Вероника медлила. Она боялась, что, произнеси она свое имя вслух, и Вал услышит, примчится.
– Вероника, – шепнула она.
Девушка указала на себя:
– Я Воробейка, а это – Чири?к.
Птичка услужливо чирикнула, и Вероника поняла, что не зря заподозрила в девушке анимага. Они нередко заводили питомцев, привязываясь к ним почти так же, как наездники – к фениксам, только без магических уз.
Вероника протянула руку в знак приветствия, но девчонка продолжала смотреть куда-то ей за спину. Наконец молчание заставило ее нахмуриться. Она моргнула, чуть наклонила голову вбок, и Чирик вылез у нее из волос, перелетел в протянутую руку.
Морщинки на лбу Воробейки разгладились, и она пожала руку Веронике.
Да она незрячая! Чирик тем временем поднялся Веронике на плечо и присмотрелся блестящими черными глазками. Он, должно быть, служит девушке проводником – так же, как совы и прочие ночные твари помогают ориентироваться в темноте Веронике.
Мысленно Вероника осторожно потянулась к Чирику. Едва она коснулась его разума, как Воробейка радостно ахнула.
– Так ты анимаг! – Ее щеки вспыхнули румянцем. Чирик снялся с плеча Вероники и устроился на плече Воробейки. Они одновременно наклонили головы вбок, и Воробейка осмотрела округу – не глазами, конечно же, а при помощи магии. – Вот только одна.
Вал не позволяла Веронике заводить питомцев. Даже те создания, что время от времени помогали ей, удостаивались от сестры лишь презрения. Вал говорила, что только фениксы достойны уз, а анимаги, заводящие кошек и псов, обманываются бледной тенью магической связи.
Вероника кивнула, но тут же вспомнила, что девушка не видит, и добавила:
– Да, я одна.
От этих слов у нее перехватило горло. Не прошло и дня, как она лишилась питомца и сестры. Но если потеря Ксепиры была как свежая ножевая рана, кровоточащая и жгучая, то о сестре Вероника горевать отказывалась. Ведь это из-за Вал они разлучились: Вал намеренно уничтожила самое дорогое, что было в жизни Вероники. Хладнокровно и безжалостно.
– Пока одна, – добавила Вероника.
– Пока, – кивнув, повторила за ней Воробейка, так, будто слова Вероники – высочайшая мудрость. – Порой приходится жить в одиночестве. Но не всегда. Глянь, сейчас ты со мной. Больше ты не одна.
Вероника облегченно выдохнула. Нахмурив брови, она еще раз оглядела опушку. Знала ли Вал, что это место в руинах? Или намеренно запутала Веронику, чтобы та не последовала за ней?
– Воробейка, я… – Не успела Вероника договорить, как девушка схватила ее за руку и потянула за стену с изображением водяной богини.
Сбитая с толку, спотыкаясь, Вероника последовала за ней. Из-за деревьев долетели смутные голоса и мерный грохот колес.
Вероника сразу подумала о бандитах, потом – о солдатах, которых встретила у хижины. Но вот она выглянула из-за угла и увидела…
В крытой повозке, запряженной парой крепких горных лошадок, ехали пожилой мужчина и подросток. Одеты они были просто, как и многие местные селяне: короткие куртки и бриджи, – но вот на поясах висели кинжалы. В дорогу вооружиться ножом – дело обычное, однако за спиной у парнишки виднелся лук. Мужчина с виду был местным, зато мальчик цветом кожи напоминал Воробейку, а его светло-каштановые волосы отливали золотом.
Стоило старшему чуть слышно заговорить раскатистым басом, как Воробейка заметно расслабилась.
– Это стюард, – сказала она, хотя вставать и приветствовать мужчин не торопилась. Может, так даже правильней: вооруженный луком парнишка настороженно озирался. Вдруг он – телохранитель?
– Чей стюард? – спросила Вероника, следя за тем, как медленно катит повозка. Стюарды, как правило, следят за хозяйством в домах богатых господ и купцов в районах вроде Мраморной улицы, где живет элита империи. Вероника видела, как стюарды ходят по рынку и покупают все самое лучшее: еду, вино, наряды – для хозяев. Зато в Пире идея поместий, заполненных прислугой, не прижилась: даже самые богатые купцы, фермеры и торговцы держали только повара, анимага или укротителя и, может, еще уборщицу.
Воробейка отвернулась и, привалившись спиной к стене, принялась дергать кончик завязки на копье.
– Губернатора-изгнанника. Говорят, это старый отшельник, не покидающий поместья. Только раз в месяц-два посылает стюарда по деревням. Иногда тот присматривает конюха или…
Дальше Вероника ее не слышала. Голос стюарда становился отчетливей, и вот она – пораженно – различила слова на древнепирейском. Он уже лет сто как перестал быть государственным языком, медленно уступая наречию торговцев.
Зато Вероника им владела, потому что древнепирейский преподавали аристократии. Майора, будучи наездником, выучила его. Рождена она, как и Вал с Вероникой, была простолюдинкой, но статус наездника даровал доступ в высшие слои общества. По крайней мере так было раньше.
Вероника не сразу поняла, о чем речь. После смерти бабушки она не часто говорила на пирейском. Но одно слово она никогда не забудет, об этом Вал позаботилась.
И слово это – фениксэры.
Укротители фениксов.
Вероника вскочила на ноги, высматривая возницу и его спутника, надеясь лучше расслышать их речь. Говорить они продолжали на пирейском, и, читая по губам, Вероника стала понимать их лучше.
– …хватит на всех, даже на подкрылков. В прошлом месяце кончились.
Сердце Вероники заколотилось. Подкрылки – это же ученики наездников. Стюард с помощником тут по делам укротителей!
Впрочем, дальше подслушать не получилось: дорога вскоре сделала поворот, и повозка скрылась из виду.
– Он всегда ездит на рынок в Вайле, – сказала, поднимаясь на ноги, Воробейка.
– Рынок… – пробормотала Вероника, разворачиваясь на месте и глядя на уходящий вниз склон холма. – Где…
– Идем, покажу, – позвала Воробейка. Чирик в знак согласия залился радостной трелью и устремился вперед, указывая путь.
* * *
Воробейка даже не думала искать тропинку. Шла напрямки через деревья вниз по склону, точно вода, что выходит из берега, – быстро и гладко. То ли так хорошо видела глазами летевшей впереди птички, то ли знала местность как свои пять пальцев и в поводыре не нуждалась. Копьем она работала, словно тростью: убирала с дороги ежевичную лозу и находила трухлявые бревна.
Вероника как могла поспевала за ней, спотыкаясь об узловатые корни и цепляясь волосами за ветви. Голова шла кругом.
Встреча со стюардом придала Веронике надежду, которой так не хватало, и помогла собраться с мыслями. Застава оказалась пустышкой, но не все потеряно. Стюард упомянул и наездников, и учеников, а значит, кому бы он ни служил, его хозяин-изгнанник – укротитель. Живой и действующий.
Кто знает, вдруг стюард заберет Веронику с собой на обратном пути? От этой мысли на душе посветлело: есть шанс!.. С другой стороны, стюард и помощник не так просто переговариваются на древнепирейском и делают вид, что просто работают в загородном поместье.
Не хотят, чтобы посторонние опознали в них наездников.
Мудрый ход, особенно в низине, так близко от границы с империей. Но как они поступят, признайся Вероника, что узнала их секрет: примут с распростертыми объятиями или разозлятся?
– Воробейка, что ты там говорила про конюхов? – спросила Вероника, припомнив недавний разговор.
– Обычно стюард приезжает за припасами, финиками и медовым вином, – ответила девушка, – но иногда ему требуются лишние руки на конюшне и псарне, и он набирает помощников.
– Анимагов? – уточнила Вероника. Уж конечно, «конюхи» – это маскировка, чтобы не привлекать внимания.
Воробейка кивнула:
– И только парней.