По теории американского психолога Абрахама Маслоу, все человеческие потребности можно разделить на несколько типов и уложить в схему в виде пирамидки. У основания пирамиды будут базовые потребности, в них входит то, что необходимо человеку для физического выживания: воздух, вода, пища. Постепенно потребности растут, и если базовые удовлетворены, то возникают новые. Но этот рост не безграничен: у пирамиды есть вершина, и на этой вершине потребность в самовыражении. Когда у человека есть все, он задумывается о самовыражении. Но что если бог не дал талантов писать стихи или петь фальцетом? В таком случае можно самовыразиться в чем-то, не требующем отдельных навыков и талантов, например в коллекционировании.
Я долго относился к любому собирательству именно так, будь то коллекционирование марок или собирание гербария, пока в один прекрасный день не увлекся топорами. Коллекционировать их я не собирался, все вышло совершенно само собой. Сперва я проникся самим процессом метания топора, потом начал изучать историю вопроса, потом кому-то из близких показалось, что я достаточно увлекся этим, чтобы сделать мне тематический подарок, – и пошло-поехало. Через пару лет все знакомые знали, что я фанат топоров, и, если не могли придумать, что мне подарить на Рождество или день рождения, выбирали новый топор. Мне дарили сувениры, реконструкции и боевое оружие. Мне привозили топоры из заграничных поездок со всех концов света. В результате коллекция разрослась невероятным образом, а я, сам того не ожидая, стал специалистом, способным говорить о топорах часами напролет.
И плевать, если так реализуется моя потребность в самовыражении. Топоры – не какие-нибудь монетки или нэцкэ. Это забава мужская, а потому не стыдная. В нашей московской квартире хранилась лишь малая часть, основная коллекция жила у меня дома в Копенгагене, но Евгению хватило и той малости, что он увидел.
– Никогда не видел столько топоров в одном месте, – сообщил он, азартно сверкая глазами.
Мне был знаком этот блеск. Предупреждая вопросы, я снял со стены один из своих любимых топоров – тот, что мне подарили на мой день рождения несколько лет назад, в тот самый день, когда я познакомился с Аритой, – и протянул Евгению.
Топор приятно тяжелил руку, ощущение этого было написано у Евгения на лице.
– Хочешь попробовать метнуть? – предложил я.
– А можно? – От этой перспективы Евгений, кажется, окончательно перевозбудился, и мне было понятно это возбуждение.
– Можно, – разрешил я и полез доставать колоду.
Дома я топоры кидал крайне редко, но все же случалось. И когда случалось, нужно было что-то вроде мишени. Не в дверь же их швырять, в самом деле. Вот специально для таких случаев и была заготовлена колода.
Я установил колоду и отошел в сторону.
– Кидай, – подбодрил я Евгения.
И он кинул. Первый бросок, как и у многих, вышел неуклюжим. Топор шмякнулся боком о колоду и отлетел на ковер. Ошибка Евгения была в замахе.
– Не так.
Я подобрал топор и подошел к Жене.
– Смотри.
Я медленно занес руку с топором и плавно, чтобы Евгений успел отследить движение, метнул его. Топор коротко свистнул в полете и смачно врубился в дерево.
– Еще попробуешь? – спросил я, выдирая топор из колоды.
– А то!
Несмотря на неудачу, Евгений был полон азарта. По человеку с топором можно сказать многое. Вот по Евгению сразу стало видно, что он не сдастся. Уж скорее прибегут наши жены и разгонят нас, чем Женя бросит попытки засадить топор в колоду.
Я протянул ему оружие. Он замахнулся, пытаясь повторить мое движение, но поторопился, ошибся, и топор снова грохнулся на пол.
– Такими темпами я тебе ковер испорчу, – усмехнулся Евгений.
– Не испортишь. Но если не хочешь, давай бросим это.
– Ну уж нет!
Евгений сам подошел к колоде, поднял топор и вернулся на исходную позицию.
– А я вот решил повышения потребовать, – невпопад сообщил он. – У себя в фонде. На вице-президента. Как думаешь, стоит?
Переход получился настолько резким, что я немного растерялся:
– А что, есть предпосылки?
Евгений швырнул топор, но третий бросок повторил судьбу первых двух.
– Как будто они когда-то у кого-то бывают. Все нужно делать самому, иначе затопчешься на месте. У меня прекрасная клиентская база, которую я родному инвестфонду наработал, а у меня зарплата на одном месте уже год без малого. А сейчас ребенок родится, расходы возрастут.
– Ты же вроде немало получаешь.
– Денег, Нильс, много не бывает. Это аксиома. Черт!
Топор в очередной раз шлепнулся на ковер.
Слова Евгения прозвучали как-то фальшиво, как будто он говорил с чужого голоса. Как будто проверял на мне чью-то теорию, озвучив ее как свою.
– Это ты сам или посоветовал кто? – осторожно спросил я.
– Не то чтобы посоветовали. Скорее, направили.
– Жена?
– Почему сразу «жена»? То есть мы с ней обсуждали, конечно… У нее в салоне постоянные клиенты из наших кругов появились. Ну, зацепились языками, слово за слово, они мне и намекнули, что себя ценить надо. Я сперва тоже в штыки принял, но потом на жизнь оглянулся – на месте ведь топчусь. «На дядю» работаю. И у «дяди» все хорошо, а у меня только жопа в мыле.
Топор пролетел через комнату и зацепился, хоть и коряво, за верхний край колоды.
– Во! – обрадовался Евгений. – А вообще топор какой стороной ни кинь, все равно попадешь. Ну, если в человека кидать, а не в деревяшку.
Он выдернул топор и снова подошел на исходную.
Меня же, честно говоря, волновала уже не столько меткость моего знакомого, сколько его затея с повышением. По работе я знал не только Евгения, но и его начальство. Причем начальство я знал немного лучше. И хорошо понимал, чем заканчиваются разговоры с ним в ультимативной форме.
– Женя, ты сто раз можешь быть прекрасным специалистом, можешь быть профессионалом от бога, можешь фонду прибыль хорошую делать, – попробовал остудить его я, – но это не повод требовать. Ультиматум – вещь рисковая. С ним никакого маневра. Или попал, или пропал. Я бы не стал давить, лучше действовать иначе.
– Как?
– Не знаю. Подумай.
– Вот я и думаю, что Джанибекян, босс мой, только и делает, что пользуется мной и моей клиентской базой, прибыль нехилую стрижет, а мне за это зарплату и бонус раз в год, ну разве это нормально? – Женя покраснел. – Я процент заслужил!
– Женя, я Джанибекяна немного знаю, – попытался говорить как можно спокойнее я. – Он человек очень серьезный и давления в свой адрес не потерпит.
– Не, Нильс, это как с топорами. Не надо думать, надо кидать – и все получится.
– Пока не очень получается, – заметил я.
Евгений посмотрел на меня с прищуром. Скулы его затвердели, губы упрямо сжались.