Джонни еще не было, и я присел в холле его подождать. Однако он предательски не появился, променяв долбание резинового мячика о стену со мной на партию в шахматы с доктором Брюллем. Каков подлец. Притом зная, что я буду ругаться, Джонни к тому же не позвонил, а прислал предательское сообщение на мой мобильный. Да черт с ним. Пойду долбить мячик о стену сам с собой. А после пойду и немножечко напьюсь в пицце-баре «У Лазаря». Ведь в пятницу можно. Через тридцать или более минут я завершил истязания стен резиновым мячом и был на пути к желанной кружечке пивка. Но планы мои резко изменились, когда на выходе я увидел Наталью. Животная энергия во мне взыграла, и я в два прыжка настиг ее.
– Профессор Лепски!
– Можно просто Тед.
– Какая неожиданность!
– Приятная неожиданность.
Наталья смутилась и уставилась на пальцы своих ног. Не давая ей опомниться, я спросил:
– Наталья, а какие у вас планы на сегодняшний вечер?
– Встреча с друзьями в местной кофейне.
– А вы не разрешите мне к вам присоединиться?
Она немножко подумала и сказала:
– Хм. Дайте-ка я позвоню Дильнаре, и если она и Поль не против, то почему бы и нет.
Дильнара и Поль были не против, и я повез милую мне даму в центр города в кофейню под названием «Мельница». Вот так моя кружечка пива превратилась в чашечку кофе. Парковку в пятницу вечером было найти сложно, так что нам пришлось идти от машины до кофейни пешком. Я не жаловался: компания у меня была превосходная. Мы шли рядом и болтали о пустяках. Душный, нагретый центр города погружался в сумерки и медленно охлаждался.
В конце улицы показалась большая веранда «Мельницы», которая уже была заполнена посетителями до отказа. Я начал представлять себе, что и внутри будет полно народу, но, к моей великой радости, это было совсем не так. Внутри кофейня оказалась очень милым, чистеньким, заманчивым заведением с характером. Просторные комнаты со стенами из непокрытого красного кирпича и приглушенный свет придавали «Мельнице» таинственный вид. Я понял, что веранда предназначалась для шумных бесед, а внутри это было место для уединения и свиданий.
Мы прошли к столику, за которым уже сидели высокий, серьезного вида Поль и сверкающая Дильнара в совершенно прозрачной черной газовой блузке. Вежливые, выдрессированные официанты принесли нам горячие ароматные напитки, и пятничный вечер потек своим чередом. Томная атмосфера кофейни, приятные сладкие запахи, тихий джаз и мягкий свет затуманивали мое сознание.
Наталья и Дильнара много смеялись, при этом многочисленные блестящие сережки, усыпанные бусинами, толстенькие цепочки и браслеты с бубенчиками звенели и щелкали, превращая сверкающую Дильнару в сверкающую погремушку. Я не очень хорошо помню, о чем мы разговаривали, потому как я увлеченно смотрел на милую мне даму и при каждом удобном случае пытался с ней флиртовать. Это вызывало слегка истерический смех у сверкающей Дильнары и некоторое неодобрение со стороны серьезного Поля, который весь вечер пытался вести умную дискуссию. Как можно было вести умные дискуссии в обществе двух столь прехорошеньких дам? Но, как я узнал позднее, Поля больше интересовали прехорошенькие парни. Как бы я этого не хотел, но Полю все же удалось втянуть меня в серьезные размышления раза три, когда девицы выходили попудрить носики.
– Я удивляюсь на людей, – говорил он.
– В каком смысле?
– Они не хотят глотать таблетки, боясь побочных эффектов, но при этом пьют водку, курят, причем иногда курят всякую дрянь, дурманящую мозги, и едят шоколад. Или проанализируем ситуацию с другой стороны. Они будут пачками есть фармацевтические препараты, но ни за что на свете не откажутся от жирной свинины или гамбургера и ни за что не будут совершать пятнадцатиминутных прогулок хотя бы один раз в день.
– Да, Поль, вы совершенно правы.
– Или вот еще. Мы все поглощены новыми технологиями, серия «Патрон» и так далее. По моему мнению, умный мобильник – не что иное, как электронный героин. У всего мира развилась жесточайшая зависимость от такого рода предметов. Правительство должно регулировать их использование и продажу.
– Я думаю, что вы слишком много требуете от правительства, Поль.
– Ну, не знаю.
А когда мы уже собирались домой, Поль развел дискуссию о загрязнении окружающей среды и уборке мусора. Всем это порядочно поднадоело, но одна идейка мне понравилась. По его словам, в ликвидации тех, кто мусорит на улицах, не было особого затруднения. Просто мера наказания за брошенный на улице мусор состояла в том, что возмутитель порядка обязан был немедленно съесть то, что бросил. Забавно. Но вот, наконец, мы распрощались, и я повез Наталью к ней домой.
Мне было сложно определить, понравился я ей или нет. Меня утешала мысль о том, что если бы я был не в ее вкусе, то она бы отказалась провести сегодняшний вечер в моем обществе. Но особо я ни на что не рассчитывал. Я отвез ее домой, довел до двери и пошел назад к машине. Тут Наталья взяла меня за руку, и после этого я уже совсем ничего не помню. Теплое дыхание, объятия и поцелуи завершили мой выходной.
Утром, когда я открыл глаза, то не сразу понял, что нахожусь у нее дома и лежу в ее постели. А я ведь не пил – вот он, беспощадный животный инстинкт. Можно быть гением, и все равно нахлынет и накроет с головой. Я был в восторге, когда обнаружил завтрак на кухне, оставленный для меня Натальей, которая ушла на утреннюю пробежку. Пока я ел, я думал, а много ли было у нее таких счастливых, как я, кавалеров? Ведь в первое же свидание впустила, и то, и се. Мои сомнения развеялись, когда мы вместе провели все выходные. А когда в понедельник позвонила Руслана, я, естественно, согласился на сотрудничество.
Глава 3. Жизнь в кармане
Уже через неделю я полностью погрузился в работу и ушел в карман. Как оказалось, в кармане был целый исследовательский городок с общежитиями, медицинским центром и даже парочкой магазинчиков и ресторанов. Так что жертвовать ради науки мне практически не пришлось. Помимо работы над проектом по пространственной сфере перемещения я регулярно встречался с Натальей и проникся к ней глубоким доверием, так что мы съехались в карманном общежитии. О большем я и не мечтал.
И вот однажды настал долгожданный день, когда моя драгоценная сфера была завершена и стояла, поблескивая под предохранительным куполом в огромнейшем подвале карманного Бидла. Вся моя команда (Андрей, Мартэн и Доминик) радовалась, мы поздравляли друг друга, мы были счастливы. Однако коварная судьба уже перевела стрелки на путях, по которым несся к победе наш паровоз успеха.
Начались практические испытания сферы. После первых же экспериментов я понял, что что-то было не так, я что-то упустил в своих расчетах. Все пошло кувырком. Все время что-то ломалось, выходило из строя, дисперсионный носитель вытекал из плазменной камеры. Сфера то ревела, то булькала, то нагревалась, то загоралась, то плевалась раскаленной плазмой, в ней не то что сидеть, к ней было страшно подойти. Проще говоря, сфера не работала.
Сто или более раз я пересматривал, пересчитывал – и все без толку. Я бился головой о стену. Я забыл про все и про всех. В голове моей стремглав проносились страшные вопросы: неужели все пошло насмарку, столько работы, и все к черту, неужели Гейнер был прав, и моя затея действительно слишком фантастична, чтобы быть правдой? Какой же я дурак. Что я о себе возомнил? Сломленный самокритикой и самокопанием, я впал в глубокую депрессию, перестал ходить на работу и угнездился в местном баре.
– Где он? – услышал я знакомый голос, доносившийся сзади.
– Вот, извольте, – сказал бармен, и я услышал шаги людей, спешивших к моему столику. Оборачиваться я не стал и головы поднимать от стола не стал, так как знал, что пришла она. «Сейчас будет ругаться», – подумал я и приготовился. К моему удивлению, Руслана положила руку мне на плечо и ласково спросила:
– Вам очень плохо, Теодор?
– Да, – отозвался я из-под рук, сложенных полукругом вокруг лица, чтобы не проходил свет и чтобы никто не мешал моей печали.
– Вот жучила, – услышал я голос Данилы.
– Подождите, Абрамов, я советую вам вспомнить ваши неудачи с короной. Вы помните, что вы делали и сколько мне пришлось из-за вас побегать…
– Не стоит об этом, – виновато пробурчал доктор Абрамов.
– Не переживайте так, Теодор, у всех бывают провалы.
– Нет, не у всех. Не такого масштаба. Уйдите, мне стыдно.
– Не смейте стыдиться! Немедленно вставайте, я собираю совещание по этому поводу. Необходимо действовать, а не хныкать.
– Столько денег и труда угрохали, – заныл я.
– Вы, я вижу, профессор Лепски, не следуете моим указаниям. Вы сомневаетесь в моих возможностях?
– Не понимаю.
– Я вас предупреждала, чтобы вы не заботились о средствах и ресурсах, а вы что делаете?
Моя голова тут же прояснилась, да, именно это я и делал.
– Вы думаете о том, что вы истратили столько денег зря, а не о том, что бы сделать, чтобы машина заработала. А мне нужен тот, кто может наладить машину. Понятно?! Поднимайтесь.
Мне сразу стало легче.
– Данила, – позвала она.
– Я здесь, – отозвался тот.
– Приведите его в порядок, а в шесть часов ровно приведите в кабинет заседаний. И еще: попросите Шантану связаться с архивом.