<< 1 2 3 4 5 6 7 >>

Николай Иванович Леонов
Подпольный олигарх

Но если бы сидящие в холле вдруг принуждены были исповедаться о своей жизни и делах земных, они могли бы порассказать много такого, что никак не гармонировало бы с великосветским интерьером из роскошного обиталища. Хозяин виллы, крупноносый плотный брюнет, известный в определенных кругах как Шнобель, еще при серпасто-молоткастой общественно-экономической формации немало лет провел в стенах с куда более скромной обстановкой, о чем свидетельствовал недавно вытравленный с руки бессмертный зэковский лозунг «Не забуду мать родную». Начав когда-то с банальных грабежей в подворотне, в романтически революционные девяностые Шнобель, рэкетируя торговцев и «курируя» тружениц московской панели, нажил свои первые миллионы. Позже он ушел в более респектабельный бизнес – открыл несколько крупных казино, стал по-крупному играть на бирже, купил транспортную фирму. Но не брезговал и старым «бизнесом» – принадлежащие ему липовые риэлторские конторы пустили по миру не одну сотню своих клиентов.

Гость, сидевший напротив, высокий, худощавый, с тонкой ниточкой усов и крупными ближневосточными глазами, был облачен в дорогой костюм от лучших кутюрье. Несмотря на манеры благовоспитанного, лощеного английского денди, его биография тоже была далеко не безупречной. Начав в эпоху хиппи мелким поставщиком опиума, впоследствии Фрэнсис Стиллнайф сумел прибрать к рукам значительную часть нелегального рынка драгметаллов и камней. Для прикрытия он провозгласил себя идейным борцом за освобождение угнетенных народов. Объявив беспощадную войну американскому империализму, он успешно сотрудничал с американской же мафией, а свои накопления хранил в американских банках.

Третий из сидящих за столом, крупный мужчина с грубовато вытесанным, угловатым лицом, прибыл на эту встречу из отдаленного сибирского региона, где считался всевластным владыкой огромных таежных просторов. Павлу Игоревичу Самойлову, как представился гость, были подконтрольны золотодобыча, лесозаготовки и многое другое. По слухам, в своих краях он мог запросто давать указания губернаторам, не говоря уже о прочих, более мелких чинах. Хотя, возможно, это действительно были всего лишь только слухи.

Когда разговор мужчин зашел о достоинствах нового, недавно спущенного на воду круизного лайнера-гиганта, в супермодной сумочке дамы, сшитой то ли из кожи игуаны, то ли из варана с острова Комодо, мелодично дал о себе знать сотовый телефон. Мужчины разом замолчали и отставили фужеры, повернувшись в ее сторону. Разговор по телефону был недолгим. Спрятав аппаратик в сумочку, дама вежливо улыбнулась и встала.

– Господа! – чистым, приятным голосом обратилась она к присутствующим. – Мистер Альберт уполномочил меня уведомить вас о том, что на данную встречу прибыть, к большому его сожалению, не сможет по ряду весьма важных причин, в связи с чем приносит свои глубочайшие извинения. Вместе с тем он поручил мне, как своему пресс-секретарю и советнику, представлять здесь его интересы.

– Вам? – чуть снисходительно усмехнулся хозяин дома. – Безусловно, это очень приятное обстоятельство. Но… имеете ли вы достаточные полномочия, чтобы обсуждать вопросы, намеченные в повестке встречи, и тем более принимать по ним какие-то конкретные решения?

– Простите, леди, – сказав это на ломаном русском, Стиллнайф учтиво поднялся со своего места. – Вы представились как госпожа Розалия, и я не берусь уточнять, действительно ли это имя принадлежит вам от рождения, но вот подлинность ваших полномочий явно нуждается в каком-то подтверждении.

– Разумеется, – лучезарно и даже как-то снисходительно улыбнулась дама. – Надеюсь, этот голос вам знаком?

Она достала сотовый и, поманипулировав с кнопками, положила его на столик.

– Господа! – услышав густой баритон, мужчины посерьезнели. – Я поручаю госпоже Розалии вести от моего имени любые переговоры и предоставляю ей право принятия любых, самых ответственных решений. Желаю успехов!

– А нельзя ли уточнить, что за причины не позволили прибыть самому мистеру Альберту? – недовольно насупился Самойлов.

В глазах дамы сверкнули искорки неприязни и сарказма, Фрэнсис и Шнобель обменялись многозначительными взглядами.

– Хорошо, я поясню. Именно вам. – Розалия острым как бритва взглядом полоснула по лицу «хозяина тайги». – Только что наша служба безопасности установила факт вылета из аэропорта Домодедово в ваши края двух оперативников для расследования ЧП на одном из ваших приисков. Личности оперативников уточняются, но мистер Альберт считает, что это могут быть только специалисты высочайшей квалификации. Следовательно, уровень конфиденциальности, чрезвычайно важный при ведении бизнеса, не вписывающегося в рамки формальных условностей, именуемых законами, снижается до угрожающе опасного. Как вы знаете, наш концерн всемерно оберегает свое реноме и не допускает в своей деятельности таких грубых провалов, какие допущены вашими людьми, господин Самойлов.

– Что вы имеете в виду? – стараясь придать голосу твердость и надменность, пророкотал «хозяин тайги».

– Я имею в виду их непрофессионализм, неумение обеспечить секретность в тех случаях, когда это крайне необходимо. Они топорно сработали там, где требовалась ювелирная работа. Я говорю о неудачной попытке устранения нежелательного свидетеля. Три болвана на прииске чуть ли не прилюдно стали обсуждать свои дела! Что может быть идиотичнее?! И это бы еще полбеды, но некто неизвестный отправил в Москву электронное письмо с информацией о тех событиях. К сожалению, мы и приблизительно не знаем, есть ли в нем конкретный компромат. Поэтому, вполне резонно предполагая, что спецслужбы в данный момент могут за кем-то из здесь присутствующих вести негласное наблюдение, мистер Альберт и принял решение, о котором вам уже известно.

– Да-а-а… – Хозяин виллы был несколько обескуражен. – Что же ты, Евгений… Прости, оговорился, Павел Игоревич, так опрофанился со своими суперменами? Ведь за такие проколы и голову, в натуре, мало оторвать. А что они там за дела обсуждали, когда их застукал этот пролетарий? Может, ничего серьезного он там и не услышал?

– Ну, про металл они разговор вообще не вели, – досадливо скривившись, неохотно выдавил Самойлов. – Там… Короче говоря, во время вскрышных работ был обнаружен в слое вечной мерзлоты прекрасно сохранившийся детеныш мамонта. Второго такого объекта в мире нет. Китайцы уже сейчас предлагают за него шесть миллионов долларов. Европейцы – двенадцать. Думаю, американцы дадут не менее тридцати. Мы с ними сейчас ведем переговоры. Той ночью мой сотрудник привез на прииск, где в резервном ледяном погребе для хранения продуктов был спрятан труп мамонтенка, специалиста по палеонтологии, чтобы тот определил реальную цену находки. Обо всем остальном вы уже знаете. Кстати, с мистером Альбертом я и надеялся сегодня обговорить возможные варианты провоза находки через таможню, границу и так далее.

– Вы неразумны, господин Самойлов. – Розалия пронзила его взглядом горгоны Медузы и презрительно усмехнулась. – Имея крупные, стабильно растущие долларовые счета в международных банках, вы польстились на сиюминутную прибыль от реализации какой-то доисторической падали, пусть даже кто-то и дает за нее миллионы. Чушь! Абсурдно рисковать сотней долларов ради того, чтобы сорвать всего один. Что думаете предпринять теперь?

– Да что теперь! Находку зароем в тайге. Любознательного этого ликвидируем окончательно. И вместе с ним тех, кто не внушает особого доверия. Теперь по металлу. За этот год мы вывезли с приисков более пяти тонн. Транспортная цепочка, организованная Анатолием Юрьевичем… – Самойлов кивнул в сторону Шнобеля, – работала безукоризненно. Благодаря «окну» на границе, обеспеченному мистером Альбертом, груз ушел точно по назначению. А вот конкретной информации о реализации металла я до сих пор не получил. И поэтому хотел бы спросить господина Стиллнайфа, как там наше золотишко?

– К сожалению, Россия все же подписала соглашение о борьбе с отмыванием денег. Это сузило наши возможности легализации металла. Половину полученного нами товара на рынок продвинуть удалось. – Фрэнсис многозначительно посмотрел в потолок. – С остальным сложнее. Конкуренция, знаете ли… Я сегодня тоже планировал проконсультироваться с мистером Альбертом относительно коррекции приоритетов в деятельности нашего консорциума. На мой взгляд, операции с золотом временно следовало бы приостановить. Более перспективным полем деятельности я бы считал вывоз алмазов и других драгоценных камней. Конъюнктура складывается неплохая, при этом прибыль на порядок выше, а риск на порядок ниже.

– Я обязательно сообщу мистеру Альберту о вашем предложении, – кивнула Розалия. – Думаю, оно ему понравится. Но это – дело будущего. А сейчас нужно решить вопрос с транспортировкой уже приготовленной к отправке партии металла. Кстати, должна вас проинформировать, что из-за некоторых кадровых перестановок в таможенных структурах ряд должностных лиц, оказывавших нам содействие в бизнесе, выведен из игры. На их месте новые люди, с которыми пока еще нет достаточно надежных контактов. Поэтому есть предложение несколько изменить форму вывоза драгметалла. С недавних пор мистер Альберт обладает контрольным пакетом акций совместной российско-турецкой фирмы, занимающейся вторчерметом. Это позволит в специально оборудованном закрытом цеху заливать расплавленный драгметалл в пустоты специально подобранных, скажем, радиаторов отопления, блоков двигателей и тому подобное. На месте же, в аналогичном цеху, золото будет выплавляться.

– Остроумная идея! – одобрительно улыбнулся Шнобель. – Это даже уменьшит наши издержки за счет снижения уровня субсидий таможенным чинам.

– Вместе с тем прошу заметить, что наш концерн понесет дополнительные затраты, связанные с деятельностью плавильных цехов. – Розалия многозначительно подняла палец с длинным накрашенным ногтем. – Но в целом мы окажемся в выигрыше. В связи с этим, соответственно, на несколько процентов возрастет и наша доля в общей прибыли. Да, и хотела бы сказать, что мистер Альберт разделяет обеспокоенность господина Самойлова по поводу неопределенности с итогами реализации металла. Мистер Альберт уважает четкое и строгое выполнение обязательств всеми участниками консорциума и не допускает даже мысли о каком-либо нарушении имеющихся договоренностей.

– Мистер Альберт и господин Самойлов могут быть совершенно спокойны. – Стиллнайф приложил руку к сердцу. – Наша сторона не давала и не даст поводов к разочарованию.

– Тогда за дело, господа! – уже мягче усмехнулась Розалия, собираясь уходить.

– Как?! – Стиллнайф поднялся со своего места и изобразил огорченную мину. – Вы нас покидаете? Какая досада! Вы – истинное украшение этого скучного мира, и ваш уход делает нас глубоко несчастными.

– В самом деле! – игриво заулыбался хозяин виллы. – Я надеялся, что вы с нами еще посидите, теперь уже в неофициальной обстановке. С делами разобрались – почему бы не повеселиться?

– Бесконечно огорчена тем, что не могу ответить согласием, – разведя руками, вежливо улыбнулась Розалия. – Но дела службы, знаете ли… Ровно через полчаса, и ни секундой позже, я обязана быть в главном офисе концерна. Наш девиз – точность, обязательность, компетентность, преданность, так что – увы… Желаю успехов!

– Я ее вижу уже пятый или шестой раз, но до сих пор почти ничего не знаю о ней, – задумчиво глядя ей вслед, сказал Стиллнайф, обращаясь и ни к кому, и ко всем сразу.

– Я о ней кое-что слышал, – наливая себе вина, сообщил Шнобель. – Таких баб в Москве единицы. И по фасаду… Какая у нее грудь, какие глазищи! И по мозгам. Она училась в МГИМО, одна из лучших выпускниц, на английском и испанском говорит, как на родном. Была замужем за сыном какого-то бугра из президентской администрации. И вот, имея такую жену, тот дебил полез на секретаршу своего папаши. Ну, развелись… А потом она влетела в какую-то историю. То ли сама сглупила, то ли бывший муженек подставил, то ли еще кто… Что-то, связанное с наркотой. Ну, не знаю я обстоятельств, но только, с одной стороны, ей зона лет на десять светила, с другой – блатные собирались голову снести. И вот тут появился этот самый Альберт. Он в момент все уладил, и теперь она пашет на него, как египетская рабыня.

– Он с ней спит? – закуривая, подмигнул Самойлов.

– Самое смешное, что нет. Неизвестно, спит ли он вообще. Вот о нем я ничего не знаю. Человек-загадка. Это машина для зарабатывания бабок где угодно и как угодно. Все перед ним на цыпочках. У кого мужья, жены – терпит. Мужик, баба на стороне – выгоняет. За выпивку тоже. У него весь штат – как роботы… да ну его к черту! И ее, раз ушла. Будем квасить сами. За все хорошее!

ГЛАВА 4

Сидя в кресле авиалайнера, Гуров вспоминал недавнее расставание с Марией. Она, конечно, была огорчена. Но долгие годы совместной жизни приучили ее к резким переменам житейских планов, к внезапным отъездам и нескорым возвращениям вечно занятого супруга. Она уже потеряла счет несостоявшимся походам в гости, поездкам на природу, к морю… Когда Гуров появился на пороге, она, лишь мельком взглянув, сразу же все поняла без слов.

– Куда на этот раз? – Мария старалась говорить спокойно, без обиды в голосе и укора.

– А-а… – Ее слова застали Гурова врасплох, и он на какое-то время даже забыл заранее заготовленную покаянную речь. – В Сибирь. Но это так, ничего особенного… Обычная инспекционная поездка, обычная рутина.

– Лева, ты только не старайся меня обмануть, – прервала его Мария. – Я ведь давно уже знаю, что в переводе на русский язык все тобою сказанное звучит примерно так: поездка ответственная и опасная. Кстати, рада тебе сообщить, что послезавтра наш театр отправляется на гастроли именно по городам Средней Сибири. Может, хоть там побываешь на наших спектаклях? Видишь, я, как жена декабриста, спешу вслед за мужем. Или ты не рад?

– А что ж это вас понесло в Сибирь, если вы собирались ехать в Австралию? – досадливо хлопнул руками Гуров.

– В Австралию мы тоже едем, но осенью. Что-то не связалось в МИДе и Минкульте. А что это ты так помрачнел? Да-а… Похоже, и впрямь тебя ожидает сплошная «рутина»… Лева. – Мария обняла его, едва сдерживая себя, чтоб не разреветься, что с ней случалось не так уж часто. – Прошу тебя о том же, о чем просила всегда: зря не рискуй, будь очень осторожен. Обязательно-обязательно вернись! Не знаю почему, но у меня не очень хорошие предчувствия.

Смахнув слезу, хитрой лазутчицей прорвавшуюся через редут густых ресниц, Мария пошла собирать дорожную сумку мужа. Гуров чувствовал себя виноватым, хотя в чем он мог себя упрекнуть? Но, как бы там ни было, та единственная крохотная слезинка теперь увесистым камнем лежала на его душе. «Ну все, хватит терзаний! – в конце концов прикрикнул он на самого себя. – Не барышня кисейная, а расчувствовался – дальше некуда. Уж что выросло, то выросло. Закончим этот эпизод, на пару недель выбью отпуск. Поедем к морю… Как мы давно там не были!..» Он закрыл глаза и представил расстилающийся до горизонта безбрежный изумрудный водный простор. В шуме гудящих за бортом двигателей самолета ему послышались плеск волн, крики чаек, гудки белоснежных теплоходов, проплывающих вдали…

Неожиданно Гуров поймал себя на том, что на его лице прочно обосновалась мечтательная улыбка, которая со стороны могла показаться не вполне уместной. Спешно согнав ее, Гуров осторожно покосился в сторону Стаса. Тот сидел рядом, воюя с очередным сканвордом и попутно прислушиваясь к важным речениям дамы с бусами. Дама со значительной миной назидательным тоном пересказывала своей соседке, круглощекой крепышке лет восемнадцати с длинной толстой косой, всякие разности из жизни высшего света – вновь созданных в крупных городах дворянских собраний.

Стас, которого ехидная реплика этой дамы насчет клиники Кащенко задела за живое, терпеливо дожидался момента, чтобы наконец отыграться. Дождавшись конца повествования о визите в Москву очередных августейших особ, Крячко пренебрежительно хмыкнул.

– Поду-у-маешь, невидаль! – придав лицу то же выражение, что и у дам, заговорил он. – Вот у нас на Дону объявился прапраправнук Стеньки Разина… Нет, не Андрюша из «Ласкового мая». Кстати, вы, наверное, – обратился он к девушке, – уже и не помните про этот эстрадный отстой? Так вот, наш настоящий Разин решил продолжить семейный бизнес – брать на абордаж сухогрузы и туристические теплоходы, кидать в «Волгу» последней модели персидских царевен. А еще хочет довершить начатое прапрапрадедушкой – взять приступом Симбирск, ныне Ульяновск. У дедули-то со взятием города облом получился.

– Неужто штурмовать собирается? – Девушка с недоверием смотрела на разошедшегося Стаса.

– Зачем? – вдохновенно расписывал Крячко. – Не тот уровень, не та эпоха. Он, как наши думские депутаты, выйдет на площадь и изобразит сердечный приступ патриотизма. Народ у нас жалостливый, сразу определит его в губернаторы. А то и повыше…

Догадавшись наконец, что он просто прикалывается, девушка, едва успев прижать ладонь к губам, быстро отвернулась к окну, и лишь по подрагиванию плеч можно было догадаться, что она беззвучно хохочет.

– Боже, какую чушь вы несете! – со скорбным возмущением завздыхала дама.

– Стас, ну хватит, хватит! – Гуров похлопал его по плечу, давая понять, что не стоит излишне усердствовать, даже если очень хочется поквитаться за задетое самолюбие.

Однако Стаса, что называется, понесло, и остановить его было не так-то просто.

– А вообще… – Крячко изобразил мечтательную гостеприимность. – Будете проходить мимо Кащенко – милости прошу. У нас так хорошо. Пижамы от Зайцева, смирительные рубашки от Версаче, кляпы от Кардена…

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>