– Таких, как вы, и надо так наказывать. На Земле – то безнаказанно зло творили. У вас руки тоже по плечи в крови.
– Выше, Павлуша, выше. Много народу я сгубил, много. Так ведь Ульянов – Ленин приказывал, а мы выполняли. Думали, лучше будет. А на Земле, говорят, всё равно бардак…
– Да не всюду. Потому что вы умных поубивали, а вас подлецы поддержали. От подлецов дети ангелами не бывают. Вот беда какая. А вот с чиновниками да с милицией, ну ещё с бандитами кавказскими разберёмся – и будет порядок.
– Э, ты ангелов не вспоминай, а то заберут отсюда, не успеешь с Вованом больше потолковать. А он и ты этого ж хотите…
– Да вам всем одинаковый счёт предъявлять надо! Все вы столько бед России принесли, что сравнить ни с чем невозможно. Хуже любой инквизиции, хуже фашизма. Подобного ужаса на планете не бывало за все миллиарды лет!
– Я ж говорю – это всё Вован. Власти захотел, зараза! А мы ведь только поддержали. Мы – сподручные. Правда, Лазарь?
– Я неграмотный, не знаю. Я только указания давал убивать, кто в колхозы не шёл. А скоко убито – это вы считайте, а я ж говорю – неграмотный. Какой с меня спрос? Вон Вовка Ульянов университет закончил – с него испрашивай, парень, – откланялся Лазарь Каганович.
– И я не виноват в расстрелах, – отозвался подошедший Феликс Дзержинский.
– И мы, – в один голос заявляют Лев Троцкий и Коля Крыленко.
– А я даже целиться не умею, не то что стрелять! – вплыл в компанию Гершель Ягода. Следом за ним появляются Николай Ежов и Лаврентий Берия.
– И мы ни при чём, – нагло так заявляют. – Нас Сталин науськивал, мы Ленина и знать не хотим, он самый злой, страшнее Иосифа Виссарионыча.
– Ага, спросить не с кого…
– Паря, чё спрашивать – то? Об чём гутарить? – Это Дзержинский смеётся. – Мне вон один памятник в Москве был – и тот убрали. А Вовану Ленину – то в одном Омске, говорят, штук десять. А по всей стране? Тысячи ведь… Все сохранены. Значит, любят его на Земле, ценят. Мавзолей отгрохали. Почитают партийцы Ильича – то, берегут. Это ты тут прилетел в грязном белье ковыряться, так у нас нет белья, мы все того… Ты один недовольный. Ну, ещё пара – тройка тут появлялась. А в целом – то ведь массы любят, получается, Вована нашего. Ну подумаешь – попов порасстрелял, в церквах золотишко экспроприировал. Что с того? Не себе же в карман, как сейчас там у вас…
Тут появляется Игнатий Иоахимович Гриневский, царя Александра Второго убивший:
– Дайте мне вторую бомбу, я этому жалобщику ноги оторву, – идёт навстречу Павлу.
– Я б его за две минуты к расстрелу приговорил, – заявляет прокурор Андрей Вышинский. А его тёзка Андрей Жданов, по чьей вине в Ленинграде во время второй мировой войны народ с голоду умирал, заявляет:
– Без хлеба уморю – будь моя воля…
– А мне для таких пули не жалко, – бравирует Сашка Белобородов, чекист уральский, много земляков положивший ради глупой идеи.
Подходят известные террористы, чьими именами улицы названы в России: Андрей Желябов, первый в мире лодырь Стёпка Халтурин, получивший фамилию по своему же прозвищу, Жанна Лябурб, Вера Фигнер.
– Слушай, – говорит Дзержинский Павлу. – Ты чего хочешь? У вас и сейчас невинных в тюрьму садют, а за воровство и убийство в начальство двигают, а не наказывают. А при мне все воришки – большие и малые – по тюрьмам сидели.
– Да ему ноздри надо вырвать и на дыбу вздёрнуть, – появляется откуда – то Иван Грозный, шагая в обнимку с Малютой Скуратовым.
Смотрит Павел, а за царём целые толпы злых бородатых ваххабитов – чеченцев. «Боже, куда я попал?! Все палачи России тут! Да много их как! И всё – нерусь!»
Но тут возвернулся Ленин. Распаренный, уставший.
– Ух, тяжко – то как! Даже катогжникам было легче. И пхиговохённым к смегти тоже. Ух! Они хоть знали, что муки их когда – то кончатся. Мои же – никогда! И миллион и миллиагд лет пхойдёт, а я всё буду в этом котле кохчиться. Знал бы – ни за что бы в геволюцию не кинулся. И кашу бы в этой стгане дикахей не стал завахивать, – вздыхает удушисто. – Это вон Кахлуша насочинял всякой теогии, башка у него большая, а я хешил на пгактике теорхию пгименить, а он теперь ещё и кочегахит под моим котлом. Хотя бы смола быстхей кончилась, что – ли…
– Не жди. И не смола это, а слёзы и кровь убиенных. Сколько будет существовать Вселенная, столько и ты будешь плавать, теоретик плешивый, – беззлобно ухмыляется в густую бороду Карл Маркс, который русских считал недочеловеками и достойными полного уничтожения. И лозунг ведь публиковал, что большевики не должны признавать никакой морали, кроме насилия. Вот диктатура КПСС и сыграла зловещую роль, привела СССР к развалу. Об этом и хотел сказать Павел Карлу Марксу, но Ленин встрял:
– Послушай, москвич, Неужто я так много гохя пгинёс твоей стране? Откуда столько слёз и кхови, что они гохят под моим котлом уж почти целый век?
– Миллионы смертей принесли вы своей революцией. С первых дней вашей власти начались восстания по всей стране. Люди с вилами и кольями целыми деревнями шли на большевистские пулемёты, недовольные нищетой. А вы их в крови утопили. И наркому юстиции Курскому писали приказы: «Расширить применение расстрела». Было?
– Было, батенька, было. Ох ты, господи, тяжко – то мне как после этого кипения! Да, о чём это мы?
– Да всё о том, что вы – палач народа, творец голода и смертей. И первый террорист планеты.
– Чего это я техгохист?
– А кто после покушения на вас Фанни Каплан приказал брать в заложники ни в чём не повинных людей, а потом многих из них расстрелять?
– Да – да, вехно. Забыл уж совсем тут. Склегоз пхоклятый довёл, склегоз… Тут, понимаешь, Павлуша, как всё получилось. Умные люди за мной не пошли. За гедким исключением. Голытьба всякая да сволочь. Бездельники, пьянчужки, вохы да хргистопгодавцы поддехжали. Были ж никем, а хотели стать всем! Ну я им пгиказ: хасстхелять одного, а лапотники зловгедные да нищие евгеи и хады выслужиться – вместо одного – десятегых к стенке. И хапогтуют ещё, что план пехекрхыли. Хвастаются, пехед массами выступают, как вон Юховский, что семью Романовых прикончил. В заслуги себе ставят. Нагхаду за гасстхелы пхосят.
– Так вы ж своей революцией разбудили в людях самые низменные инстинкты. За вами отбросы общества пошли, а их в любой стране, при любом строе хватает.
– Я же не пгедполагал, что в Хоссии столько недгужных людей живёт! Наход – как воск податлив, завидущий, пьющий. Я ведь в голодной Гехмании хотел хеволюцию сотвогить. Там и теохетик этого «Капитала» ходился, и народ жил похуже хоссийского. А Вильгельм – кейзех немецкий – откупился от меня. От банковских кхугов Гехмании всучили мне 40 миллиончиков золотых махок, 20 миллионов дал Яков Шифф, дихектох федехального банка Нью – Йохка, Вильям Томпсон своих сбехежений пожехтвовал миллиончик. Ну и спговадили меня в Хоссию с уговохом, что я больше не пхиеду к ним. А мне одному куда такое состояние? Я жадным никогда не был, не пгопивал, в кахты не игхал. По девкам не бегал, сил отчего – то у меня не было мужских. Мне, вечно по загханицам скхывающемуся да в ссылках пгозябавшему, – захотелось доказать всем, что властвовать над михом могу. Даже пхо миховую хеволюцию как – то с броневика кхичал. Удивляюсь: чего хусские – то всяким бгедням вехят? Ну не духаки ли? А? А ведь любят меня, всё хавно любят. На Земле даже детишки стишки читают, мне тут хассказывали, я даже запомнил один:
Я маленькая девочка,
Я в школу не хожу.
Я Ленина не видела,
Но я его люблю!
Каково? А вы – теххохист, твогец голода! Находам именно такой, как я, и нужен. Никому в михе памятников столько не ставили, как мне! Ничьи тхуды так не изучали, как мои! Даже этого Кахлуши, который люто ненавидел хусских. Так что получается – и хасстхелы на пользу, хаз моё наследие изучали столько лет! Как, Павлуша? А кстати, если сейчас не в моде моя идеология и лозунги, то почему же после запхета моей партии люди твоей стханы не стали жить лучше?
– Господин Бланк! Вы своей революцией, безнаказанностью, идеологией влили яд в души многих поколений. Яд вливали со страниц газет, журналов, книг, с экранов, со всех волн радио, с трибун высоких и маленьких. Вашей идеологией единомыслия и террора отравлен мозг миллионов людей. Сознание народов извращено. И за двадцать лет не исправишь, если оболванивали 80. КПСС проповедовала только ваше «гениальное» наследие, исказив сознание целых народов. Ваша философия, которую приняла на вооружение партия коммунистов – воровство, лицемерие, любые преступления – всё безнаказанно. Ленинизм как учение разрушил русскую жизнь, и восстановить её уже не удастся никому и никогда. Земля наполнилась злодеяниями, посеянных вами. А диктатура пролетариата – самая жестокая из всех возможных диктатур. Вы же сами признали, что умные, талантливые не поддержали вас. Одни уехали из России, остальных вы да Сталин порасстреляли. В Крыму, когда на стороне красных было 200 тысяч солдат, а у Врангеля всего 40, барон, чтобы не проливать крови, прекратил сражение, потому что вы обещали сохранить всем жизнь. Но обманули и расстреляли каждого второго. Откуда в вас столько жестокости и насилия?
– Насилие, батенька, единственная точка опохы в деле хеволюции. Завоёванную власть можно удегжать только насилием и жестокостью. Тебе этого не понять, Павлуша. Тогда вхемена были такие…
– Вы сами со своими сатрапами сотворили такие времена. Народу не нужна была никакая революция. Страна процветала, развивалась. А кучка революционеров, которая ничего общего не имела ни с христианством, ни с народом, только баламутила и не хотела работать. Вот они и поддержали вас, пошли против своего народа.
– Нет, Павлуша, не кучка меня поддехжала, а большинство!
– Обманутое большинство.
– Да ты чего на меня накинулся? На совести Сталина, говохят, больше смехтей, чем на мне. Так?
– Да, господин Бланк, да. Но ведь Сталин ваш ученик, он не знал и не понимал ничего, кроме вашего учения, этот малограмотный сапожник. Следовал вашим курсом. И правил 30 лет. А вы всего 5. Если бы вы столько лет были у власти, в России сейчас бы ни одного умного человека не нашлось. Ваше учение на пользу только лентяям и негодяям, дорвавшихся до власти. До любой. Весь партийный аппарат вёл борьбу с народом, гоняя его по лагерям за 4 колоска или за какое – нибудь слово. Народ никогда не был у руля власти, а вот власть всегда возвышалась над народом, попирая права человека. А вы, господин Бланк, были мерилом для таких правителей. Насилие, ложь, лицемерие, бессудность, безгласность, произвол и безнаказанность – вот что такое ваша идеология, взятая на вооружение коммунистами. А строительство социализма загнало Россию в тупик отсталых, третьеразрядных государств. Большевизм и социализм – это преступная власть. И даже после запрета партии коммунистов невозможно за 20 лет избавиться от старых догм, убеждений, взглядов. У власти и сейчас те же большевики – коммунисты, только с билетами других партий. Моисей 40 лет водил иудеев по пустыне, он ждал, пока они забудут рабство и вырастет поколение, способное жить как свободные люди. Наш народ живёт не в пустыне, а в окружении такой же армии правителей коммуняк. Пусть и бывших.
– Гм, – перебил Ленин. – Умно говохишь, писатель. Ты богу молись, что не в мою эпоху жил на Земле. А то бы…
– В вашу эпоху, господин Бланк, я б и мыслить так не смог. За одни мысли не вы, так Сталин бы расстреляли. Только за одним мысли! Вы ж ради своей утопической идеи построения коммунизма творили всё, что хотели! Кроме насилия и террора вы, как и Сталин, не знали и не могли построить ничего. Только культ личности взрастили, который внёс в души людей растление, породил такое количество подлецов, трусов и предателей, что говорить об улучшении человеческой породы просто бессмысленно. Вы да Сталин расправлялись с порядочными людьми, вот подлые и встали во весь рост. Потом детишки у них пошли. Ну а от худого семени, сами знаете, какое может быть племя. Вот отчего в стране кавардак. Подлых стало много, все в начальство рвутся. А за двадцать лет, когда ещё мафия кругом верховодит, разве улучшится что – то, если даже сознание людей было деформировано растленной властью. Вы ж сами утверждали, что без насилия и террора ваша власть не продержится и двух лет. С вас начались все трудности: голод, войны, тюрьмы. Миллионы жизней погублены, а ради чего? Ради благополучия нескольких тысяч негодяев, взращённых на почве вашей идеологии. Поколение за поколением думали: вот эту беду перетерпим, эту переживём, преодолеем, а там лучше будет. Как бы не так! Кто у власти – тот хорошо жил и живёт, остальные – существуют. А вы свою власть над российским народом удерживали иностранными легионами чехов, немцев, мадьяр, австрийцев. Особо лютовали латыши, призванные вами воевать за деньги против народов России. Это они обеспечили своей лютостью перелом в пользу красных. Латышские стрелки, коих вы особо боготворили, помогли вам удержаться у руля, – много они кровушки русской попили. Ихний Петерс расстреливал людей из парабеллума, а его сынишка восьмилетний бегал вокруг и просил пострелять. Отец дал ему наган, и он убивал людей ради забавы. Для этих стрелков что человека убить, что муху – всё равно. Ваша революция произвела отбор подлецов и демагогов, лицемеров и лизоблюдов, воров и лентяев. Им неописуемую радость доставляет безоговорочное подчинение всех и вся. Как же – неграмотные лентяи командуют умными и работящими, оболванивая их демагогией, вгоняя страх в души. Для вас и ваших последователей народ – это «безгласная масса людей», насилием отлученная от какой – либо самостоятельности. Ведь даже в уставе партии прописали «демократический централизм», т. е. меньшинство обязано подчиняться порой очень глупым решениям кучки власть имущих. Порушили тысячелетнюю культуру, сгубили накопленное веками, порушили церкви, жгли иконы, старинные усадьбы как памятники архитектуры, как достояние народа. Разграбили дворцы, библиотеки, музеи. Ну чего хорошего вы принесли народам России? А знаете, отчего рано ушли из жизни земной? Не знаете? От сифилиса. Экспертиза показала. Врачи Зернов и ещё два тогда немецких доктора были… Забыл фамилии – то их…
– А, это Штрюмпель и Нонне?
– Да – да. Им под страхом смерти запрещено было говорить о диагнозе. Что при жизни вашей, что после… Засекретили диагноз ваш, господин Бланк. А недолеченый сифилис да переутомление от трудов утопических и привели к ранней смерти. Сифилитики, как и импотенты, долго не живут.
– Да – а – а. Это летом 1895 года на Швейцахском кухохте, видимо, пани Зося нагхадила меня. Я тогда многонько пошлялся. А хватился поздно, толком не вылечился… Вот болезнь эта и убавила мне годков на Земле. А то бы я еще попхавил, повластвовал…