Сэв прикрыл глаза и вызвал перед мысленным взором служебное расписание, которое видел только сегодня утром. Память у него была необыкновенная, и обычно он свой не в меру активный ум пускал в ход, изучая людей и окружение, мысленно упорядочивая виденное. Этой привычкой он обзавелся еще на улицах Аура-Новы: всегда знал, на каких улицах лучше просить монету, где – пирожок, в какие переулки соваться не следует, потому что там заправляют банды и уличные короли, а еще – как и где лучше срезать, уходя от погони.
В армии всему пришлось учиться заново: от кого держаться подальше – от тех же Джотама и Отта, – а кто при случае поможет. Сэв запоминал привычки людей и их распорядки, а еще их навыки и долги. Почти ничего из этого не пригождалось, но изредка все же приносило пользу.
Как сегодня.
У капитана Белдена – два личных охранника, которые обычно несут ночную вахту. Но раз капитан отлучился и эти двое – вместе с ним, значит, на их место в дозор отправят других. Казалось бы, мелочь, но еще и долгожданный шанс для Сэва. Улыбка судьбы, которой он так ждал.
Бежать Сэв хотел с тех самых пор, как его призвали на службу. Он очень быстро понял, что дезертировать из тщательно охраняемых тренировочных лагерей и казарм за высокими стенами почти невозможно. Но вот Сэва отправили с заданием за пределы империи, сделав за него половину работы, и он только искал подходящей возможности завершить ее.
Шаркая, он вразвалочку подошел к офицеру Яре.
– Прошу прощения, офицер Яра, – обратился он к ней, когда Джотам и Отт удалились.
Она уставилась на него сверху вниз, очевидно, пытаясь вспомнить его имя.
– Чего тебе… солдат?
– Не знаете, Гаррет уже на посту? Он сказал, я должен ужин принести. Ему, Арро и…
Яра поджала губы. Она знала, что в обязанности Сэва не входит разносить ужин, а еще – что старшие солдаты помыкают младшими. Как, например, Отт, заставивший Сэва нести самострел.
– Гаррет и Арро сопровождают капитана Белдена. Их места заняли Райан и Хеллер, но будь уверен, ужин им подносить ты не должен.
Сэв благодарно кивнул и с поклоном удалился. Возвращая самострел арсенальщику, он улыбался. Как солдат Райан был не хуже прочих, но если Хеллер обладал опытом, Райан умом не блистал. Старые раны донимали его, он тщетно скрывал, что почти оглох на левое ухо. Впервые Сэв заметил это несколько недель назад – по тому, как Хеллер наклонял голову к говорящему. Потом Сэв для верности проверил догадку несколько раз, подкравшись к нему слева и застав его врасплох. Заработал, конечно, оплеуху, но оно того стоило.
Не то чтобы огромное преимущество, но знание ценное.
До рассвета, когда лагерь свернут, часовые сменятся еще раз, и до этого Сэву надо попытаться воплотить задуманное.
Отряд устраивался на ночь, а переполняемый радостным возбуждением Сэв, как обычно, прошелся вдоль края опушки – демонстративно выискивая взглядом свободное место. На самом же деле он освежал в памяти имена, лица и привычки сослуживцев.
Убедившись, что никто за ним не следит, а задиры спят или пьянствуют, Сэв крепче сжал под мышкой скатку. На самом деле это был дорожный мешок, набитый припасами и водой. Сэв скрылся в тени, а после, развернувшись, скользнул в чащу.
В кромешной тьме идти приходилось осторожно – как бы не споткнуться о корни или ежевичный куст. Часовые по периметру стояли в определенном порядке, и, насколько Сэв помнил из расписания, Гаррет и Арро заступали на юго-западный пост, а значит, там сегодня и дежурят Райан с Хеллером.
Сэв крался на цыпочках и, завидев сутулый силуэт Хеллера, улыбнулся. В ладонях и ступнях покалывало от возбуждения. Сэв замер, собираясь с духом. Шанс один, и если Сэва поймают, объяснить, что он так далеко забыл от лагеря, он не сможет. Из мешка Сэв достал бутылку вина, украденную у Отта, и спешно отхлебнул из нее: если все же попадется, то прикинется пьяным.
Стиснув зубы, Сэв закрыл глаза и, обострив чувства, мысленно стал искать…
Ага, вот, на ветке неподалеку устроилась стая летучих мышей. То, что надо. Сейчас он направит этих созданий вправо, отвлекая Хеллера, а сам скользнет влево.
До утра Сэва не хватятся, а к тому времени у него будет фора в несколько часов. Сэв двинет на юг, в низовье и, расспрашивая местных, отыщет родной дом, ферму – или то, что от нее осталось.
Некогда это было чудесное место. Семья Сэва пасла овец, и по сей день, закрывая по ночам глаза, он видел зеленые холмистые поля и бескрайнее синее небо.
Когда разразилась война, граница Пиры превратилась в линию фронта, и анимаги толпами повалили в горы. Людей вроде родителей Сэва отправили воевать: выдали им сработанное наспех оружие и яйца фениксов, ожидая, что новоиспеченные наездники сдержат натиск имперской пехоты.
Они не жаловались, не оплакивали свою долю. Говорили, что для них честь служить королеве наездников и законной наследнице престола Авалькире Эшфайр. Она родилась от королевы, а значит, была полноправной претенденткой на трон, тогда как ее сестру король признал дочерью не сразу.
Родители Сэва с гордостью облачились в броню и с каждой победой вплетали в косицы кусочки обсидиана. При виде родителей, летящих навстречу имперским солдатам, Сэв наполнялся обжигающей, ослепляющей гордостью.
Дурак.
Он-то думал, что родители неуязвимы, и, конечно же, ошибался. Смертны все.
Порой Сэв ненавидел родителей за то, что те погибли, оставив его сиротой, но это научило его одной ценной истине, помогавшей ему выживать. И ошибку родителей он не повторит.
Сбежав из лагеря, Сэв исчезнет. Никаких больше Оттов и Джотамов, обиженных анимагов и мстительных девок с острыми ножами и последними в мире фениксами. Хватит с него, он этого не просил. Пришла пора стать хозяином своей судьбы.
Натужно и неловко Сэв приказал летучим мышам лететь вправо от Хеллера.
Они воспротивились. Талантом Сэв обладал, самое большее, сносным, но он годами не использовал способности, и вот они ослабли. Летучие мыши только возбужденно пищали и копошились.
Хеллер посмотрел на дерево, и Сэв покрылся холодным потом. Он отчаянно собрал все силы и приказал – и вот мыши полетели. Хлопая крыльями, шурша, они тенями выпорхнули из кроны.
Хеллер выругался и неуклюже вскочил на ноги. Щурясь, всмотрелся в темноту.
Пора.
– Я бы на твоем месте была осторожнее, – произнесли за спиной, и сердце Сэва ушло в пятки. Он обернулся и в каких-то дюймах от себя увидел невысокую фигуру.
Это была сморщенная старушка-повинница, чей бледный купол черепа венчала клочковатая седая шевелюра. В слабом свете луны она напоминала комок хлопка на стебле. Сэв и прежде видел ее: она мрачно посмеивалась каким-то своим мыслям и все время бормотала во сне. Цепь на ее шее поблескивала, отбрасывая на лицо блики.
– Осторожнее? – переспросил Сэв, оглядываясь и высматривая в темноте Хеллера. – Сгинь, бабка, – зло прошептал он, готовясь сорваться и бежать не таясь.
– Сам знаешь, – громко, даже чересчур громко, ответила старуха, прислонившись к дереву. – Будь ты умнее, послушал бы меня, пока не поздно.
Руки так и тянулись свернуть старухе тощую шею. Сэв потерял из виду Хеллера, но пока мыши метались в воздухе, он готов был бежать, позабыв об осторожности… Вдруг из темноты раздался оклик:
– Хеллер, это ты там?
Райан. Пришел с позиции, располагавшейся чуть дальше к югу. Неужели мыши шумели так громко? Или часовые все время навещают друг друга?
Сэва Райан пока не видел, но это ненадолго. Сэв в отчаянии обернулся к старухе.
– Лезь на дерево, – велела она, указав на толстые нижние ветви. Дело, прикинул Сэв, не трудное. Не тратя времени на размышления: с какой стати эта бабка помогает ему? или что она вообще забыла посреди ночи на краю лагеря? – Сэв ухватился за ближайшую ветку и подтянулся.
Едва он устроился на толстом суку, как старая повинница хрипло закричала.
– Спасите, помогите! – звала она в ночь, и Сэв чуть не свалился. Что, во имя Нокта, она затеяла?! – Сюда!
Райан быстро отыскал ее и подошел, обнажив клинок. Сквозь редкую крону Сэв разглядел в неровном лунном свете его сердитую физиономию.
– О, хвала богам и их служителям, – задыхаясь, произнесла женщина, когда подошел еще и Хеллер.
– Чего орешь, женщина? Лагерь на ноги поднимешь, – бурно дыша, набросился на нее Хеллер. – Что ты удумала?
Сэв замер. Он не мог сделать и вдоха.