«Господин в смятении», – осторожно шепчет голосок в голове.
«Разве это не обычное его состояние?» – злорадно смеётся второй.
Странно, что импульсивная Цуми обычно отвечает второй. Наверное, потому что они брат и сестра. Чтобы не путать их во время боя, я прошу обращаться ко мне по-разному. Вот только болтают они почти всё время.
– Просто, чтобы уточнить. Вы ведь хвостокрылые? Ваш осколок и право участвовать в войне украли, и вы перешли под защиту эльфов как одна из слабейших рас.
«Мы более не хвостокрылые. Став фамильярами, по твоей милости, господин, мы стали наполовину духами».
– И как же вы связаны с духами?
«Когда наше тело обращается в предмет, дух попадает к древу. Если ты умрёшь, а сосуд разрушится, мы застрянем здесь и постепенно исчезнем. Многие из нас остаются здесь, не в силе что-либо сделать. Вот почему мы защищаем господина, а не потому, что хотим».
Я ощущаю к себе волну ненависти. Довольно неприятное чувство. Словно тебя обволакивает холод, ожидая момента, когда ты потеряешь бдительность. Ощущение длится всего мгновение и, скорее всего, исходит от Цуми.
«Мы – фамильяры, стали маленькой расой, о которой маги ничего не знают. И мы не рассказываем о своих секретах. Просто ты можешь нам помочь. Тебе стоит забрать осколок. Ты хочешь забрать его…»
Раньше я не стремился разговаривать с фамильярами. Не хотел привязываться. Они всего лишь оружие, что может сломаться, если не сегодня, то завтра. Поэтому не ожидаю, что они начнут уговаривать и искушать меня. Хотя на меня их речи не очень-то и влияют.
– И чем я особенный?.. Полно магов, любящих вас больше, чем я, – говорю и понимаю, что это не так. Большинство магов лишь использует фамильяров как бездушное оружие. Я знаю лишь одно исключение. – Миори, она помогла бы с удовольствием. А я вечно сожалею обо всём, боюсь поступить неправильно, подавляю всё хорошее в себе, моя магия ужасна, у меня даже нет желания…
Слышится протяжный вздох Цуми. Я почти не ощущаю её в такой форме, только слышу и редко чувствую эмоции. Похоже, она и правда где-то не в нашем мире. И она понимает мои чувства лучше, чем я сам или её брат.
«Сейчас ты единственный маг, способный увидеть древо, хозяин».
Поднеся руку к груди, я усмехаюсь.
Так вот в чём дело… Проклятье. Я уже столько раз возненавидел это…
– Хотите, чтобы я участвовал в войне за часы? Да что со всеми вами! Полагаться на оружие, чтобы изменить мир? А не из-за этих ли часов произошло падение звёзд сто лет назад? Не из-за них ли сейчас все страдают? Ничему вас жизнь не научила! Да вы хоть знаете, на что способен самый крошечный осколок?! А что значит обладание одним из них? Хотите свалить эту ношу на того, кто вас…
Резко замолчав, прикусываю губу.
Да что я в самом деле? Не знаю, какие знания они получают от древа, своими глазами они видели только то, что видел я после встречи с ними. Да и всё равно уже обещал… Но до земель фей довольно долго идти, примерно четыре дня. Я должен попасть туда немедля, если хочу помочь Шидо оправдать свою жертву и предотвратить очередную победу ангелов.
Использовать… тебя… спустя десять лет…
Сжав пальцы на осколке, висящем на шее, я сам не могу понять, почему столько лет храню его. Он и подаренная мне от Совета мантия – единственное, что осталось от тех дней, когда я был самим собой. И именно поэтому мне следовало разорвать эту связь ещё тогда, когда первые собиратели, одним из которых я стал то ли по счастливой случайности, то ли по невезучести, пошли каждый своей дорогой. Все они стали правителями своих рас, повели слабых вперёд, дали им надежду и будущее. А я просто никчёмный маг, у которого ничего нет. Всё, что у меня было, отняли божественные часы, поэтому мне не оставалось иного, кроме как встать на путь разрушения. Нужно же было что-то делать с той силой, что мне дал осколок. И с теми чувствами, что до сих пор как гнойная рана.
Так глупо цепляться за прошлое… но всё равно я…
«Иди, господин».
«Доверься нам, хозяин».
Осколок вспыхивает, затмевая всё вокруг золотым сиянием. Мысленно зашипев на себя, подношу руки к лицу. Даже когда свет истощается, а я открываю глаза, они болят от многообразия красок. В нос забивается пыльца и запахи цветов. Резкая смена местности не лучшим образом влияет на моё состояние. Я разминаю пальцами занывшие виски и чувствую ком в горле.
Поверить не могу, он перемотал моё время сам по себе… Неужели я и правда так хотел вернуться? Вернуться к тем дням… а не бежать… от чего же? Почему? Мне вовсе не завидно и не печально, что я сейчас не с Советом, я просто… не знаю, что теперь делать…
Немного свыкнувшись, я рассматриваю порушенные колонны и потрескавшиеся каменные дорожки из светлого камня, похожего на золотисто-коричневый песок, что переливается голубым. Деревья и кусты шелестят лиловыми листочками, из-под камней выбивается на свет высохшая розовая трава. Небо над городом жёлто-зелёное. Это даже хуже, чем Ахэйр. Хотя оно не должно быть таким разрушенным.
«Хозяин! Враг!»
Отпрыгнув в сторону, я прячусь за постепенно рассыпающейся колонной и осторожно выглядываю из укрытия. Над местом, где я стоял, замирает фея. Ну, полагаю, что фея. О них мне доводилось только слышать.
Существо с тёмно-зелёными волосами обмотано чёрной тканью и во всём его облике ярко сверкают лишь жёлтые глаза. Чёрно-жёлтые. За спиной крылья огромной бабочки. И точно по такому же, только маленькому крылышку на лбу. Руки от локтей чёрные и переходят в острые когти. Жуть.
Подумать, что теперь делать, мешает звон, принимающий форму слов:
«Я предупреждала тебя, маг. Ты не послушал меня и не покинул наши земли, более того, осквернил их и причинил вред мирным жителям. Ты не уйдёшь отсюда живым».
Фея поднимает руку, и пыльца с крыльев формируется в сферу.
Телепатическая связь, как у фамильяра? Я думал, феи и духи только живут вместе, а оказываются, ещё и умеют общаться. Хотя, постойте-ка… Никому я не вредил и никакого предупреждения не слышал!
Увернувшись от сферы, я внимательно наблюдаю за падением колонны. Тёмно-зелёный туман расползается и капает на камни. Перебежав за другое укрытие, я отцепляю с пояса книгу Преступлений. Иногда приходится записывать заклинания на поле боя, поэтому я делаю это заранее, а потом называю короткие команды. Но их ещё нужно вспомнить.
«Может, поговоришь с ней, господин?»
– Поговорить? Нет. Бесполезно. Феи не различают магов в лицо. Наверное.
«Ты нарушишь нейтралитет ваших отношений», – берётся поучать меня помощник.
– На войне кто-то всегда… умирает. Цуми. Кинжал!
На книге появляется два кинжала, и я слышу усмешку Цуми над ухом.
«Выпусти меня, хозяин, и я убью твоего врага…»
Невидимые руки обнимают за шею и маленькие клыки прикусывают ухо. Схватив оба кинжала, я выскакиваю на площадь и бросаю их в фею. От одного она отклоняется, второй вонзается в руку. Враг не издаёт ни звука, словно неживой.
– Цуми…
«Хозяин, убей, не бойся!»
Вместо того, чтобы послушаться, я мешкаю. Фея пытается вынуть кинжал из кровоточащей раны. И от того, что она не может закричать, меня пронизывает страх. Её лицо не выражает ни единой эмоции. И у неё нет голоса, чтобы выразить боль. Она живое существо и должна её чувствовать, но создаётся впечатление, что нет. Лезвие разбрызгивает капли, выскальзывая из руки. Фея поднимает голову и молча смотрит на меня. Тошнота подступает к горлу.
Я поступаю неправильно?.. Буду ли сожалеть об этом? Зачем я…
Взглянув на дрожащие ладони, не могу пошевелиться. Кажется, словно по ним расползается и прожигает кожу алая жидкость, ища путь к душе, чтобы вызвать в ней чувство вины. Фея ничего плохого мне не сделала. Нет. Раньше меня не останавливала чья-то невиновность. Я просто чудовище. Такое же, как ангелы.
«Господин!»
«Хозяин!»
Зажмурившись, я мечусь между выбором. Закон или Преступление. Фамильяр, которого я использую чаще, становится сильнее и, следовательно, может сильнее влиять на мои поступки. Поэтому маги предпочитают не иметь больше одного помощника. Мне же пришлось взять обоих.
– Нори!