Двуликие

Глава 6. Грядёт война?

Последний месяц зимы

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

Под небом грязно-молочного цвета, от юго-западных угловатых берегов и вглубь континента простиралась огромная территория Эфлеи. Монт-д’Эталь – её сердце, её столица – находился на юго-западном мысе. На балконе самой высокой башни замка, которая называлась Королевской, стоял лорд Фергюс Кединберг. В башне находились все государственные кабинеты: от казначейства до приёмной короля. Кабинет Фергюса, королевского инквизитора и по совместительству главы Верховного Совета, располагался на последнем, самом высоком этаже башни, напротив королевского кабинета: чем значимее положение человека, тем выше ему предполагалось находиться. Свой пост старик занимал уже более десяти лет, но никогда не забывал, как поднимался с низов, как менялся вид из окна, когда он получал более просторный и удобный кабинет, как расширялись его полномочия и росла ответственность. Но вместе со всеми достижениями он терял самое важное: годы. Жизнь возвысила Фергюса, сделав его самым влиятельным человеком Эфлеи, но отобрала молодость, ценность которой он смог осознать только сейчас.

– Лорд Кединберг, советники ждут вас, – доложил вышедший на балкон секретарь.

– Иду, – кивнул тот.

Он последний раз вдохнул чистый, отдающий морем воздух, и отправился на этаж ниже – в кабинет Верховного Совета. Старик обвёл взглядом собравшихся. Советники сегодня присутствовали в полном составе. Помимо них у дальнего конца стола сидели «новички»: принц, принцесса и её муж Харео. Последнему принадлежало приличное состояние, что могло бы пойти на пользу Эфлее. Но в то же время он казался хитрым и изворотливым, что не нравилось Фергюсу, который привык всё держать под контролем. Короля на собрании не оказалось. Его присутствие считалось не обязательным, так как большинство его полномочий принадлежало Верховному Советнику, то есть самому Фергюсу Кединбергу, но в свете последних событий, а именно поражения Онтфорка, все надеялись на его появление.

«Что ж, начнём без Димира», – вздохнул старик.

– Друзья мои! – Он заложил руки за спину и медленно обошёл стол. – Сегодня обсудим падение Онтфорка и надвигающуюся войну с Калледионом.

Кабинет зашумел. Никто не желал войны. Все понимали, что Эфлея не выстоит. Если она падёт, то все лишатся нагретых мест в Верховном Совете и – что похуже – титулов, а также земель и имущества, которые отойдут врагу.

Фергюс позволил советникам высказаться, потом продолжил:

– Новости, которыми я хотел бы поделиться, пришли вчера. Как вы знаете, мы пытались заключить военный союз против врага с нашими соседями, с Арнестом и Дакхааром. Дакхаар готов содействовать, но его военных сил едва хватает для защиты собственных территорий.

– Дакхаар слаб, на него можно не рассчитывать. С Арнестом надо договариваться, это мощнейший союзник, – перебил один из советников.

– Как вы верно заметили, лорд Карелл, мы пытались договориться с Арнестом. Но вчера я получил весть о том, что он не заинтересован в союзе с нами.

– Не заинтересован?

– Арнестский король считает, что сам способен справиться с Калледионом, а Эфлея ему будет лишь мешать. Так он написал в письме нам. Но самая плохая новость не в этом, – вздохнул Фергюс. – По моим сведениям, Арнест хочет не воевать, а объединиться с Калледионом против нас.

Кабинет зароптал.

– Как это – против нас? С Калледионом? Предатели! – возмущались советники.

Фергюс выждал с минуту, но гул голосов не утихал.

– Нужны новые предложения, друзья мои! – заглушил он возмущения. – Кто-то в прошлый раз высказывался о наёмной армии. Это неплохо выручило бы нас, если бы наша казна не была, скажем так, ограничена.

– Казна, действительно, ограничена, – подтвердил лорд-казначей. – Да и зачем нам наёмная армия, когда у нас своя есть?

– А вы видели состояние казарм, плаца? – возмутился лорд-главнокомандующий. – Обращали внимание на форму, снаряжение, инвентарь солдат? Если бы вы выделяли на нашу армию чуть больше средств, то, может, мы и были бы в состоянии справиться с Калледионом. Но сейчас я вижу только один выход: нанять дополнительных бойцов.

– Армейскими делами заведуете вы, но виноват почему-то канцлер, – язвительно заметил лорд Карелл, Верховный делопроизводитель и мерзкий, по мнению Фергюса, человечишка.

Нежный голос принцессы затушил разгорающийся спор:

– Пусть вас не беспокоят деньги, Харео теперь член королевской семьи, поэтому готов помочь, – вмешалась она.

– Э-э, да, конечно, – неловко подтвердил её муж.

Фергюс успел уловить его недобрый взгляд, но сейчас, занятый более важными делами, не придал этому значения. Идея о наёмной армии воодушевила советников, тем более что вопрос оплаты показался им решённым, и они с энтузиазмом взялись за обсуждение деталей. Фергюсу оставалось лишь слушать и иногда направлять поток их мыслей в нужное русло.

– Наёмников ещё выбрать надо, не первых попавшихся же брать.

– Что, если Калледион перекупит их?

– Так что у нас с казной?

– Знаю в Наморье хорошую армию.

– Может, Арнест ещё передумает?

В разгар обсуждения хлопнула дверь. На пороге кабинета, улыбаясь и сонно потягиваясь, появился молодой король. «Молод и слишком беспечен», – мысленно упрекнул его Фергюс. Димир поздоровался со всеми и сел рядом с младшим братом. Никос наклонился к нему и принялся что-то нашёптывать, видимо, вводил в курс дела. Советники ждали.

– Милорды! – воскликнул король. – Нам не нужна наёмная армия!

– Друг мой… – начал было Фергюс, но голоса советников, тоже желающих объяснить королю шаткое положение Эфлеи, заглушили его.

В кабинете поднялся гвалт. Члены Верховного Совета размахивали руками и старались перекричать один другого. Они яростно указывали на висящую на стене карту Амиррийского континента, очерчивали в воздухе воображаемые фигуры и объявляли арнестского короля предателем. Фергюс резко хлопнул рукой по столу, и шум прекратился.

– Милорды! – продолжил Димир. – Нам не нужна наёмная армия, потому что я нашёл мирное решение проблемы. Я женюсь на калледионской принцессе, и её отец оставит нас в покое. Он ведь не объявит войну королевству, которое станет вторым домом для его дочери, верно?

Взволнованный шёпот пролетел по кабинету. Идея, действительно, казалась хорошей, но Фергюс осторожно напомнил королю об одном принципиальном недостатке:

– Друг мой, ты видел, с каким лицом Джеральд юн Реймстон сидел на свадьбе? По-моему, совершенно ясно, что он ни за что не примет тебя в зятья.

– Да что мне старый калледионец! – рассмеялся Димир. – Я же не на нём собираюсь жениться! Главное, что принцесса влюбится в меня, а она уж как-нибудь повлияет на отца.

– Политика опирается не на любовь, а на расчёт. А Джеральд, уж поверь мне, человек расчётливый, он не пойдёт на то, что ему невыгодно. Это он влияет на дочь, а не она на него.

– Да вы скептик, Фергюс, – улыбнулся Димир.

– Я реалист. Калледионский король тебе свою дочь не отдаст, и я его понимаю. Не поддерживаю, но понимаю.

Димир насупился и обратился за поддержкой к остальным:

– Милорды, что вы думаете?

Советники зашушукались.

– Я согласен с Фергюсом, – почти сразу, не взяв время на раздумье, выступил Ник. – Тут всё решает калледионский король, а его отношение к нам было написано у него на лице.

Димир насупился ещё больше. Советники тем временем принялись высказываться. Голоса распределились примерно поровну: часть находила идею короля многообещающей, часть выступала за наём армии из Наморья. Пока велись споры, Димир, скрестив руки на груди, осуждающе глядел на Фергюса.

«Самонадеянный ребёнок!» – вздохнул старик. Судьба лишила его детей, и играть роль воспитателя для молодого короля он не имел ни малейшего желания. «Его отец таким не был», – припомнил он покойного короля. Грегора Тальяди он уважал. Тот слыл человеком сильным, уверенным в себе, настоящим авторитетом для всех – даже в том молодом возрасте, в котором сейчас находились его дети. А вот Димир со дня отцовской смерти изменился лишь тем, что стал носить корону на голове.

– А я полностью поддерживаю план короля, – заявил тем временем муж принцессы. – Наёмная армия требует больших вложений, солдатам ведь не единожды платить придётся, а на протяжении всей войны. Плюс расходы на содержание, пропитание, перевозку. Женитьба, конечно, тоже дело сложное из-за упрямства калледионского короля. Но что мы потеряем, если хотя бы попробуем? Я голосую за брак.

«Ты-то в выгодных браках разбираешься», – усмехнулся Фергюс.

Димир, заручившись поддержкой зятя и доброй половины советников, победоносно посмотрел на старика. Харео тоже выглядел довольным. «Подлизался. Думаешь, это поможет тебе закрепиться здесь? Зря надеешься», – брезгливо подумал Фергюс. Он не собирался долго терпеть Харео в Монт-д’Этале и ещё до свадьбы велел своим помощникам – призракамИнквизиции – разузнать всё об этом человеке. То, что рассказывал о себе Харео, подтвердилось: ему принадлежали небольшие земли в Наморье и несколько торговых кораблей, часть которых он перед свадьбой подарил Эфлее. Своё состояние он получил в наследство, а после приумножил, ведя торговлю с островами к югу от Наморья. Стоило съездить ещё и туда, поговорить с местными торговцами, но приближалась война, и Димир попросил не тратить время на разъезды. Король счёл Харео приличным человеком и одобрил брак. Фергюс считал, что поспешно. У всех есть прошлое, о котором хотелось бы умолчать, и инквизитор надеялся, что такое вскоре найдётся и у Харео.

Тот тем временем продолжал елейным голосом:

– А если план провалится, в чём я сомневаюсь, то наймём армию. Я как новый член королевской семьи, конечно, помогу покрыть расходы. Но не будем думать о плохом. Надо надеяться на лучшее!

Все согласно закивали. Фергюсу оставалось только тяжело вздохнуть – который раз за собрание – и сделать объявление:

– Благодарю всех, кто высказался. Хочу лишь напомнить, что наша миссия – советовать королю, что ему делать. Окончательное решение всегда остаётся за королём. Что вы решаете, Ваше Величество? – спросил он с напором, от которого Димир вздрогнул.

Пожевав губами, тот откинулся в кресле и поднял глаза к потолку – думал. После недолгого молчания посмотрел на Фергюса так, словно попросил у него разрешения огласить свой выбор, затем заговорил:

– Вот моё решение. Пока Калледион восстанавливает силы после сражений с Онтфорком, у нас есть время действовать. Я попробую договориться с Джеральдом. Попытаться надо, мы ничего от этого не теряем. Но мысли о наёмной армии оставлять пока тоже не стоит.

Димир объявил это с нотами вопросительной интонации, будто бы ждал одобрения от Фергюса. Тот кивнул, признав решение взвешенным. Советники живо поддержали волю короля.

– В таком случае, собрание окончено, – объявил Фергюс, и советники начали гуськом пробираться к выходу. – Встречаемся, как обычно, ровно через неделю в то же время.

Через пару минут зал опустел. Старик собирался уже было запереть кабинет и подняться к себе наверх, но помимо него в комнате остался ещё один человек. Неприятный ему человек. Харео сидел, закинув ногу на ногу и вальяжно откинувшись на спинку стула. Глаза он прищурил, а губы его расплывались в натянутой улыбке.

– Ты заблудился, друг мой? Тебе помочь найти выход? Он вон там, – желчно сказал старик.

– Не стоит так говорить со мной, лорд Фергюс.

– Для тебя – лорд Кединберг.

– Хорошо, лорд Кединберг. Не стоит так говорить со мной, я требую уважения.

Требования казались разумными. Всё-таки он, богатый иностранец из Наморья, стал мужем принцессы. Но интуиция и обширный жизненный опыт подсказывали Фергюсу, что дело тут вовсе не в уважении.

– Это всё, чего ты хочешь, Харео?

– Нет, не всё. Вообще-то я хочу, чтобы ваши призраки прекратили меня преследовать.

– Мои призраки тебя не преследуют, – с улыбкой солгал Фергюс.

– Это унижение! Моя жена – принцесса!

– Закончим этот разговор, друг мой, у меня много дел, – перебил старик.

Он показал на дверь, приглашая Харео покинуть кабинет. Тот недовольно сузил и без того маленькие, с нависающими веками глаза, но возражать не стал. Он вышел, и звук его шагов вскоре затих где-то на нижних этажах.

Фергюс хмыкнул. Поднявшись в свой кабинет, он уселся за широкий стол и провёл рукой по гладкой шлифованной поверхности. Потом перебросил взгляд ниже, к неширокой панели между выдвижными ящиками. Советник нажал на неё. Послышался щелчок, и выехал секретный ящик. Показался один-единственный документ с подписью покойного короля Грегора. Последний указ короля, документ государственной важности, доступ к которому имели лишь лорд Фергюс Кединберг и Димир. И только они вдвоём знали содержание указа. Они – и убийца короля.

Длинным пальцем Фергюс провёл полосу на бумаге, освободив её от пыли там, где жирным шрифтом красовалось имя принцессы. «Моя жена – принцесса!» – вспомнил он возмущение Харео.

– Не стоит тебе знать правду, – прошептал старик.

Глава 7. Роковая поездка

Первый месяц весны

Эфлея

Никос

В карете царила полутьма. Солнце уже встало, но лишь несколько блёклых полосок света протиснулось через плотно задёрнутые шторы. Карета покачивалась на неровной лесной дороге, убаюкивая трёх путешественников: принца Никоса, принцессы Маргарет и её мужа Харео.

Дорога предстояла неблизкая, но необходимая: королевская семья получила приглашение от одного из лордов Верховного Совета. Строго говоря, приглашение направили именно королю с припиской, что ожидается и его семья, но когда карету подали и Ник поднялся наверх, чтобы позвать брата, выяснилось, что тот ещё не готов к отъезду. «Поезжайте пока без меня, я отправлюсь следом», – пообещал Димир и, зевая и поправляя пояс бархатного халата, скрылся в спальне.

Глаза слипались из-за раннего пробуждения. Ник дремал, прислонившись щекой к шторе и слегка подогнув под себя ноги. Тишину нарушали лишь мерный скрип колёс, стук лошадиных копыт да голоса четырёх гвардейцев, которые сопровождали королевскую семью.

Снаружи что-то заскрежетало, карета накренилась и резко остановилась. Ник спросонок чуть не соскользнул с кожаной обивки сидений. Маргарет тоже проснулась, потёрла глаза и огляделась. Послышались грубые голоса, острые узорчатые тени заплясали по плотной ткани штор. И снова повторился такой звук, будто что-то скребло по дверям. Карета дёрнулась. Дыхание отяжелело от накатившего волнения. Ник сдвинул штору и сощурился от солнца. Ветки деревьев низкой аркой нависали над узкой дорогой и царапали стекло. Кто-то прошмыгнул мимо. Ник припал к окну и увидел, что переднее колесо кареты застряло в грязевом месиве.

– Три, два, один, поехал! – послышалось снаружи. Экипаж дёрнулся, но остался на месте. Гвардеец, который и проходил мимо окна, подставил под колесо палку. – Три, два, один, поехал, – стройным хором повторили голоса, и карета сдвинулась.

Напряжение отступило, и Ник вернулся в сладкую дремоту. Он закрыл глаза, а когда открыл, оказался в пещере. Его обступали серые шершавые стены. Здесь воняло сыростью и затхлостью. Темнота давила, голова кружилась. Узкий тоннель уводил Ника вперёд, и он ступал по скользким камням, пока не добрался до просторного грота. В центре горел костёр, возле которого сидела девушка. Блаженно прикрыв глаза, она вытянула босые ноги к огню. Рядом лежали её вещи: узелок с едой, затасканные башмаки и тёмно-зелёная накидка с капюшоном. Костёр дёрнулся, девушка привстала и подкинула в него пару сухих веток, видимо, заранее принесённых снаружи. Ник увидел, что её левую руку покрывает длинный бугристый шрам, похоже, совсем свежий. Он проходил от локтя до запястья, кожа вокруг натянулась и походила на мякоть неспелого арбуза.

Ник подошёл к девушке. Её лицо показалось смутно знакомым, кажется, он даже знал её имя. Он попытался заговорить с ней, но она продолжала сидеть, уставившись на пламя. Не почувствовала она и прикосновения. Ник ничего не понимал. Он чувствовал жар костра, дышал свежим воздухом, ощущал камень и песок под ногами – и не сомневался в своём присутствии здесь. Но для девушки его будто не существовало.

Видение резко рассеялось. Пещера исчезла, Ник проснулся оттого, что карета подпрыгнула, и он ударился головой об оконную раму. Маргарет хихикнула. Ник потёр ушибленное место, прикрыл глаза и устроился поудобнее. Правая часть тела, которой он прислонялся к внутреннему боку кареты, затекла за время сна и теперь отходила с неприятными покалываниями. Заснуть снова не удавалось. Маргарет и Харео тоже не спали, они тихо развлекали себя беседой. Журчание их слов монотонным ручейком разливалось по карете.

– Тпру-у-у, стой! – скомандовал кучер.

Карета замедлила ход и через несколько секунд плавно остановилась.

– Что там ещё? – поинтересовалась Маргарет, повернувшись к брату, который сидел рядом с окном.

Ник лениво потянулся к шторе, отдёрнул её и выглянул. Карета стояла полубоком, повторяя очертания извилистого коридора дороги. Впереди за невысоким холмом скрывался поворот. Толстое дерево упало на дорогу, полностью перекрыв путь, лошади нетерпеливо ржали и поднимали копыта. Гвардейцы спешились. Они приблизились к бревну, один из них легонько пнул дерево, проверяя, насколько оно тяжёлое. Со ствола посыпалась пыль и мелкие щепки. Гвардейцы переглянулись и кивнули в сторону оврага, притаившегося за кустами справа.

– Дерево на дороге, – пояснил Ник. – Сейчас его оттащат, и поедем.

Гвардейцы взялись за ствол – кто ближе к его основанию, кто за ветки – и попытались приподнять. Дерево поддалось, но через секунду послышался хруст, грохот и ругательства. Сухие ветки отломились, на их месте остались острые короткие сучья. Гвардейцы предприняли вторую попытку, которая тоже не увенчалась успехом.

«Надо помочь». Ник приоткрыл дверь кареты, поставил ногу на ступеньку, но хваткая рука сестры остановила его.

– Ты куда?

– Хочу помочь.

– Зачем? – недоумённо спросила Маргарет. – Ты же испачкаешься.

– Это не твоя забота, – поддержал её Харео.

Ник оглядел начищенные туфли, белую шёлковую рубашку с запонками на рукавах – и согласился, что гвардейцы обойдутся без его помощи. Он почувствовал себя пристыженным оттого, что полез не в своё дело: принцам не пристало выполнять работу слуг.

Оставалось лишь наблюдать за гвардейцами из маленького окошка. Те ещё немного походили вокруг дерева и попробовали его перекатывать в сторону от дороги. Раздался грохот. Несколько пуль разрезали воздух и ударились о тяжёлую броню гвардейцев, которые разом выпрямились и потянулись к оружию. Одни воин вскрикнул, потянув руки к шее: одна пуля попала в прореху между воротом и шлемом гвардейца. Остальные на ходу выхватили пистолеты, оружейную новинку из Наморья, и бросились в ту сторону, откуда летели пули. Закричал кучер – пуля из следующего залпа настигла и его. Он свалился на землю, не успев обнажить оружие. Несколько секунд он отчаянно дёргался и сжимал землю слабеющими пальцами, потом замер. Лошади взволнованно ржали и перебирали копытами.

– Что там?! – в ужасе прошептала Маргарет, но Ник словно онемел.

Из оврага выскочили повстанцы. Гвардейцы положили несколько из них, но не успели перевести дух, как из-за холма показались ещё нападающие – целый вооружённый отряд. С диким воем они выбежали на дорогу. Ник насчитал как минимум десятерых, хотя со своего места видел не всех. Гвардейцы рассредоточились: один остался с правой стороны дороги, двое других отбежали в сторону, и Ник потерял их из вида.

От ужаса, который творился снаружи, Ника отделяли лишь тонкие стены кареты. Слышались топот, крики, ругань. Грохотали выстрелы. Пули свистели в воздухе. Гвардеец, которого видел принц, отчаянно сражался. Пистолет он уже успел потерять, его рука с длинным клинком металась из стороны в сторону, он нырял и подпрыгивал, отбиваясь от врагов. Его ранили в левую руку, но он крепко держал клинок и продолжал быстро двигаться по дороге. «Повстанцев в пять раз больше», – с ужасом осознавал Ник, наблюдая за бойней. Гвардеец резко воткнул клинок в грудь противника, тот сморщился и навзничь повалился на землю, утягивая за собой королевского воина. Гвардеец с усилием вытащил лезвие и едва успел обернуться к следующему врагу. Они упали, оружие отскочило в сторону. С криками отчаяния и злости они боролись, били и кусали друг друга. Гвардеец извернулся, вытащил из-за пояса второй короткий нож и стал наносить один удар за другим, пока противник не обмяк. Гвардеец спихнул с себя мёртвого врага и встал. Пошатываясь, он тяжело дышал и оглядывал повстанцев, которые вновь и вновь появлялись из оврага. Он метнул окровавленный нож в одного из них, но лезвие будто бы прошло насквозь и упало на землю. Гвардеец потянулся к пистолету под ногами.

Нож вонзился ему в спину. Светловолосый человек воткнул лезвие глубже, провернул его и выдернул. Кровь полилась на землю. Гвардеец попытался сделать шаг вперёд, но закачался и начал оседать. Следующий удар пришёлся ему в шею. Гвардеец упал на живот, раскинув руки. Повстанцы пнули тело и, специально наступая на него, перебежали на другую сторону дороги, которую принц не видел за каретой. Бойня продолжалась. В воздухе сплелись звуки сражения и убийства. Ник отчётливо слышал удары металла об металл и предсмертные стоны, но вскоре они прекратились, и всё стихло.

«Готово», – прокричали снаружи, и через несколько секунд в окне появилось бородатое озлобленное лицо. Повстанец рванул дверь и вытащил Ника и сопротивляющуюся принцессу наружу. Харео вышел по своей воле. Всех троих поставили на колени у края дороги, спиной к оврагу, а к шеям приставили ножи.

Повстанцы переговаривались. Ник видел, как шевелятся их губы, но слышал всё, будто в тумане – холод клинка на коже мутил сознание. Он сжал кулаки и впился ногтями в мягкие ладони. «Один, два, три…» – принялся считать он. Слова повстанцев становились отчётливей, лица очерчивались. «…девять, десять», – ясность ума постепенно возвращалась к Нику. В теле всё ещё таился яд волнения, но принц всеми силами старался подавлять его.

Он изучал повстанцев. Если он выживет, то расскажет инквизитору всё, что успел приметить, и они поплатятся. Три человека в грязной военной форме стояли спиной к пленникам, на их поясах висели длинные ножи с потёртыми рукоятями. Ещё двоих Ник увидел на холме за ветками раскидистого дерева. Они были одеты в простую крестьянскую одежду, в руках держали ружья. На том же холме показалась фигура в длинном чёрном плаще. Оружия Ник не заметил. Лицо пряталось под объёмным капюшоном, но из-под его края выбивалась прядь волос светлого цвета, похожего на нежно-розовый. Только сейчас принц понял, что от этой фигуры непрерывно исходил необычный, слегка грубоватый напевный звук. Нику показалось, что он когда-то слышал нечто подобное.