Линия отказа. Книга 1. Обсидиановый Ворон

Глава 4. Расчёт

Хальгрен позволил им покинуть берлогу только через шесть часов — не потому, что считал это разумным, а потому, что Кайлен не собирался отступать.

За эти шесть часов Гримн успел поспать, поесть, проверить Изматыватель, разобрать два измерительных прибора и вместе с Лирой окончательно убедиться: Кристалл Левиафана ничего не создаёт.

Сам Хальгрен рассматривал его дольше всех.

Он закрепил Кристалл в механической раме и принялся мерить — температуру, массу, плотность, слабые изменения внутри материала. Потом переставил датчики и повторил всё сначала, в том же порядке, с той же скоростью, будто первый круг был черновиком, а чистовик полагалось писать той же рукой. Гримн не умел верить приборам с первого раза. Возможно, поэтому его приборы никогда не лгали.

Кайлен наблюдал за ним из-за верстака.

— Что ты ищешь?

— Изменение.

— Какое?

— Любое.

— И?

Хальгрен снял увеличительные очки.

— Никакого.

Лира стояла напротив него. Серебристые узоры на её руках уже погасли — осталась обычная тёмная вязь, спокойная, как остывшая зола.

— Заряд продолжает уменьшаться.

— Насколько быстро? — спросил Кайлен.

— Почти незаметно.

— Тогда Морвен мог принять это за бесконечный источник.

— Только если наблюдал недостаточно долго, — сказал Хальгрен.

— Или если очень хотел получить нужный результат, — добавил Элиореан.

Кайлен посмотрел на Кристалл.

Тот лежал на чёрной подложке — редкий, древний и почти бесполезный. За него уже пытались убить четверых. Вероятно, скоро попытаются снова. Баланс не сходился, и от таких балансов Кайлен привык держаться подальше — примерно с тем же успехом, с каким держался подальше от этой ночи.

— Это ничего не меняет, — сказал он.

Лира подняла на него глаза.

— Меняет всё.

— Не в контракте.

— Тебе заказали бесконечный источник.

— Мне заказали украсть конкретный предмет.

— Заказчик считает его источником.

— Это проблема заказчика.

Хальгрен издал низкий звук, похожий на ворчание работающей печи.

— Ты правда собираешься отдать им это?

— Да.

— Они тебя убьют.

— Возможно.

— Тогда ты глупее, чем выглядишь.

— А я выгляжу глупо?

Хальгрен вернулся к инструментам.

— Очень.

Элиореан сидел у дальней стены и наблюдал за разговором, как наблюдают за партией, в которой обе стороны играют вслепую.

— Если Аэтерис узнает, что Кристалл пустеет, — сказал он, — они не позволят Кайлену уйти.

— Они не позволят ему уйти в любом случае, — ответила Лира.

Кайлен закрыл контейнер. Щелчок затвора прозвучал в мастерской неожиданно окончательно.

— Вы оба слишком много думаете о чужой работе.

— Ты называешь собственную смерть работой? — спросила Лира.

— Иногда это часть условий.

— В контракте так и написано?

— В хороших контрактах подобное не пишут.

Он закрепил контейнер на ремне.

Лира подошла ближе.

— Я не позволю тебе отдать Кристалл.

Кайлен посмотрел на неё.

— Он не твой.

— И не твой.

— Но украл его я.

— Мы украли. — Лира не повышала голоса; она вообще спорила так, будто диктовала условия капитуляции.

— Ты появилась, когда я уже держал контейнер.

— Без меня ты не вышел бы из Склепа.

— Без меня Цербер занялся бы только тобой.

Счёт ей не нравился. Кайлен видел это — и продолжал считать.

— Без Хальгрена мы оба остались бы там.

— Значит, отдадим ему.

Хальгрен не поднял головы.

— Не нужен.

— Видишь? — сказал Кайлен.

Лира скрестила руки.

— Ты всё равно не пойдёшь один.

— Именно один я и пойду.

— Нет.

— Это не обсуждение.

— Для людей ты удивительно часто путаешь приказ с аргументом.

Элиореан тихо произнёс:

— Лира.

Она обернулась. Он едва заметно покачал головой.

— Пусть свяжется с заказчиком.

— А потом?

— Потом посмотрим, что они ответят.

Кайлен взял передатчик.

Внутри берлоги тот оставался бесполезным куском металла: толстые стены, глубина и работающие сверху рунные контуры глотали любой сигнал, как колодец глотает крик. Чтобы вызвать Аэтерис, нужно было выйти.

Хальгрен закрыл панель Изматывателя и поднялся.

— Через прежнее место не пойдём.

— Почему? — спросил Кайлен.

— Не люблю возвращаться одной дорогой.

— У берлоги есть второй выход?

— Нет.

— Тогда как?

Хальгрен посмотрел на него — тем взглядом, каким смотрят на человека, задавшего вопрос про очевидное.

— Стены везде.

-----

Они покинули лабораторию через дальний отсек.

За складом тянулся узкий коридор и заканчивался такой же глухой металлической стеной, как та, через которую они вошли. Для всякого другого существа в этом мире — тупик. Для Хальгрена — дверь, которую пока не открывали.

Гримн изучал её долго.

Он простучал металл костяшками — неторопливо, вслушиваясь в ответы, как врач выслушивает грудную клетку. Приложил несколько датчиков. Сверил показания. И лишь затем раскрыл корпус Изматывателя.

Кайлен наблюдал за его руками.

Гримн двигался медленно и точно. Переставлял рунные пластины, поворачивал механические кольца, регулировал контакты. В ожидании запуска знаки внутри прибора слегка переливались, словно по их поверхности проходил жидкий свет — ещё не проснувшийся, но уже беспокойный.

— С другой стороны что? — спросил Кайлен.

— Старый канал охлаждения.

— Он действующий?

— Нет.

— Ты уверен?

— Нет. Поэтому первым пойдёшь ты.

Кайлен усмехнулся.

Хальгрен поднял Изматыватель.

— Когда скажу — двигайтесь. Не по одному. Сразу.

— Почему? — спросила Лира.

— Потому что я не собираюсь держать стену дольше, чем нужно.

Он нажал спуск.

Руны вспыхнули.

На этот раз Кайлен смотрел не на стену. Он смотрел на Гримна — и понял, что происходит с ним, пока палец лежит на спуске.

Напряжение в теле Хальгрена росло непрерывно, без пауз и передышек. Сначала побелели костяшки пальцев. Затем окаменела шея. Дыхание стало глубже и тяжелее — так дышит человек, поднимающий огромный вес, который с каждой секундой прибавляет. Невидимый груз висел не на руках. Он висел на всём Гримне сразу — и рос.

Металл перед ними стал серым и полупрозрачным.

— Пошли.

Кайлен шагнул первым.

За стеной действительно оказался заброшенный канал — узкий, тёмный, пахнущий старой водой и ржавчиной, тем особым запахом мест, где вода умерла давно и никуда не ушла.

Он быстро отступил в сторону. Следом прошла Лира, за ней Элиореан.

Хальгрен появился последним.

Всё это время он не отпускал спуск. Лицо его стало серым — почти в цвет стены, которую он держал. На виске выступил пот. Прибор дрожал в руках, но серая зона сохраняла форму до последнего шага.

Выйдя, Гримн резко повернул кольцо.

Стена восстановилась. Красный круг пробежал по металлу и погас.

Хальгрен отпустил спуск — и сразу опустил Изматыватель на пол. Несколько секунд он просто стоял, тяжело дыша, глядя в одну точку перед собой.

Элиореан сделал шаг к нему.

— Не надо, — пробасил Гримн.

— Я ничего не сделал.

— Собирался.

Хальгрен выпрямился.

— Идём.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Лира.

— Потом.

— Ты едва стоишь.

— Стою.

Он поднял Изматыватель и пошёл по каналу.

На этот раз никто не спорил.

-----

До поверхности они добирались почти час.

Хальгрен вывел их к старой станции технического обслуживания на окраине владений Аэтерис. Когда-то здесь ходили грузовые платформы, возившие оборудование к нижним ярусам фабрики. Теперь рельсы заросли ржавчиной, стены покрывал белёсый налёт, а тишина стояла та особая, вокзальная, — тишина места, из которого давно никто никуда не уезжает.

Снаружи шёл кислотный дождь. Капли били по металлической крыше с сухим шипением — частым, монотонным, как жарится что-то на огромной сковороде.

Хальгрен остановился у наружной двери и оглянулся на остальных.

— Закрылись.

Кайлен провёл пальцами по скрытому фиксатору на воротнике.

Защитная система отозвалась лёгкой вибрацией. Из внутреннего слоя плаща развернулся герметичный капюшон. Манжеты сомкнулись вокруг запястий, поверх кистей натянулись тонкие синтетические перчатки, из нижней кромки одежды вышли накладки и закрыли обувь и сочленения на ногах. Последней встала лицевая защита: прозрачная плёнка-поле поднялась из воротника и сомкнулась перед лицом, не касаясь кожи, — она двигалась вместе с головой и не мешала ни обзору, ни дыханию. Человеческая работа: швы, застёжки, механика.

На одежде Хальгрена развернулась похожая система, только тяжелее и грубее — синтетические слои сомкнулись вокруг тела глухо, как ставни. Адаптивные очки остались под прозрачной лицевой плёнкой.

Лира и Элиореан активировали защиту почти одновременно — и у них не было ни швов, ни застёжек.

Вшитые в их уличную одежду растительные элементы ожили. Тонкая мембрана развернулась из воротников, плеч и поясов — не выдвинулась, а выросла, — обтянула руки и ноги, закрыла кисти и обувь. Перед лицами поднялась прозрачная живая плёнка, едва заметно переливавшаяся при каждом вдохе, как переливается на свету крыло.

Кайлен посмотрел на неё.

— Она живая?

— Была выращена, — ответила Лира.

— Это не одно и то же?

— Для людей, возможно.

Хальгрен проверил герметичность рукавов, поднял воротник и взялся за дверной рычаг.

— Закончили?

Он открыл наружную дверь.

Внутрь ворвался влажный воздух. Несколько капель упали на порог и сразу зашипели, оставив тёмные точки на металле.

Они вышли под дождь.

-----

Кайлен включил передатчик только через несколько кварталов.

Они шли старым промышленным районом между владениями Аэтерис и нейтральными кварталами — здесь ещё теплились мастерские, склады и дешёвые перерабатывающие цеха, но крупных объектов Кораций поблизости не было. Ничейная полоса. Место, где дела делаются тихо и заканчиваются по-разному.

Кайлен остановился под навесом закрытого магазина. Дождь стекал с края навеса ровной шипящей нитью.

На экране передатчика проступил сигнал.

Три пропущенных вызова. Все с одного закрытого канала.

Лира стояла в нескольких шагах. Элиореан и Хальгрен растворились в переулке напротив — Кайлен их не видел, но знал, что они смотрят. Знал — и, к собственному неудовольствию, был этому рад.

Он активировал соединение.

Экран остался чёрным. Голос пришёл сразу.

— Назовите статус.

Кайлен узнал его. Тот же спокойный мужской голос, который когда-то передал ему условия задания, — голос человека, никогда не повышавшего тона, потому что за него это делали другие.

— Объект у меня.

Несколько секунд молчания.

— Подтвердите.

Кайлен повернул передатчик к контейнеру и запустил короткое сканирование внешней маркировки. Устройство передало только форму и поверхностную структуру — вскрывать контейнер посреди улицы он не собирался.

— Подтверждение принято, — сказал голос. — Назначается точка передачи.

— Сначала оплата.

— Расчёт будет произведён после верификации объекта.

— Половина сейчас.

— Условия изменены.

Кайлен посмотрел на тёмный экран.

— Я не соглашался на изменение условий.

— Вы задержали передачу.

— Возникли осложнения.

— Нам известно.

Два слова. Они прозвучали слишком спокойно — тем ровным, сытым спокойствием, за которым стоит знание, а не догадка.

Под рёбрами шевельнулось знакомое неприятное давление. Не знание. Не предупреждение. Просто слабое внутреннее сопротивление — всё, что осталось от прежнего чутья; та его часть, которая иногда ещё успевала удержать Кайлена от последнего шага. Иногда.

— Что именно вам известно? — спросил он.

— Точка передачи отправлена. Вы должны прибыть один. В течение сорока минут.

На экране развернулась карта.

Старая Галерея Конденсаторов. Заброшенная станция на границе бывших владений Аэтерис, закрытая после аварии больше двадцати циклов назад.

Кайлен знал это место. Слишком много входов. Слишком мало случайных свидетелей. Идеальная площадка — вопрос только, для чего именно.

— Оплата, — повторил он.

— После верификации.

— Тогда передачи не будет.

На другом конце снова повисла пауза.

— Вы не понимаете своего положения, господин Вейн.

— Понимаю лучше, чем вы думаете.

— Сорок минут.

Связь оборвалась.

Кайлен спрятал передатчик. Дождь шипел на навесе, отмеряя время лучше любых часов.

Лира подошла к нему.

— Ловушка?

— Вероятно.

— И ты пойдёшь?

— Да.

— Люди действительно плохо учатся.

— Иногда ловушка — единственный способ встретиться с тем, кто её поставил.

Хальгрен вышел из переулка.

— Отдай им пустой контейнер.

— Они проверят.

— Тогда не отдавай ничего.

— Мне нужен человек, который знает, зачем Аэтерис понадобился Кристалл.

Элиореан посмотрел на карту.

— И ты думаешь, что он придёт лично?

— Нет. Но придёт тот, кто может привести к нему.

Лира покачала головой.

— Они убьют посредника раньше, чем позволят тебе проследить за ним.

— Поэтому вы останетесь здесь.

— Нет. — Ровно, негромко. Так у неё звучали не возражения — решения.

— Лира.

— Ты уже один раз вошёл в место, из которого не должен был выйти.

— И вышел.

— С нашей помощью.

Хальгрен снял Изматыватель с плеча.

— Долго спорить будете?

Кайлен посмотрел на него.

— Ты идёшь?

— Нет.

— Хорошо.

— Я буду рядом.

— Это и называется «идёшь».

— Нет. Я не пойду на встречу. Я буду вытаскивать вас после того, как всё испортите.

Элиореан улыбнулся.

Хальгрен повернулся к нему.

— Что?

— Ничего.

— Тогда перестань.

-----

Старая Галерея Конденсаторов поднималась над соседними кварталами, как остов давно умершего животного — исполинского, издохшего стоя и так и не легшего.

Несколько металлических башен, связанных мостами и трубопроводами; большая часть наружных панелей давно обвалилась, и внутренние конструкции чернели сквозь проломы, как рёбра сквозь прорванную шкуру. Когда-то здесь охлаждали эфирный дистиллят перед транспортировкой — самое дорогое вещество этого мира проходило по этим трубам реками.

Теперь внутри гулял ветер. Больше не осталось никого, кто помнил бы, как звучало это место живым.

Кайлен вошёл через главный проход один.

Контейнер с Кристаллом был закреплён под плащом. Остальных он не видел — так и было задумано. Лира и Элиореан вошли через нижний технический канал, Хальгрен выбрал старую ремонтную галерею под зданием. Кайлен знал их положение лишь приблизительно.

Это раздражало.

Но ещё сильнее раздражало то, что их присутствие успокаивало. За годы работы Кайлен привык считать спину самой защищённой стороной — потому что за ней никогда никого не было. Теперь там были трое, и старая арифметика ломалась.

Встречу назначили в центральном зале.

Круглое помещение уходило вверх на несколько этажей. В центре стоял старый рунный постамент — когда-то он управлял потоками охлаждения, теперь просто темнел мёртвым камнем. По стенам висели ржавые кольца труб. Света почти не было; тот, что был, падал сверху, из проломов, серый и водянистый.

Кайлен остановился у входа.

— Я пришёл.

Голос разошёлся эхом по пустым ярусам — и вернулся чужим.

На противоположной стороне зала зажглась тонкая золотая линия.

Из тени вышел мужчина.

Высокий. Худой. В длинном светлом пальто, слишком чистом для этого места — самая чистая вещь на квартал вокруг. Лицо закрывала гладкая полумаска из белого материала с золотой окантовкой. Аэтерис даже своих людей отделывала, как продукцию.

За ним появились ещё двое — одетые проще, но двигавшиеся так, как двигаются люди, привыкшие убивать по команде: без лишнего, без личного.

— Господин Вейн, — сказал мужчина в маске.

Голос не совпадал с голосом из передатчика.

— Где мой куратор?

— Он занят.

— Тогда пусть освободится.

— Передайте объект.

Кайлен остался на месте.

— Оплата.

Мужчина поднял левую руку. На запястье вспыхнул экран, и на нём проступила сумма контракта. Полная. Красивая, круглая, честная на вид — как всё, что показывают перед тем, как не заплатить.

— Средства подготовлены.

— Переводите.

— После верификации.

— Мы уже это обсуждали.

— Вы разговаривали не со мной.

— Значит, теперь обсудим с тобой.

Мужчина в маске слегка наклонил голову — жест человека, отмечающего чужую дерзость в невидимую ведомость.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия.

Кайлен обвёл взглядом зал. Двое видимых. Скорее всего, ещё шестеро или восемь в верхних галереях. Возможно, больше. Он считал не для надежды — надежды арифметика не обещала. Он считал по привычке: умирать, не сведя баланса, было бы непрофессионально.

— Тогда почему вы всё ещё разговариваете?

— Потому что объект у вас.

— Вот именно.

Он достал контейнер, но крепления с запястья не снял.

Люди у стены подобрались.

Мужчина в маске поднял прибор.

— Откройте.

— Переводите половину.

— Откройте контейнер.

Кайлен нажал фиксатор. Крышка поднялась.

Кристалл Левиафана лежал в тёмной колыбели изоляции и поглощал слабый свет зала — не отражал, а именно вбирал, как вбирает звук глухая комната.

Прибор в руке мужчины ожил. По его поверхности пробежали золотистые руны. Несколько секунд устройство молчало.

Затем экран изменился.

Мужчина шагнул ближе, поднося прибор.

— Поднесите объект ближе.

— Сначала деньги.

— Сигнатура недостаточна.

Кайлен уловил, как люди по сторонам перенесли вес — едва, на полступни. В его ремесле это читалось без перевода.

— Он настоящий.

— Источник должен создавать непрерывный поток.

— Значит, ваши сведения ошибочны.

— Или вы заменили объект.

— Я вынес его из Склепа.

— Вместе с кем?

Вопрос прозвучал неожиданно — ровно, между делом, как звучат вопросы, ради которых всё и затевалось.

Кайлен не ответил.

Мужчина в маске продолжил:

— Наши наблюдатели зафиксировали второе проникновение.

Значит, Аэтерис следила за Склепом. Не видела самого входа — но знала, что внутрь вошёл кто-то ещё. Кайлен убрал это знание туда же, куда убирал всё, что могло пригодиться живым.

— Тогда спросите своих наблюдателей, — сказал он.

— Они не видели выхода.

— Плохо наблюдали.

— Где Мюрид?

Кайлен медленно закрыл контейнер. Щелчок затвора прозвучал в тишине зала громче, чем следовало.

— Оплата.

Мужчина опустил прибор.

— Передайте Кристалл.

— Нет.

— Это последний запрос.

— А дальше?

— Дальше мы заберём его.

Кайлен усмехнулся.

— Наконец-то честный разговор.

По полу вспыхнули руны.

Он успел сделать только один шаг.

Металлический протез дёрнуло вниз — резко, как рванули за поводок. Пальцы разжались сами. Локоть встал намертво. Внутри руки что-то ударило по нервным контактам — и Кайлена бросило на колено, лицом к человеку в маске, в позу, которую он не выбирал.

Контейнер остался пристёгнут к запястью.

Из верхних галерей вышли люди. Шестеро. Нет — восемь. Все с оружием. Арифметика сошлась; радости это не прибавило.

Мужчина в маске подошёл ближе — неспешно, как подходят к уже решённому делу.

— Протез Морвена, — сказал он. — Удобная вещь. Особенно когда знаешь управляющие частоты.

Кайлен попытался подняться. Правая рука не слушалась — висела чужим грузом, мёртвым металлом, который час назад крушил замки, а теперь исполнял чужие приказы охотнее, чем его собственные.

— Вы не должны были покидать Склеп, господин Вейн.

— Тогда надо было написать это в контракте.

— В контракте не указывают утилизацию исполнителя.

Мужчина протянул руку к контейнеру.

Где-то наверху взвыла сирена.

Все подняли головы.

Звук был далёким — и приближался быстро, слишком быстро. К нему добавились тяжёлые шаги, много шагов, и усиленный голос, лязгающий казённым металлом:

— Оружие на пол! Территория оцеплена!

Кайлен улыбнулся.

Элиореан.

Звуковой морок был почти идеальным — сирена двоилась, отражалась от башен, шла разом с двух сторон, как ходят настоящие патрули. Половина бойцов развернулась к главному проходу.

В тот же миг погас свет.

Не постепенно. Сразу — весь, до последнего серого луча из проломов, будто кто-то накрыл здание ладонью.

Кайлен услышал резкий вдох мужчины в маске.

По полу пробежала серебристая вспышка. Рунный контур, державший протез, дрогнул — натяжение ослабло, как слабеет удавка, когда перерезают верёвку.

Лира.

Кайлен заставил руку подняться. Протез скрипнул, сопротивляясь сам себе. Блокировка ушла не вся — но того, что ушло, хватило.

Он ударил мужчину в маске снизу вверх, с колена, всем весом металла.

Кулак пришёлся в грудь. Человека в белом отбросило к постаменту.

Грянули выстрелы — вслепую, по памяти о том, где кто стоял. В темноте закричал человек.

Не от пули.

Снизу пришёл низкий хлопок — знакомый, почти вежливый.

Часть металлического пола потеряла плотность. Двое бойцов ушли в него по колено — и металл уже возвращался. Они успели выдернуть ноги, но не равновесие.

Хальгрен не пытался создать проход. Он просто испортил опору. Экономно, как всё, что он делал.

Кайлен бросился к боковой галерее.