– Что?.. почему? – спросила Вероника; ее замысел пошел прахом. Испокон веков наездники делились на мужчин и женщин. Сперва появились наездницы, избранницы Азурека – точнее, Аксуры, мысленно поправилась Вероника и тут же подумала о Вал. В сердце вспыхнул гнев, но Вероника поспешила погасить его, не давая сестре одержать верх. В первых пирейских племенах охотились и воевали женщины, потому Аксура и выбрала их, чтобы биться с тьмой и вернуть в мир равновесие. Лишь в следующем поколении фениксов седлали и дочери, и сыновья. Даже в золотой век империи наездниц всегда было больше.
А может, стюарду и правда нужен конюх? «Как будто девчонки на это не годятся», – раздраженно подумала Вероника.
– Дело вроде в койках, – неуверенно продолжала Воробейка. – Можно подумать, девчонки с мальчишками не могут спать вместе, не пытаясь пырнуть друг друга.
Вероника искоса глянула на Воробейку, пытаясь понять: то ли она так неуклюже намекает на нечто деликатное, то ли правда считает, будто стюарда волнуют драки.
И все же мысль занимала ее. Неужели все так? Неужели Вероника нашла укротителей, которые восстанавливают силы на Пирмонте, лишь затем, чтобы узнать, что ей не суждено быть их частью?
Должно быть, тут какая-то ошибка. Она пойдет к ним и убедит, что ей среди них самое место.
Выйдя на дорогу, Воробейка принялась указывать на дома, объясняя, кто где живет и чем торгует. Она знала все о купеческих семьях, друзьях, старых обидах и новых романах, а если сомневалась, кого видит или куда забрела, то хватало тихого щебета Чирика, чтобы сориентироваться.
Здания были по большей части сложены из местного камня, а вот крыши и ставни – сделаны из перекрещенных реек, окрашенных в поблекшие на солнце голубой, желтый и красный цвета. Бренчащие ветроловки и яркие краски разбавляли серость камней.
И хотя Пира была частью империи почти две сотни лет, бесчисленный пантеон имперских богов здесь не прижился. Люди молились трикстеру Тэйке – прося удачи, или Мизерии – ради милосердия, но эти боги пришли из долины, и обращение к ним больше напоминало суеверие. Вообще, пирейцы верили в двух богов: Аксуру и Нокс, но кто станет поклонятся богине смерти и тьмы? На похоронах жгли благовония, скорбящие прятали лица за черными вуалями, а в остальное время Пира принадлежала Аксуре. Ее круглые глаза рисовали на порогах и у входов – для защиты от неприкаянных душ, – а в открытых окнах висели тотемы фениксов из крашенных в красный голубиных перьев.
Удивляло, как прохладно местные встречали Воробейку, тогда как сама она знала их вдоль и поперек. Она была для них чем-то вроде надоедливой мухи. Может, у нее тут ни семьи, ни друзей? Может, она и родом-то не из Вайле? Внешне она напоминала выходца из Стели или Южной Арбории, а в Пире живет – или прячется – много пришлых. От мысли, что Воробейка – одиночка, Вероника ощутила к ней еще большую близость и, пробираясь шумными улицами, старалась не отставать.
Когда же они наконец нагнали стюарда, то уже не слышали его – гомон стоял слишком громкий. Подойти Вероника боялась. К тому же если стюард с пареньком разговаривают на пирейском, желая сохранить дела в тайне, они уж точно не обрадуются, если Вероника обратится к ним посреди гудящего рынка.
– Ты на них пялишься, – заметила Воробейка. Это был не вопрос. Нахмурившись, она чуть наклонила голову вбок, словно прислушиваясь к голосам.
– Э-э, да, ты права, – пробормотала Вероника, отвернувшись и делая вид, будто присматривает себе шарфик. Хозяйка лотка глянула на девушек с подозрением: стоят тут, босые и чумазые, – а когда Воробейка принялась с задором перебирать шарфы, шлепнула ее по руке.
– А зачем? – спросила Воробейка у Вероники, словно и не заметив рукоприкладства. Она отвернулась от лотка и раскрутила копье. Прохожие с охами бросились в стороны.
Вероника огляделась: теперь их обходили стороной.
– Думаю, они наездники.
Вероника сама не знала, с какой стати доверяет такие сведения Воробейке, но ей пригодилась бы помощь.
– О, наездники, – с придыханием повторила та, и ее глаза заблестели. Она воткнула древко в землю. – Лира Защитница. Мудрая королева Малка и Тракс. Золотая Королева Аурелия.
– Воробейка, ты слышала о них что-нибудь в последнее время? Они как-нибудь связаны со стюардом?
Девушка покачала головой:
– Буду слушать усерднее.
Не говоря больше ни слова, она метнулась к повозке стюарда.
– Воробейка! – зашипела Вероника. Она устремилась следом за проводницей, едва успев отскочить с пути тележки, запряженной лошадьми, и увернуться от торговца рыбой – тот вовсю размахивал руками, нахваливая свежайший утренний улов. Наконец она догнала Воробейку у повозки стюарда.
Вероника открыла было рот, чтобы сказать, мол, уйдем, а не то нас застукают, как Воробейка прижала к ее губам холодные маленькие пальцы.
– Свободных комнат нет, – сообщил стюард с противоположного конца повозки. Следом послышались пыхтение и возня грузчиков. – Уедем перед самым рассветом. Потом – в Рашли, далее – до Петратека. Пойдешь проведать ее?
– Если вы не против, мастер Берик, – ответил парнишка напряженным от тревоги голосом. Мастер Берик. Мастер-наездник? Так обращаются к полноправному укротителю. Если всякого, кто оседлал феникса, можно назвать наездником, то в армии укротители делились на два ранга: мастера и подмастерья.
– Эллиот, не забывай: без титулов.
– Да, конечно… простите, сэр.
– Времени у тебя полно, главное – вернись до утра.
– Успею.
Берик вздохнул:
– Если бы не строгость коммандера… ты мог бы забрать ее. Твоя сестра – она ведь тоже анимаг?
– Как и все в нашей семье. Она бы пришла со мной, если бы он позволил. – Голос Эллиота дрогнул от сдерживаемой горечи. – Ей страсть как хочется в наездники.
Берик откашлялся, и Вероника испугалась, как бы он не услышал стук ее громко бьющегося сердца.
– Как бы там ни было, тебе повезло, что она приехала сюда навестить родню.
– Да, сэр, я пойду.
Услышав шаркающие шаги, Вероника слишком поздно сообразила, что парнишка вот-вот обогнет повозку и увидит их. Она выпрямилась и потянула за собой Воробейку.
Эллиот и правда застал их у откинутого клапана тента, возле груза.
– Эй! – крикнул он, первой обратив внимание на Воробейку. Как и торговка шарфами, он сразу же приметил спутанные волосы и грязную одежду и решил, что добра от оборванки ждать не стоит. – Прочь, воровка!
Он кинулся к ней, угрожающе замахнувшись, но путь ему преградила Вероника. Она вскочила между ними инстинктивно, не желая давать Воробейку в обиду. Хватит с нее жестокости.
– Она не воровка, – резко сказала Вероника, положив руку на плечо Воробейке. Говорила она неожиданно уверенно. Чирик тоже разразился щебетом, нарезая широкие круги. Эллиот опешил.
Он уставился на птицу, потом на Веронику, которая, к слову, выглядела едва ли лучше Воробейки.
– В чем там дело? – спросил Берик, обходя повозку. Вероника застыла на месте: этого она не ожидала. Она хотела просто защитить Воробейку. Меньше всего хотелось предстать воровкой или смутьянкой в глазах человека, который мог бы осуществить ее мечты.
Не говоря больше ни слова, она подхватила Воробейку под руку и потянула за собой через толпу. Чирик полетел следом. Вероника обернулась – их не преследовали. Уходили-то они с пустыми руками, а значит, ничего не прихватили. И все же внутри у нее все сжалось: неужели она сама все испортила?
– Ты заступилась за меня, – сказала Воробейка, когда они остановились на краю рынка. Она вытянула руку в сторону, и Чирик сел ей на ладонь. Девушка, нахмурив брови, повернулась к нему и потрепала по головке. – Еще никто не заступался за Воробейку и Чирика.
– О, – рассеянно произнесла Вероника, все еще думая, как быть дальше. Воробейка говорила так искренне, что защемило сердце. – Не стоит. Ты была добра ко мне и помогла. Чирик тоже, – добавила она, и Воробейка просияла.
– Стюард на ночь остановился на кухне, – сообщила она, явно желая помогать и дальше. Она указала Веронике за спину – туда, где Берик вверял повозку заботам хозяина постоялого двора. Эллиот к тому времени уже ушел – на встречу с сестрой и родственниками, у которых она гостила. – Провести тебя в его комнату? Знаю ходы для прислуги.
– Нет, – вскинулась Вероника, испугавшись, что Воробейка помчится навстречу еще большим неприятностям. Не дело приставать к человеку, пока он трапезничает, или вламываться к нему в комнату. Стюард сказал, что останется в деревне до рассвета, так что надо будет его просто подкараулить. Вероника не отпустит его, не добившись ответов. – Я пережду здесь до утра.
К удивлению Вероники, Воробейка осталась с ней.
Когда рынок закрылся и солнце опустилось к горизонту, Воробейка пошла к черному ходу кухни и выклянчила для них с Вероникой ужин. При виде нескончаемых завитков дыма, что поднимались над сводчатой крышей, Вероника вспомнила погребальный костер Ксепиры – и ее тут же захлестнули воспоминания. Она стала задыхаться. Вспомнила мрачный и злой блеск во взгляде Вал, густой аромат овощного рагу и предсмертные хрипы Ксепиры. Ее бездыханное тельце и то, как быстро его забрал огонь.