– Ты создал эту проблему! Ты нашёл её в лесу, хорошо. Но ты, во-первых, вылечил её руку, вместо того чтобы наложить швы и поставить шину.
– Джен… – хотел перебить Герман, но ведьма продолжала.
– Во-вторых, ты мог сделать так, чтобы она забыла всё, что видела, ещё той ночью, а ты этого не сделал!
Колдун нахмурился.
– Ты присмотришь за ней, но и пальцем её не тронешь, и это будет единственное разумное решение!
– Дженни, я сам разбьерусь. – отвернулся Герман.
– Тебе не нужны мои дурацкие советы, да?!
Колдун не отвечал. Джейн встала с дивана, ушла в свою комнату и хлопнула дверью. Эта детская манипуляция должна была заставить его передумать.
– Джен! – позвал колдун. Ответа не последовало. Он вздохнул и выпил ещё вина, глядя на танцующее пламя камина.
«Женщины…» – подумал он.
……
Подойдя к первым деревьям на опушке, колдун разулся и тронул землю рукой. Приветственный ритуал – обычное дело. Земля была влажной и мягкой. Тьери поднялся и, поправив висящую на плече объёмную сумку, вошёл в лес.
Лес звенел и переливался звуками жизни. Щебетали маленькие птицы, трещали снующие тут и там насекомые, шуршали грызуны, и все эти звуки смешивались с шорохом листьев. Незаметно, они создавали умиротворяющий хор, оркестр. Сам в себе, лес источал аромат свежести.
Герман шёл долго, касаясь руками деревьев, проводя пальцами по высокой траве. Кусты чуть заметно поворачивались корпусом своих ветвей в его сторону.
Колдун водил ладонями параллельно земле, глаза его светились. Издали его движения походили на танец. Знахарь сливался с природой в одно целое, в дуновение ветра, в звуки и ароматы. Он искал корни для зелий. Почувствовав своим естеством то, что ему было нужно, он отвлёкся от своих медитативных переживаний и посмотрел себе под ноги. Птицы, следовавшие за ним, уселись на ветки и перекрикивались на своём птичьем языке.
Герман опустился на колени, достал из сумки тряпичный свёрток и развернул его. Внутри лежали несколько стеклянных ёмкостей, плотно закрытых пробками, пинцеты, острые щипцы, лупа, кисточка с грубой щетиной, старинные медные монеты и маленький нож с резной рукоятью. Он открыл пузырёк из толстого матового стекла, высыпал из него на правую ладонь немного белого порошка и растёр его, словно вымыл им свои руки. Сделав это, взял нож и, произнося заклинание Разрешения, надрезал мшистую почву у своих ног. Аккуратно приподнял мох за краешек разреза, а другой рукой при помощи пинцета вытянул из земли корень. Отрезав от него часть, поместил её в пустой стеклянный сосуд и плотно закрыл его пробкой. После, он пригладил ладонью место разреза и снова что-то прошептал. Он собрал свои инструменты и убрал их в сумку. На место разреза он положил монету.
Герман поднял голову и посмотрел перед собой. Перед ним на стволе молодого дуба висела оборванная паутина. Колдун сдвинул брови, его глаза снова засветились изумрудным огнём. Дерево было больным, хоть и казалось вполне крепким. Герман вспомнил, как когда-то он читал в книгах, что в старые времена колдуны говорили, что деревья видят и слышат. Что деревья хранят память обо всём, что происходило рядом с ними. Но не каждый знахарь мог задавать вопросы деревьям и слышать их ответы.
К сожалению, Герман такого не умел. Он посмотрел дальше и увидел, что и некоторые другие деревья также были заражены странным недугом.
Он поднялся на ноги, повесил на плечо свою сумку и прошёл дальше вглубь чащи. Птицы снова последовали за ним, но заметно забеспокоились, и уже начали мешать колдуну своим свистом. Герман строго взглянул на них, и они умолкли.
Он шёл, стараясь не ломать ветки и не издавать шума. Вскоре запахи стали гуще, значит близко было болото. Невдалеке от воды, густо заросшей тиной, так, что её не было видно, стояли, друг напротив друга, пять деревьев. Но что было необычно, так это то, что корни их вышли на поверхность земли, сплетаясь между собой, образуя окружность. Герман подошёл ближе. Деревья были больны, листьев на них не было. На болоте заквакали лягушки. Тьери поднял руку, приказывая им замолчать. Стало тихо. Герман сделал ещё пару шагов и оказался на участке выжженной земли.
Вокруг лежали капли воска от чёрной свечи, пепел от сожжённого стебля бессмертника и звериной кожи. Запёкшаяся кровь высохла на траве, но её было не много. На одних кустах паутина была оборвана, на других же лежала так густо, что покрывала их практически полностью. Все растения в этом периметре были больными, и даже кое-где покрытыми красноватой плесенью.
Тьери не произнёс ни слова. Он смотрел, как смерть распространяется по лесу, медленно съедая всё живое. Колдун поёжился.
Лес. Его лес. Лес, который уже стал домом. Где каждое дерево, каждая кочка были знакомы теперь был под властью чёрного колдуна.
Герман же не был ни ловцом, ни даже магом с каким бы то ни было рангом. Он был знахарь, на счету у которого не перечесть сколько нарушений Закона. И лучшим решением для него было бы не отсвечивать и не нарываться на неприятности. На этот раз он понимал, что, если попадётся ловцам, ему будет уже не отмыться.
За спиной у знахаря послышался треск. Он укорил себя, что отвлёкся и не сразу заметил, что давно уже был не один. Тьери молниеносно отреагировал и блеснув глазами, исчез.
……..
Марта закрывала булочную. Дождь уже перестал и улицы стояли мокрыми. Она оглянулась на магазин специй. Свет из окон-витрин падал на мощёную мостовую, и камни блестели будто смазанные маслом. Дверь в лавку отворилась с неизменно громким звоном колокольчика и на улицу вышел пожилой мужчина. Он посмотрел на небо проверяя ни пошёл ли снова дождь и убедившись, что зонт не понадобится, ушёл осторожно переступая чтобы не поскользнуться.
Попытавшись отогнать тревожные мысли, Марта направилась вниз по улице. Вдруг, дорогу ей преградил бездомный. Грязный и отвратительный, одетый в рваное пальто.
Он зашипел:
– Не говори с продавцом ядов, девочка! Продавец ядов – колдун!
Сказав это, бездомный сипло рассмеялся. Марта отшатнулась в испуге и быстро зашагала проч.
Она потеплее укуталась в шарф и, цокая каблуками, зашагала по мостовой в направлении дома. Благо идти было не далеко. Ночь заполнила мраком улицы, дурно пахнущие по углам, свистящие сквозняками, изредка поднимающими ей юбку. Марта шла, торопясь и стараясь укрыться от холода.
Вдруг на её пути снова возникла устрашающая фигура. Бездомный, шаркая дырявыми сапогами, направлялся прямо к ней. Булочница оценила обстановку и поняла, что на улице кроме них, никого нет, так что скорее всего, просто пройти мимо ей не удастся. Она развернулась и юркнула в узенький переулок, перейдя там с шага на бег.
Едкое чувство дежавю пробрало её с ног до головы. Она часто дышала, выпуская едва заметный пар изо рта. Но поддаваться панике не собиралась. Не в этот раз. Она повернула налево, потом направо, ещё раз налево. Впереди показалась площадь с большим фонтаном в центре. Марта побежала туда и, выйдя из переулка, и посмотрев по сторонам, она перевела дыхание.
Квартира, которую она снимала, была совсем рядом, оставалось только пересечь парк, усаженный старыми клёнами, и она будет на месте.
В парке было темно. Марта скорчила гримасу, и всё-таки пошла вперёд как можно быстрее. Веяло сыростью. Стало ещё холоднее, но Марта уже не замечала этого. Посторонних шагов она не слышала, так что немного успокоилась.
Метрах в пятидесяти стояла старая церковь. Несмотря на поздний час, в окнах горел свет. Из широких церковных дверей вышли двое мужчин. Издалека, костёл напоминал островок света среди тёмной реальности. Марта решила войти.
Внутри удушающе сладко пахло ладаном и сыростью каменных стен. Старые скамейки, выстроенные рядами, были приколочены к полу. Слева у алтаря располагался орган.
Булочница затворила за собой дверь. В церкви она всегда испытывала некоторый трепет, хотя верующей не была. Она прошла и уселась на крайнюю скамейку. Она была не одна. Пожилая женщина стояла на коленях у статуи девы Марии. Две девчонки-гимназистки перешёптывались у окна.
Марта закрыла глаза. Ей стало так спокойно, как когда-то в детстве, когда она жила у бабушки.
– Добрый вечер. – хриплый голос прервал её идиллию.
Марта подняла глаза на того самого бомжа, которого она видела у булочной. Он появился как неизбежность, словно сейчас был его ход. Но сейчас он стал, как будто выше. Неприятного запаха Марта не почувствовала.
– Что тебе надо от меня?! – строго спросила Марта.
– Говори тише. – голос бездомного так же сделался более «человеческим».
– Я позову полицейских!
– Не стоит, если хочешь, чтобы я рассказал тебе правду.
Марта сделала паузу.
– Правду?
– О твоём друге.
– Каком ещё друге? – Марта прекрасно понимала о ком идёт речь – у меня нет никакого друга.