Я обошел Центр в поисках запасного входа, но моя маленькая прогулка не увенчалась успехом. Я оглядел здание Центра еще раз. В целом, я пришел к заключению, что план постройки «этой жемчужины архитектуры» не включал в себя наличие окон и других, кроме входной, дверей на первом этаже. Весь периметр здания был наглухо залит каким-то блестящим, сероватого оттенка материалом, похожим на бетон, а может, это и был всего лишь полированный бетон. Только редкие крохотные оконца, беспорядочно разбросанные выше уровня бетонной заливки, глазели на меня.
Ну какая все-таки это была гадость, что дверь была заперта и что никто не вышел меня встречать. Я позвонил на факультет физики, но никто не взял трубку. Шерон, наверное, уже ушла на ланч. Я сел на бордюр. Настроение у меня испортилось. Я уставился на Центр кармологии и прикладных духовных наук и подумал: «Без окон, без дверей полна горница людей». Это меня рассмешило, и я начал громко хохотать.
Неожиданно маленькое незаметное окошечко на третьем этаже резко со скрипом распахнулось, и в него высунулся очень сердитый мужчина.
– Вы что орете здесь? Вам тут не базар! – закричал он.
Я подпрыгнул.
– Кто? Я? – я растерялся от изумления.
– Вы кто? – продолжал он.
– Простите? Ах, да. Профессор Лепски, – я никак не мог прийти в себя.
– Что вы здесь делаете?
– Кто? Я?
– Но не я же! Что вам надо? – казалось, что он теряет терпение.
– Я хотел бы войти.
– Пароль.
– Простите, какой пароль? О чем вы говорите? Нет у меня никакого пароля. Я извиняюсь, вы…
– Профессор Лепски, так вас звать?
– Да, совершенно верно.
– Я здесь с вами не в игрушки играю. Пароль или катитесь отсюда.
Я остолбенел от такой нескрываемой грубости.
– Простите, конечно. Но я действительно не знаю никакого пароля. У меня его просто нет. Когда я сюда собирался, мне никто ни о каком пароле не говорил. Дайте-ка я позвоню нашей факультетской секретарше. У меня здесь встреча назначена с профессором Меч…
Он не стал меня слушать и с треском захлопнул окошечко. Я разозлился. Ерунда какая. Они здесь все что, с ума посходили? Я снова сел на бордюр. Весеннее солнце плавно выползло из-за облаков и уставилось на меня.
– Да брось ты обижаться. Взгляни, какая погода, – сказало оно и быстро начало нагревать воздух. Через несколько минут стало так жарко, что поднимающийся над дорогой горячий воздух создавал иллюзию воды перед кучкой кустов, растущих неподалеку. Краем глаза я заметил, что что-то шевелится в этих кустах. «Кошка или собака», – подумал я и потерял интерес. Каково же было мое удивление, когда из кустов вышла огромная черная овца. Она встала на дороге, мирно жуя и потрясывая головой. Этого я никак не ожидал. Чем дольше я смотрел на овцу, тем больше мне казалось, что она улыбается и подмигивает мне. Я закрыл лицо руками и начал быстро тереть его. «Неужели у меня галлюцинация? И с чего бы?» – пронеслось у меня в голове. Я закрыл глаза, а когда открыл их, к моему счастью, овцы уже не было. «Может быть, я перегрелся?» Чтобы убедиться, я быстро огляделся, не стоит ли овца в другом месте. Я мог вздохнуть спокойно: овцы не было. «Проклятые видения. Надо бы перекусить. Уже почти полдень, а с голодухи чего только не привидится», – снова подумал я.
– Не желаете ли войти, профессор? – донесся довольно приятный голос сзади. Я обернулся и увидел жизнерадостного стройного хорошо одетого блондина средних лет. Он стоял, держа дверь нараспашку, и улыбался. – Вы, наверное, устали ждать снаружи? – продолжил он своим мягким тоном.
– Да, – ответил я и постарался придать своему лицу выражение обиженной важности. Блондин не обратил на это никакого внимания, а просто протянул мне руку.
– Меня зовут Андрей Симбол, профессор.
– Очень приятно, – пробубнил я, и мы обменялись рукопожатием.
– Пожалуйста, входите. Я провожу вас к терминалу, – Андрей весьма галантно сделал приглашающий жест.
– Терминалу?
– Меня попросили вас доставить, но у меня сейчас совершенно нет на это времени, – сказал Андрей, не отвечая на мой вопрос. – Видите ли, профессор, все, о чем мы мечтаем, все наши нужды и желания, все это может оказаться за углом. Как вы считаете, профессор? – он мне подмигнул.
– Я даже не знаю. Возможно. О каком именно угле вы ведете речь?
– А вот об этом. Вот об этом самом, – он указал на серую стену впереди. – Идите туда и заверните за угол. Она вас там встретит.
Я посмотрел на стену.
– А кто она и как?..
Я обернулся, но его уже не было. Мне стало непонятно, как он мог так быстро исчезнуть из моего поля зрения, прямо как овца. Я надеялся, что Андрей не был видением. Его удаляющиеся шаги говорили мне, что он, скорее всего, был настоящим. Но какие странности происходят со мной сегодня. Когда я перестал слышать шаги Андрея, мне стало не по себе в этом пустом, плохо освещенном холле. Необычно было видеть научный центр без нервных студентов, несущихся по коридорам сломя голову, без научных сотрудников с большими чашками кофе, громко обсуждающих недавно опубликованные статьи, без профессоров, жмущихся к стенам, чтобы их никто не заметил. Я снова был совершенно один. Да, я был внутри, но положение дел не изменилось.
Я еще раз посмотрел на стену. В этот раз я заметил большую доску с надписью:
«Две искорки столкнулись невзначай, и в тот же час
Без бога этот мир построил нас».
Мартэн Анньер
Очень интересное заявление.
Я подумал и решил, что выбор у меня был следующий: либо бродить по пустому серому холлу в одиночестве, разглядывая всякие не совсем понятные цитаты на досках (благо такая доска была только одна), либо завернуть за ранее упомянутый угол, что я немедленно и сделал.
Я оказался в похожем плохо освещенном холле, переходящем в длинный коридор, в котором через несколько секунд погас свет. Стены начали перемещаться в правую сторону, и я начал чувствовать себя так, как будто я сидел в идущем на посадку самолете. Мой желудок уперся мне в горло, что вызвало невыносимую изжогу. Воздух стал густым, и мне стало трудно дышать. Пространство вокруг меня съежилось. Я слышал звук капающей воды и видел мигающие лампочки. Откуда-то прорезался ужасно резкий звук лязгающего и скрежещущего металла и ударил мне по ушам. Потом низкий, тяжелый бас произнес:
– Пассажир прибывает. Шаттл номер один.
Тут же все как-то быстро перевернулось, и я сильно ослаб. Колени мои подогнулись, и я оперся на ржавую металлическую стену. У меня закружилась голова. Я не мог понять, где я и что происходит. Через несколько минут мое болезненное ощущение развеялось, и я увидел, что стены бункера, в котором я находился, поворачиваются. Они со скрипом остановились, и все сооружение, казалось, рухнуло наземь, отчего меня слегка подбросило. Невероятно противный высокий голосок произнес.
– Живой организм прибыл. Пожалуйста, заберите. Шаттл номер один, карман номер один, текучая платформа номер десять.
Включился свет. Я увидел, что стою все в том же холле и упираюсь в стену. В ушах у меня звенело, и в голове раздавался этот мерзкий голосок: «Пожалуйста, заберите. Шаттл номер один, карман номер один, текучая платформа номер десять». С меня было довольно. Я направился к выходу с твердым решением убраться отсюда как можно быстрее и спокойно завершить этот день в моей лаборатории. Я открыл дверь, вышел на улицу и замер.
Передо мной стоял Бидл Центр. Я находился со стороны, выходившей на парк Траго. Солнце палило нещадно, и я прикрыл глаза ладонью. За большими, во всю стену, окнами я увидел множество снующих туда-сюда людей. Мир снова ожил.
Я направился к зданию Бидла, беспокойно озираясь и пытаясь понять, происходит ли все это на самом деле или нет. Около входа я увидел двух курящих женщин, одетых в белые лабораторные халаты. Они энергично беседовали, пили кофе из бумажных стаканчиков и нервно курили. Одна из них меня заметила и, попрощавшись с другой, сказав «договорим позже», пошла по направлению ко мне.
– Профессор Лепски?
– Да, кхе, да, – мой голос прозвучал тихо, так как я все еще не оправился от путешествия в бункере.
– Ну наконец-то. Что вас так задержало, мой уважаемый? – ее восточноевропейский акцент прорезал воздух, как звук выстрела.
У меня не было сил объяснять мои утренние приключения, и я просто ничего не ответил, а поинтересовался.