В это время в коридоре показалась худая женщина в черном платье, которая несла несколько пышных юбок.
«Платье! Неужели я надену платье, подобное тому, которое носили сестры Беннет или Маргарет Хейл?!» – с замершим сердцем подумала Лиза, забыв про неудачу с помывкой, и на этот раз не ошиблась: ей действительно пришлось примерить на себя наряд из тех, о которых она раньше читала в романах.
Камеристка помогла ей облачиться в довольно сложную конструкцию, состоявшую из множества металлических деталей, крючков и застежек. Вдобавок она так затянула Лизе корсет, что та едва не задохнулась. «И как это они носили на себе столько килограммов и не уставали?» – поразилась Лиза, чувствуя, что многократно описанная в книгах стройность дается ей с большим трудом.
Едва камеристка соорудила на голове Лизы довольно сложную прическу, как в комнату снова заглянула женщина с голубыми глазками.
– Вы уже закончили, Сара? Замечательно! Карета тоже готова. С нами поедут две мисс Сноу. Надеюсь, мы все поместимся, если только у них будут не слишком пышные платья.
– А вот и мы! А вот и мы! – одновременно раздались два голоса, и в комнату тут же вбежали две одинаковые девушки, одетые в одинаковые белые платья, отделанные по подолу розовыми кружевами. Девушки были чрезвычайно худы, если не сказать костлявы, и не слишком хороши собой. Тем не менее, они вели себя как первые красавицы и при этом постоянно переглядывались между собой и морщили свои отнюдь не маленькие носики.
Несмотря на то, что две мисс Сноу не были облачены в слишком пышные платья, в карете Лизе стало еще труднее дышать. Ей показалось, что китовые усы корсета впились ей прямо в ребра. Почти не дыша, Лиза осторожно выглянула в окно. Ее взору предстали узкие, извилистые улицы, застроенные в основном невысокими домами, первые этажи которых занимали пабы и торговые лавочки. Карета свернула, и они покатили по улице, запруженной утками и гусями, за которыми медленно двигались коровы и свиньи; между животными сновали разносчики и прочий люд, переругиваясь и перекрикиваясь между собой. Вся эта живая масса невероятно шумела и издавала самые разные звуки. «Неужели это Лондон?» – ужаснулась про себя Лиза и… вновь не ошиблась. Это был именно Лондон, потому что, миновав какой-то мост, они проехали собор, в котором она не могла не признать так хорошо знакомый ей по рисункам и фотографиям собор Святого Павла.
Наконец экипаж остановился, и Лиза вздохнула с облегчением, когда лакей, одетый в расшитую золотом ливрею, открыл дверцу и подал ей руку.
«Наконец-то я встречу мистера Дарси или мистера Рочестера», – не без волнения подумала Лиза, уже не помня про свои недавние невзгоды и неудобства.
Лизу и ее спутниц провели через анфиладу прекрасно обставленных комнат в большую гостиную, где за накрытым и богато сервированным столом уже сидели леди и джентльмены самой благородной наружности и такого же происхождения. Все они были одеты чрезвычайно красиво и элегантно и вели между собой вполголоса непринужденный разговор. «Боже! Все как в романах!» – восторженно подумала Лиза.
Оказавшись за столом, она вдруг почувствовала, что ей нестерпимо хочется есть. Лиза вспомнила, что со вчерашнего, такого трудного, дня она ничего не ела. «Сначала утолю голод, – решила девушка, – а потом… потом примусь за поиски жениха».
Лиза вынула из кольца салфетку, элегантно разложила ее на коленях и заглянула в свою тарелку. Там сиротливо лежала небольшая порция вареной капусты, рядом с которой ютилось несколько зеленых горошин. Сначала Лиза расстроилась, однако, оглядев стол, увидела перед собой большое блюдо с говядиной. Но только она нацелилась вилкой на куски мяса, выбирая, какой из них зацепить, как вдруг почувствовала тычок в свой левый бок, а затем голос ее новоявленной родственницы с нескрываемым ужасом прошептал прямо в ухо: «Дорогая, что вы делаете? Остановитесь, иначе это покажется неприличным. Не знаю, как у вас в провинции, но здесь, в высшем обществе, так не принято».
Лиза, опустив вилку, судорожно огляделась по сторонам и увидела, что все сидящие за столом дамы очень изящно накалывают на свои вилки горошины и не менее изящно отправляют их в рот.
«Видимо, мне суждено умереть от голода», – печально подумала Лиза и с тоской вспомнила о том, что в ее веке никто бы никого не стал осуждать за лишнюю съеденную котлетку. В совершеннейшем расстройстве она выпила шампанское из бокала, стоявшего перед ней. Шампанское оказалось приятным на вкус. Благодаря напитку Лиза немного повеселела и решила вернуться к своей прежней цели: раз ей придется остаться голодной, то почему бы не начать поиск кавалера, который был бы хоть немного похож на мистера Дарси или на мистера Рочестера. И таковой почти сразу же отыскался среди присутствовавших за столом гостей.
Несомненно, этот молодой человек чертами лица напоминал ей актера, сыгравшего мистера Дарси в обожаемой Лизой экранизации бессмертного романа Джейн Остин. Он был хорош собой и весьма элегантен. Единственное затруднение заключалось в том, что наша героиня сидела слишком далеко от него, поэтому завести беседу на приятную тему не представлялось никакой возможности. «Ну ничего, как только начнутся танцы, тут уж я постараюсь не упустить свой шанс», – твердо решила Лиза и взяла в руки бокал, который ей снова наполнили в то самое время, пока она созерцала человека, так похожего на киношного мистера Дарси. Лиза осушила свой бокал до дна и откусила от миниатюрного хлебца, лежавшего на краю ее тарелки.
Она старательно пережевывала откушенный кусочек, когда предмет ее мыслей вдруг встал из-за стола и направился к камину. Откинув небрежно фалды сюртука, молодой человек элегантно справил малую нужду прямо в камин. От неожиданности Лиза подпрыгнула на стуле и едва не поперхнулась, но никто из сидевших за столом не обратил на сделанное молодым человеком ровным счетом никакого внимания. То ли от выпитого шампанского, то ли от чересчур затянутого корсета, то ли от увиденной только что сцены у Лизы закружилась голова, и она почувствовала, что теряет сознание.
– Девушке, девушке плохо! – услышала Лиза, пребывая в темноте. – И неудивительно! Такая духота!
Лиза с трудом открыла глаза и увидела вокруг себя незнакомые лица. Растерянно оглядев их, она остановила свой взгляд на молодом человеке, который, придерживая ее за талию, обеспокоенно смотрел на нее.
– Как вы себя чувствуете? – взволнованно спросил он.
«Боже, какое у него симпатичное лицо и… и как же от него хорошо пахнет!» – подумала Лиза, с восхищением глядя на молодого человека.
Через месяц Лиза Гравилатова вышла замуж и больше в своих отчетах ошибок не делала.
Случай в похоронном бюро
Театр закрыли в связи с плохой наполняемостью зрительного зала. Ситуацию не помогло исправить даже приглашение новомодного режиссера, обладавшего, как поговаривали в узких театральных кругах, неординарным взглядом на устаревшую классику, омолодить которую ему, несмотря на все предпринятые усилия, так и не удалось. Зрители окончательно взбунтовались и перестали ходить на спектакли, поэтому руководство города N приняло решение не подвергать дальнейшим испытаниям и без того отягощенный бюджет, а ликвидировать не оправдавший себя рассадник культуры. После закрытия театра большая часть труппы разъехалась по соседним городам в надежде осчастливить собой другие культурные очаги. Гримеру Володе Кострыкину ехать было некуда и не на что. К тому же год назад он обзавелся семьей. Поэтому Володя отправился на городскую биржу труда. На бирже ему сообщили, что в наличии имеется только одна вакансия, да и то в похоронном бюро. Но Володе надо было кормить семью, которая со дня на день грозила увеличиться, и он отправился по названному адресу. В похоронном бюро его встретили тепло и радушно: напоили чаем и угостили пирожками со свежей капустой. На следующий день, точнее, вечер, Володя заступил на свою первую смену. Пока в качестве ученика, дабы овладеть всеми премудростями столь тонкого и деликатного дела.
В небольшом помещении, где приторно пахло пудрой, Володю уже ждал его наставник, у которого он должен был стажироваться целую неделю.
– Привет! – бросил Володе Михаил, черноволосый тридцатилетний парень, и, заметив нерешительность и робость стажера, ободряюще произнес:
– Ничего, не дрейфь! И вообще, я тебе сразу скажу, работа у нас интересная. Каждый день – новые лица. К тому же ты ведь с актерами работал?
Володя кивнул. «Правда, с живыми», – хотел уточнить он, но в горле неожиданно пересохло.
– Ты, главное, абстрагируйся, – посоветовал Михаил. – Представь себе, что это тоже артисты, которых необходимо загримировать. Ну, там для какой-нибудь роли.
– Хорошо, – сдавленно пробормотал Володя, медленно приближаясь к своему новому рабочем у месту.
Когда он оказался у секционного стола, то увидел лежащее на нем тело мужчины средних лет, с небольшим брюшком, сединой в волосах и кровоподтеками, обильно разлитыми по всему лицу, над которым уже колдовал Михаил. Из одежды на мужчине ничего не было, за исключением золотой цепочки с крестом, обильно усыпанным камнями.
– Вот, полюбуйся на этого голубчика, – сказал Михаил, кивая на покойника. – Говорят, у него в каждом городе по бабе было, и даже не по одной.
– Он что, дальнобойщик? – спросил Володя и вздрогнул: у покойника были широко отрыты глаза. Стало не по себе от остекленевшего взгляда мертвеца.
– Да нет, депутат, – ответил Михаил и неожиданно задумался. – Хотя его можно и так назвать, – произнес он через некоторое время. – Этот тоже много катался.
– А кто это его так отделал? – стараясь изо всех сил подавить внезапно охвативший его приступ тошноты, поинтересовался Володя. – У наших же депутатов неприкосновенность.
– Неприкосновенность – это когда прокуратура хочет нагрянуть с обыском, да не может, – глубокомысленно произнес Михаил, – а на этого какие-то парни наехали. Он в командировку должен был вчера отправиться – это он так жене сказал, – а сам на ночь решил в городе задержаться. У любовницы. А у той пельменей в холодильнике не оказалось.
– Он к любовнице поехал, чтобы пельмени поесть? – удивился Володя. – А дома разве нельзя было?
– Дома нельзя, – категорично ответил Михаил, принимаясь кисточкой затушевывать синяки. – Дома он на диете все время сидел, с лишним весом боролся.
– Что-то по его животу не скажешь, что он с ним боролся, – пробормотал Володя.
– У них, у депутатов, всегда так, – пояснил Михаил, внимательно разглядывая ссадину на левом виске покойника. – Даже с собственным весом справиться не могут. Все хитрят, обмануть пытаются. И кого? Самих себя. – Михаил закончил изучать ссадину и продолжил рассказ:
– В общем, любовница в магазин за пельменями поскакала, а он, пока ее нет, решил ванну принять.
– Он же только что из дома, – вновь прервал Михаила Володя. – Неужели не мог дома помыться?
– Много ты понимаешь, – усмехнулся Михаил и внимательно посмотрел на Володю. – Тебе сколько лет? – неожиданно спросил он.
– Двадцать пять, – растерянно ответил Володя, не понимая, какое отношение к принятию ванны может иметь возраст.
– Вот когда еще двадцать пять проживешь, тогда поймешь, почему люди не всегда дома моются и пельмени едят, – назидательно произнес Михаил и снова склонился над покойником. – Ну, значит, любовница за порог, а он раздеваться пошел. Только разделся – звонок в дверь. Он подумал, что любовница вернулась. Дверь открыл, а там двое. В масках. Причем в новогодних.
– А откуда известно, что их двое было, да еще в масках? – в очередной раз удивился Володя.
– Благодаря камерам наблюдения, что при входе в подъезд установлены, – авторитетно пояснил Михаил. – Этот депутат их же сам и распорядился поставить, чтобы точно знать, кто в его отсутствие к любовнице захаживает. Подозревать он ее начал. В неверности. В общем, ворвались парни в квартиру, приложили хорошенько этого субчика несколько раз по физиономии, потом голого в ванну засунули и напоследок бросили в воду включенный фен. А там его, бедного, так колотило, так колошматило… В общем, сам видишь. Результаты налицо, точнее, на лице.
«Так вот почему у него глаза не закрываются», – подумал Володя, мысленно представив всю картину произошедшего.
– Любовница вернулась – и сразу в крик. Сбежались соседи, вызвали «скорую», но, как говорится, бедняга уже богу душу отдал.
Михаил закончил маскировать ссадину и сделал шаг в сторону, любуясь своей работой.
– Ну как? – поинтересовался он у Володи.