, ускоренный синтез ядовитых спор.]

[Вариант 3: Слуга Первородной Гнили (Эпический). Разложение органических и неорганических структур ради извлечения маны Энтропии.]

Родион нахмурился так, что густые седеющие брови сошлись на переносице в сплошной валик. Он выпрямился во весь свой немалый рост — жилистый, широкоплечий, пахнущий дешевым табаком «Прима» и березовым дегтем, которым он смазывал свои кирзовые сапоги.

— Какая еще «Первородная Гниль»? — вслух обратился он к зависшей перед носом геометрической пакости. Голос его звучал глухо, с характерным вологодским оканьем, которое не выбила даже аспирантура в столице. — Гниль — это грибковое поражение корневой шейки при застое холодной воды и нарушении дренажа. Ее медным купоросом выжигать надо, а не классы под нее раздавать. А шаман с бубном мне зачем? У меня тридцать лет стажа в полевых экспедициях и диссертация по динамике гумусового слоя. Ты мне тут чернозем в радиоактивную грязь не переводи, машина бестолковая. Отменяй.

Икосаэдр нервно моргнул. В воздухе запахло паленой изоляцией.

[Ошибка в цикле подтверждения!]

[Кандидат отверг предложенные классовые шаблоны высокой совместимости.]

[Причина отказа: «Несоответствие агротехническим нормам».]

[ВНИМАНИЕ: Попытка принудительной интеграции шаблона «Слуга Гнили»...]

— Я тебе интегрирую, — Родион неторопливо потянулся к рабочему столу и взял в правую руку тяжелую штыковую лопату с полированным черенком из комлевой березы и лезвием из легированной рельсовой стали — инструмент штучный, самодельный, выкованный для него институтским кузнецом еще в эпоху позднего застоя. — Я тебе так интегрирую, что у тебя шестеренки через выхлопную трубу посыплются. Сказал же: руки прочь от посадок.

Он ударил тупым концом черенка оземь.

И в этот момент произошло то, что навсегда выбило Землю-093 из стандартных регистров Великой Системы.

Родион Лебедев не просто разозлился. Он не испытывал страха перед крушением мироздания, потому что для человека, ежегодно выхаживающего хрупкие всходы под возвратными майскими заморозками, апокалипсис — это просто сезонное похолодание, требующее своевременного укрытия пленкой. Его воля, закаленная полувековым трудом на тяжелой, глинистой, не прощающей ошибок земле, вступила в прямой резонанс с информационным полем планеты. Он стоял на своем участке. А на своем участке хозяин устанавливает правила, а не приблудный цифровой паразит.

Икосаэдр затрещал, вытягиваясь в спираль:

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В АЛГОРИТМАХ ОЦЕНКИ!]

[Информационный вес концепта «Хозяин Земли» превышает пропускную способность стандартных модулей!]

[Субъект воспринимает Коллапс Реальности не как катастрофу, а как «запущенное состояние пахотного клина»...]

[Анализ глубинного ментального ядра: отказ подчиняться Законам Распада.]

[Инициирован аварийный поиск древних протоколов Первопосева...]

[Найдена неактивная ветвь нулевой эры...]

[ВНИМАНИЕ! Доступен скрытый, реликтовый класс внесистемной иерархии!]

[Принять статус: КВАНТОВЫЙ САДОВНИК (Ранг: Реликтовый / Корневой / Уникальный)?]

[Внимание: Принятие данного класса накладывает обязательства по поддержанию баланса вероятностей на всех доступных пластах Бытия.]

— Вот это уже деловой разговор, — хмыкнул Родион, погладив шершавый черенок лопаты. — Садовник — это понятно. Садовник — это порядок. Принимай, чего резину тянешь.

Вспышка не ослепила его — она вошла через ступни сапог, поднялась по костям голеней, прокатилась по позвоночнику и раскрылась в черепе ощущением безграничной, кристальной ясности.

Перед мысленным взором Родиона развернулся интерфейс, но не угловатый и механистический, как у бедолаг в главном корпусе, а живой, сотканный из тончайших светящихся капилляров, напоминающих мицелий под микроскопом:

[ПЕРСОНАЛЬНЫЙ СТАТУС:]

[Имя: Родион Петрович Лебедев]

[Класс: Квантовый Садовник (Ранг: Реликтовый — Уровень 1)]

[Специализация: Первичное культивирование реальности, прополка энтропии.]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ:]

[Плотность Бытия (Телесная стойкость): 18 [Базовый физический предел человека превышен]

[Агрономическая Интуиция (Восприятие флуктуаций): 25 [Вы видите скрытые корни событий]

[Емкость Корневой Системы (Резерв квантовой росы / маны): 150/150 ед.]

[Энтропийная Мозолистость (Защита от распада и пустоты): 40% [Пассивный бонус рабочего класса]

[ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ:]

[— [Твердая рука землепашца (Ур. 1)]: Любой инструмент в ваших руках игнорирует до 30% поверхностного сопротивления нематериальных объектов.]

[— [Глаз Агронома (Ур. 1)]: Способность видеть сорняки вероятностей, паразитические временные петли и гнилые ветви континуума.]

[— [Чувство Кислотности Среды (Ур. 1)]: Вы безошибочно определяете степень искажения базовых физических констант в радиусе 50 метров.]

[АКТИВНЫЕ НАВЫКИ:]

[— [Глубокая Вспашка Пространства (Ур. 1)]: Затраты — 30 ед. Росы. Позволяет взрезать плотную ткань реальности, обнажая питательный субстрат сингулярности.]

[— [Пасынкование Лишних Веток (Ур. 1)]: Затраты — 20 ед. Росы/сек. Удаление паразитических вероятностей до того, как они успеют дать плоды в материальном мире.]

Родион медленно моргнул, привыкая к новому зрению.

Мир преобразился до неузнаваемости. Бетонный пол теплицы больше не был бетоном — сквозь него просвечивала серая, студенистая масса застывшего «ничто», пронизанная белесыми, пульсирующими нитями. Но самое страшное творилось там, где находился ускоритель.

Из пролома в стене, ведущего в кольцевой зал, выползало Нечто.

Оно не имело формы чудовища из дешевых фантастических журналов. Это был гигантский, узловатый куст из мерцающих черных шипов и волокнистых щупалец, сотканных из отрицательной массы и абсолютного холода. Он двигался медленно, но неумолимо, и там, где его черные усики касались пола, металл и камень не ломались — они забывали, как существовать, превращаясь в серую пыль без свойств.

Над черным клубком пульсировала багровая системная плашка:

[СУЩНОСТЬ: ЭНТРОПИЙНЫЙ БУРЬЯН (Ранг: Локальное Бедствие — Уровень 12)]

[Тип: Паразитический Пробой Пустоты]

[Состояние: Активное прорастание в материальный пласт Земли-093]

[Опасность: При достижении центрального узла охлаждения ускорителя произойдет укоренение. Время до необратимой аннигиляции Московской области: 14 минут 20 секунд]

— Пырей... — с неподдельным отвращением процедил Родион, сплюнув сквозь зубы. — Ну чистый пырей ползучий. Корневища пустил, гад, и прет на дармовые азотистые соединения.

Из коридора выскочил Арнольд Гинзбург — точнее, то, во что превратился несчастный замдиректора. Его руки стали трехпалыми титановыми манипуляторами, из спины торчали выхлопные патрубки, изрыгающие пар, а в глазах метались строчки двоичного кода.

— Родион! Беги! — проскрежетал Гинзбург механическим динамиком вместо рта. — Там сингулярный коллапс шестой степени! Вероятностная плотность разорвана в клочья! Мои сенсоры фиксируют аннигиляцию на квантовом уровне! Пули не берут! Лазер рассеивается! Это Конец Света!

Гинзбург вскинул манипулятор, и в сторону черного куста ударила ослепительная дуга плазменного разряда. Плазма с гулом врезалась в черные шипы... и просто впиталась в них, сделав стебли бурьяна еще толще и темнее. От куста отделился плетевидный отросток и с глухим свистом хлестнул киборга по корпусу. Титановая броня Гинзбурга мгновенно потеряла когезию, рассыпавшись мелкой металлической стружкой, а самого замдиректора отбросило в угол, в груду разбитых цветочных горшков.

[Урон субъекту «Арнольд Гинзбург»: Фатальная потеря квантовой когерентности. Статус: Выведен из строя.]

— Говорил я тебе, Арнольд Яковлевич, — спокойно заметил Родион, перехватывая лопату поудобнее, — высокими энергиями баловаться — это не на лекциях языком чесать. За техникой безопасности следить надо было. Заземление где? Вентиляция где? Вот и натянуло сорняков из вакуума.

[ВНИМАНИЕ! Инициировано Первое Задание Класса!]

[КВЕСТ: «ПЕРВАЯ ПРОПОЛКА В САДУ ВЕРОЯТНОСТЕЙ»]

[Цель: Уничтожить маточный узел Энтропийного Бурьяна. Не допустить распада несущей решетки реальности сектора Сосны-4.]

[Награда: Полная синхронизация с классом, трансформация стартового инструмента, получение Первого Семени.]

[Штраф за провал: Смерть кандидата, коллапс континентальной плиты.]

— Слишком много букв, — буркнул Родион и шагнул вперед.

Сапоги его опустились на поверхность, которая уже перестала быть линолеумом. Под подошвой чавкнуло, словно на весеннем болоте. Но Родион активировал свой первый навык.

[Активирован навык: «Твердая рука землепашца»!]

[Активирован навык: «Чувство Кислотности Среды»!]

Мир под его ногами отозвался. Серая пыль пустоты на мгновение обрела плотность жирного, тяжелого чернозема — потому что Садовник требовал опоры, а земля не смела отказать тому, кто холил ее полвека.

Черный Энтропийный Бурьян почувствовал чужака. Центральный клубень твари, похожий на пульсирующее сердце из застывшей смолы, исторг утробный, инфразвуковой вой. Десятки шипастых побегов взметнулись в воздух и обрушились на Родиона, целясь в грудь, в горло, в глаза.

Обычный боец попытался бы уклониться или блокировать удар щитом. Родион Лебедев поступил так, как поступал тысячи раз на заросших целинах.

Он не стал драться с побегами. Он сделал шаг вправо, пригнулся, пропуская свистящие плети над головой, и с коротким, выверенным выдохом вогнал лезвие лопаты прямо в основание центрального узла, туда, где черный стебель смыкался с серой гнилью разорванного пространства.

Дзынь!

Звук был такой, словно сталь ударила в рельс. Но черенок из комлевой березы налился изумрудным светом. Заструились древние, не знающие пощады руны аграрного ремесла.

[Навык «Глубокая Вспашка Пространства» применен в критическую точку!]

[Нанесено 140 ед. чистого концептуального урона!]

[Энтропийный Бурьян теряет связь с нижним пластом Пустоты!]

Тварь взвизгнула. Звук был отвратительным, похожим на скрежет ржавого железа по стеклу. Из разрубленного стебля брызнула не кровь, а густая, смолянистая жидкость, в которой вспыхивали и тут же гасли крошечные мертвые галактики.

— Ишь ты, жирный какой, — Родион уперся сапогом в бугристый нарост и нажал на черенок всем своим весом, используя лопату как рычаг. — Корни-то, корни какие распустил! Да тебя здесь по весне трактором не выкорчуешь, если сейчас не выдрать!

Бурьян отчаянно хлестнул боковым отростком, задев плечо Родиона. Старый брезентовый пиджак затрещал, ткань на рукаве мгновенно истлела, а кожу обожгло диким, космическим холодом.

[Внимание! Получен урон Энтропией: 35 ед.]

[Энтропийная Мозолистость снизила эффект разложения на 40%!]

[Текущее здоровье: 85/120]

Боль была острой, но Родион лишь стиснул зубы. На покосе в семьдесят четвертом его шершень в шею укусил — вот тогда было больно, полдня дыхание перехватывало. А это так, сквозняк космический.

— Не балуй! — рявкнул он на тварь.

Перехватив лопату двумя руками, он резко провернул стальное лезвие в ране, выворачивая ком мерцающей материи наружу. Это было главное движение любого толкового копателя — не просто перерубить корень, а вывернуть его на солнце, чтобы оголить шейку и дать воздуху сжечь паразита.

[КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!]

[Маточный узел поврежден на 92%!]

[Применен поднавык: «Окучивание Пустоты»!]

Родион с силой поддел главный клубок бурьяна и выбросил его вверх. Черная узловатая масса оторвалась от разорванного пола ускорителя, зависла в воздухе, судорожно сжимаясь, и на глазах начала высыхать, распадаясь на серые хлопья пепла. Без опоры на грунт вероятностей сорняк не мог существовать в упорядоченном мире.

Через три секунды от чудовища осталась лишь горстка черной пыли, которую тут же развеяло сквозняком из разбитых окон теплицы.

В коридоре воцарилась оглушительная, ватная тишина. Только слабо потрескивали искры на изуродованном корпусе Гинзбурга да капала вода из лопнувшей трубы отопления.

Перед глазами Родиона развернулся грандиозный каскад золотых и изумрудных строк:

[КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: «ПЕРВАЯ ПРОПОЛКА В САДУ ВЕРОЯТНОСТЕЙ»!]

[Уничтожен очаг заражения Пустоты ранга «Локальное Бедствие».]

[Опыт получен: +2400 ед.]

[ВНИМАНИЕ! Уровень повышен! 1 -> 2 -> 3 -> 4 -> 5!]

[Получено 20 свободных очков распределения характеристик!]

[Ваш инструмент впитал эссенцию победы и трансформировался!]

[Получен артефакт: Штыковая Лопата «Первопашец» (Ранг: Растущий / Персональный)]

[Свойства: Прочность — Неразрушимо; Урон по нематериальным сорнякам: +150%; Способность срезать фазовые искажения.]

Лопата в руках Родиона изменилась. Ржавчина и царапины сошли с полотна, обнажив темную, матовую сталь, по которой струились тончайшие серебряные жилки, складывающиеся в узоры пшеничных колосьев. Черенок стал тяжелее, гладким, словно слоновая кость, но при этом сохранил тепло и хватку родной комлевой березы.

Но системные оповещения на этом не закончились. Звук хрустальных колокольчиков стал торжественным, почти благоговейным:

[ВНИМАНИЕ: Сектор Сосны-4 находится в состоянии критической нестабильности.]

[Глубина пробоя ткани пространства: 87 метров по оси синхронизации.]

[Если пробой не будет закрыт, через 30 минут начнется самопроизвольное схлопывание планетарного ядра в черную микродыру.]

[Вам выдана награда за Первое Деяние Садовника:]

[ПОЛУЧЕН ПРЕДМЕТ: СЕМЯ ВЕРОЯТНОСТИ: АЛЬФА-ПОБЕГ (Ранг: Первозданный / Реликтовый)]

[Тип: Посадочный материал пространственного типа]

[Описание: Сконцентрированная искра первичного Творения. Способна пустить корни в абсолютной сингулярности, стабилизировать хаос и взрастить устойчивый каркас реальности.]

[Инструкция: Посадить по всем правилам агротехники в эпицентре нестабильности.]

Воздух перед грудью Родиона уплотнился, и в его широкую, покрытую цыпками и мозолями ладонь опустился предмет.

Это было семя величиной с грецкий орех, но тяжелое, словно отлитое из чистой платины. Поверхность его была скорлупчатой, темно-бронзовой, а в мелких бороздках кружились крошечные спиральные рукава целых галактик. Семя дышало. Оно было теплым — градусов тридцать семь, как живое человеческое тело, — и пульсировало в такт биению сердца Родиона. Тук. Тук. Тук.

— Ну надо же... — прошептал Родион, бережно сжав пальцы. — Гляди-ка, живое. Не генно-модифицированное, чистый сорт. Стародавний.

Он огляделся.

На месте, где только что бушевал бурьян, зияла воронка. Это не была дыра в бетоне. Это был провал в саму суть вещей — вращающийся колодец из абсолютной тьмы, по краям которого вспыхивали фиолетовые молнии. Пространство вокруг воронки стонало, затягивая в себя обломки кирпичей, пыль, обрывки чертежей и свет люминесцентных ламп.

— Куда сажать-то собрался, Родион?.. — послышался сзади сиплый, скрежещущий голос.

Гинзбург с трудом приподнялся на одном уцелевшем локте. Из его разбитого оптического окуляра капало машинное масло.

<<1 2 3 4 5 >>

На страницу:

Перейти

2 из 5