<< 1 2 3 4 5 6 7 >>

Николай Иванович Леонов
Подпольный олигарх

Кое-кто из соседей, слушая разглагольствования Стаса, фыркал в кулак, не желая обижать вконец рассерженную даму. Вошедший в раж Крячко, собираясь выдать что-нибудь еще из своего бездонного арсенала, вдруг наткнулся на осуждающий взгляд Гурова и, пожав плечами, – мол, уж и пошутить нельзя – снова углубился в сканворд. Через пару минут он откинулся в кресле и безмятежно задремал.

Гуров, размышляя под шум турбин о предстоящей работе, смотрел в окно на стелющееся далеко внизу белое пушистое одеяло облаков. Облака плыли, плыли… Внезапно куда-то поплыл и он сам.

Мир вернулся к нему с шумом турбин и разговорами соседей. «Я спал? – удивился Гуров. – Неплохо! Надо будить Стаса – скоро на посадку». Открыв глаза, он посмотрел на часы.

– Эй, лежебока! – неожиданно услышал он голос Крячко. – Подъем! Слушай, Лева, и как только тебя Мария терпит? Ты ж так храпел, что у самолета чуть и в самом деле хвост не отвалился. Ладно, давай перекусим – я тут поесть сообразил.

Вылетев из Москвы в начале дня, всего через несколько часов они прилетели в поздний вечер. Приятели взяли у аэропорта такси и отправились в гостиницу. Решили ехать к той, которая поближе к областному УВД и где стоимость проживания не самая высокая. За время пути чрезвычайно любознательный Стас успел выведать у таксиста массу полезного, начиная с того, как проще и дешевле добраться в Кузоев, и заканчивая размером мзды, взимаемой с водил местными гаишниками, и расценками на услуги особ, толпящихся у края тротуаров.

Гуров, вполуха слушая их разговор, на всякий случай запоминал характерные особенности местной городской топографии. Тренированная память мгновенно схватывала незнакомые названия и приметы той или иной улицы. «Улица Авиаторов, – отмечал он про себя, – здесь театр… – При виде театра его сердце невольно дрогнуло. – Первый тупик Народовластия, – вот уж действительно – нарочно не придумаешь, – едва не рассмеялся он вслух. – Улица 40-летия ВЛКСМ, на ней гастроном «Теремок».

В очередной раз взглянув на табличку с названием улицы, Гуров нахмурился. Минут десять назад проспект Социализма они уже пересекали.

– Эй, уважаемый, а ты случайно не заблудился? – окликнул он таксиста, увлеченно повествовавшего о ценах на городских рынках.

– Я?!. Кх… Гм… – Ошарашенный его вопросом, таксист едва не поперхнулся дымящейся сигаретой. – А что, что такое?

– Да я смотрю, ваш проспект Социализма какой-то странный. Или он такой извилистый, что по пути к гостинице его надо раз десять пересечь, или их у вас несколько?

– А-а-а… – Взяв себя в руки, шофер выплюнул сигарету в открытое окно и смущенно рассмеялся. – Да тут, понимаете, товарищ вот очень интересуется нашим житьем-бытьем. Ну, я и взял на себя труд просветить его по этой части. Заодно показать красоты нашего города. И архитектуру, знаете ли, и всякие прочие достопримечательности…

– Это все отлично, – согласился Гуров. – Но нам все же не мешало бы хоть когда-нибудь и до гостиницы доехать.

– Ну, это без проблем. Это от аэропорта всего-то в десяти минутах езды, – лихо сбив на затылок фуражку, объявил таксист.

В очередной раз свернув за угол, он подрулил к ярко освещенному вестибюлю девятиэтажного здания, лет сорок назад, несомненно, считавшегося шедевром тогдашней архитектуры. Гуров достал бумажник и расплатился с таксистом по расценкам, существенно ниже московских, но явно превышающим местные. Приняв деньги, тот порылся в кармане и сунул Гурову визитку с номером телефона.

С восторженным смущением – надо же так проколоться, подловили, как пацана, – он доверительно объявил:

– Мужики! В любое время дня и ночи в любую точку земного шара. Случись чего – и в долг куда надо свожу. Таких клиентов ценю и уважаю.

Поднимаясь по лестнице к парадному входу гостиницы с громким названием «Звездная», Гуров покосился в сторону ярко раскрашенной девицы с колоссальным декольте феноменально короткого платья и вполголоса поинтересовался:

– Стас, а для чего это ты с таким пылом и азартом расспрашивал таксиста о ценах на услуги тутошних путан? Что-то я за тобой такого раньше не замечал.

– Лев! Ну ты что, не понял? Уж конспирация так конспирация. Надо же было изобразить из себя столичных коммерсантов?! – возмутился Крячко.

– А-а… Понял, понял! – сохраняя самое что ни на есть серьезное выражение лица, одобрительно кивнул Гуров. – Потому-то ты без конца в разговоре с ним и вставлял жаргонные словечки: «типа», «чисто», «клево», «в натуре»! По-моему, зря старался. Похоже, он нас раскусил, как только мы сели в машину. У профессиональных таксистов глаз наметан не хуже нашего.

– Ты думаешь? – Уши Крячко заполыхали от прилившей к ним крови. – Хм… Слушай, Лев, – огорченно выдавил Стас, – а я при этом выглядел не слишком глупо?

– Да нормально все было! – Гуров ободряюще хлопнул его по спине. – Он, как я понял, не дурак, человек сообразительный и поэтому воспринял все правильно. Раз мы под кого-то маскируемся, значит, так надо. Мы подыграли ему, он подыграл нам. Все замечательно.

– Ну, Лева! – Стас вытер платком лоб, покрывшийся испариной. – Сколько с тобой работаю, не перестаю удивляться – и откуда ты все знаешь? На любой вопрос у тебя всегда готов ответ.

– Эх, если бы на любой! – мечтательно вздохнул Гуров.

Перед его мысленным взором вновь промелькнуло недосягаемо далекое, теплое синее море, белый, как лебедь, лайнер, идущий по волнам… И они с Марией в веселой, беззаботной толпе загорающих на пляже. Будет ли это?

ГЛАВА 5

Еще вечером в гостиничном номере Гуров обдумал планы на предстоящий день. Чтобы иметь полную информацию о происходящем в области, досконально знать обстановку, первым делом он решил заехать в областное УВД. Там он рассчитывал узнать подробности ЧП на прииске Синяжский. В Кузоево Гуров решил съездить один, без Стаса, который останется в архиве управления, чтобы поднять материалы по хищениям золота, выявленным за последние год-два. А еще Крячко предстояло поискать в картотеке того типа в бежевом костюме. Если же там «бежевого» найти не удастся, Стас должен будет по памяти составить фоторобот и отправить его генералу Орлову.

Визит к областному милицейскому руководству, как Гуров и ожидал, не прибавил ему ни оптимизма, ни энтузиазма. Замначальника, полковник средних лет с бегающими глазами и странной привычкой время от времени их плотно зажмуривать, известил Гурова простуженным, несмотря на летнюю пору, голосом о том, что «сам» уже неделя как в отпуске, а он, исполняющий обязанности начальника Миляев, товарищу из Москвы едва ли чем может помочь.

Тем более что по мнению компетентных – это слово полковник произносил с особым нажимом – сотрудников, которые занимались происшествием на прииске, дело явно не стоит того пристального внимания, которое ему уделено в столичных инстанциях. Но коль уж заурядная бытовуха так заинтриговала светил сыска, он, в недавнем прошлом следователь по особо важным делам, готов поддержать, так сказать, трудовой порыв своего коллеги из Главного управления.

– С хищениями драгметалла ситуация, конечно, непростая, – важно выпятив нижнюю губу, повествовал полковник. – Есть факты незаконной добычи. Случаются и хищения в довольно крупных масштабах. Вот, ознакомьтесь. – Миляев достал из ящика стола скоросшиватель, переполненный бумагами. – Здесь самая полная информация по этому вопросу. Специально держу для различных инспекций и проверяющих. Край у нас золотодобывающий, поэтому здесь упомянуты все эпизоды, связанные с драгметаллом.

Гуров из вежливости полистал непрофессионально набранные на компьютере распечатки дежурных информашек, судя по всему, предназначенные лишь для того, чтобы в наиболее выгодном свете показать активную работу областного управления и районных отделов по выявлению преступного элемента, покушающегося на государственное достояние.

Просматривая по диагонали сообщения с мест, Гуров ловил в ряби строчек перлы провинциальной милицейской словесности: «…У задержанного гражданина Фыфина обнаружен золотой песок, в количестве сто грамм, который не мог объяснить его происхождения»; «…гражданка Бескашина пояснила, что золотой самородок весом двадцать грамм ей подарил неизвестный гражданин за предоставленный ему ночлег, интимные и иные бытовые услуги». Не произвели на Гурова особого впечатления и доклады о выявлении фактов скупки золота. Некие отец и сын Шмалины намыли пятьдесят граммов золота, которое обменяли на пять поллитровок водки у гражданина Сычева…

– Скажите, – закончив листать «досье», Гуров положил его на стол, – а дела всех этих Фыфиных, Шмалиных, Сычовых и прочих были доведены до суда?

– Ну… – Полковник почему-то напрягся. – Практически все. Только, понимаете, суды у нас сейчас очень уж гуманные. Иной раз вся наша работа сводится на нет этим гуманизмом. То, понимаете ли, нет достаточных оснований для вынесения серьезного приговора, то нет доказанности вины…

– Здесь у вас информация о задержаниях людей с не очень значительными порциями драгметалла. – Миляев при этих словах вновь насторожился. – А вот более крупные хищения, где фигурируют килограммы и тонны, у вас имели место быть?

– Пресекаем! – сурово, со сталью в голосе отчеканил полковник. – Прежде всего, у нас хорошо поставлена профилактика данного вида правонарушений. За последние три-четыре года ни одного крупного хищения.

Полковник чувствовал, как по его спине текут крупные капли пота. Он с нетерпением дожидался того счастливого мгновения, когда этот московский гость наконец кончит задавать свои коварные вопросы.

– Дело в том, – к его огорчению, Гуров никак не хотел униматься, – что, по полученной нами информации, ЧП на Синяжском напрямую связано с хищениями золота в особо крупных размерах.

– А-а, вы имеете в виду анонимное письмо… – Миляев нервно потер кончик носа. – Кстати, у вас с собой его распечатки нет?

– Нет, не располагаю, – сокрушенно уведомил его Гуров. – Я видел-то его лишь издалека, на столе начальника управления.

– Да?! – Полковник был чрезвычайно озадачен услышанным. – Видимо, факты изложены в нем весьма серьезные… Но я вам ничего не могу сказать относительно взаимосвязи попытки убийства с хищениями. Мы такими данными не располагаем. К тому же, согласитесь, это письмо могло быть запущено и для того, чтобы пустить следствие по ложному пути.

– Не исключено, – согласился Гуров, чем несказанно порадовал полковника, подозревавшего, что его гость знает куда больше, чем старается показать. – А вам, наверное, часто приходилось демонстрировать проверяющим вот эти материалы? Небось заездили?

– Ой, и не говорите! – Миляев махнул рукой. – Почитай, каждый месяц кто-нибудь да наведывается. Хотя, вообще, надо сказать, в основном-то едут сюда, чтобы поохотиться, порыбачить, в настоящей сибирской баньке попариться. Это и понятно – у нас ведь тут охота с рыбалкой отменнейшие! – В голосе полковника вдруг появились ярмарочно-зазывальные интонации. – Тут можно отдохнуть намного лучше, чем в какой-нибудь Пицунде! – азартно тряхнул он крепко стиснутым кулаком.

У Миляева вдруг появилась надежда, что и этот заезжий дока тоже ничем не отличается от многих столичных штучек, которые и впрямь наезжают сюда не столько для выполнения служебных дел, сколько для оплаченной казной развлекухи. Сколько их тут перебывало! Одни катили на джипах в сопровождении егерей за медведем и копытным зверем, другие спешили на таежные озера, а кто-то предпочитал париться в баньке в компании развеселых хохотушек. Но всего лишь мгновение спустя Миляев понял, что его надежды напрасны: этот человек на развлекуху не поведется. Этот настроен только лишь копать, копать, копать… И кто знает, сколь неприятные факты он сумеет обнаружить… А какие громы и молнии могут разразиться по итогам его расследования?!

Поэтому, стоило лишь Гурову сказать о своем намерении съездить в Кузоево и на Синяжский, ему тут же была предложена служебная «Волга». Обрадованный, что наконец отделался от москвича, полковник объявил: столичный гость может использовать машину, как посчитает нужным, на все время своей командировки.

Проводив Гурова, полковник долго перебирал в памяти всю ниточку их разговора – не сболтнул ли чего лишнего? Все как будто прошло достаточно гладко. И тем не менее Миляева не оставляло чувство, что он где-то все же прокололся.

И это в определенной мере было действительно так. Гуров неспроста затронул тему обилия проверяющих. Когда он листал «досье», ему сразу же бросилось в глаза, что все подшитые в скоросшивателе информашки были впопыхах сработаны на принтере совсем недавно, возможно, всего за час до его прихода. Во всяком случае, чистейшие, без каких-либо пометок листы его никак не убеждали в том, что это «досье», кроме него, смотрел еще хоть один человек.

Глядя в окно «Волги», мчащейся по обветшалому асфальтированному полотну, Гуров не менее тщательно, чем его недавний собеседник, анализировал ход беседы. В том, что полковник Миляев довольно нервно отреагировал на его появление, он убедился с первой же минуты разговора. И вообще, в словах Миляева, его взгляде, даже жестикуляции чувствовалась фальшь. А то, как он пытался убедить Гурова в малозначимости происшествия на Синяжском, и вовсе выглядело весьма неуклюже и наивно.

Гуров понимал, что о прибытии московских оперов местный криминалитет уже осведомлен. Следовательно, вполне обоснованным было бы ожидать каких-то конкретных шагов с их стороны. Но каких? Вероятнее всего, они уже знают и о его сегодняшней поездке в кузоевскую больницу, к приисковику Виктору Упорину. И тут даже не надо быть провидцем, чтобы догадаться – разговора они постараются не допустить.

– В Кузоеве когда будем? – повернулся он к молодцеватому, рослому милицейскому сержанту, по-простецки назвавшемуся Валеркой.

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>