– Я хотела всего лишь прядку, одну лишь прядку, – заволновалась женщина. – Просто на память.
– Знаем мы эту память, – внезапно хохотнула вдова.
– Я хочу положить локон в медальон, – продолжала лепетать тем временем пойманная с поличным, – и носить всю оставшуюся жизнь.
– Для ДНК она его локон хочет, а не в медальон, – продолжала истерично хохотать вдова.
Женщина в светлом пальто внезапно обмякла и повисла на руках Михаила.
– Помоги! – крикнул тот Володе и кивнул на стеклянный шкаф. – Там нашатырь.
Володя достал пузырек с нашатырным спиртом и поспешил к Михаилу, который в это время пристраивал на кушетке потерявшую сознание владелицу маникюрных ножниц. «Ну и ну, – не переставал дивиться гример, – куда там нашим». Пока они с Михаилом хлопотали вокруг женщины, в комнате незаметно материализовался старик лет семидесяти, в серой поношенной куртке и с палкой в руке. Прихрамывая, он довольно быстро для своих лет заковылял в сторону стола.
– Ни с места, дедуля! – взревел Михаил, первым заметивший незнакомца. – Вы кто покойному будете?
– Я? – испуганно замер дед. – Я ему сыном прихожусь.
– Сыном? – удивился Михаил. – Позвольте, но вы же его лет на двадцать старше, – возмущенно произнес он.
– Я хотел сказать, что я его духовный сын, – тут же вывернулся старикашка и, низко наклонившись над покойником, стал что-то нашептывать тому чуть ли не в ухо.
– Побудь с ней, – сказал Михаил, кивая Володе на все еще находившуюся в беспамятстве женщину. – За этой публикой глаз да глаз нужен, – и он направился к деду. – Зачем это вы, милейший, к покойному в пиджак лезете?
– Я травки принес, – забормотал старик. – Травки. Для аромата. Вроде благовоний.
– Давай выкладывай, травник, что ты там себе в карман только что положил, – потребовал Михаил, грозно глядя на старика. – Выкладывай, выкладывай.
Дед, бросив оценивающий взгляд на противника и поняв, что ему с ним не справиться, немного помявшись, достал из кармана своей куртки золотой крест на цепочке.
– Хотел на память взять, – вздохнул он. – Ему там все равно не пригодится, а нам, грешным, хоть какая-то здесь, на земле, да подмога.
– Ты мне зубы-то про грехи не заговаривай, – строго сказал Михаил. – Чуть за вашей публикой не доглядишь, и покойник не то что без креста, без трусов останется.
Не успели выдворить деда и приладить крест на место, как в коридоре послышался нерешительный цокот каблуков.
«Да когда же это все закончится?» – не без раздражения подумал Володя и вдруг признал в очередной посетительнице, высокой блондинке с длинными волосами, актрису из своего бывшего театра, которая обычно играла в массовке.
– Он здесь? Да? Он здесь? – тихим голосом произнесла блондинка, двигаясь по залу, словно слепая.
– Да здесь он, здесь. Где ж ему еще быть? – устало сказала вдова, но все же с интересом посмотрела на блондинку.
Та остановилась и уставилась на вдову.
– Ах, это вы, – несколько растерянно произнесла она. – Ну да мне теперь все равно, что люди скажут. Я была его последней любовью!
– Вы в этом уверены? – не без сарказма спросила вдова.
– Да, – тряхнула волосами блондинка. – У нас был такой красивый роман. Мы встретились глазами и сразу поняли, что будем вместе. Навсегда. Когда он признался мне, что продавил решение о закрытии нашего театра, то поклялся, что я стану рекламным лицом его предвыборной кампании, а после того как мы переберемся в столицу, он бросит к моим ногам самый лучший театр Москвы, где я буду играть только главные роли.
«Так вот кому я обязан тем, что остался без работы», – потрясенно подумал Володя и бросил негодующий взгляд на покойника.
– Вам он Москву обещал, а кому-то Париж, – насмешливо произнесла вдова, презрительно глядя на блондинку. – Что же вы продешевили-то?
Блондинка гордо вскинула голову и одарила вдову высокомерным взглядом, на который вдова, тем не менее, никак не отреагировала. Тогда блондинка отвернулась и уставилась на покойника. Спустя некоторое время в ее голове, по-видимому, в связи с последними словами, сказанными вдовой, стали происходить какие-то мыслительные действия, потому что Володя вдруг увидел, как у блондинки сначала расширились, а потом загорелись зрачки. Не успел он и глазом моргнуть, как она метнулась к покойнику и вцепилась тому в лицо.
– Оттаскивай ее! Оттаскивай! – взвыл Михаил, бросаясь к блондинке.
Вдвоем им кое-как удалось отцепить несостоявшуюся приму от депутата, однако спасти его лицо не удалось. Пока Володя увещевал в углу бывшую коллегу, Михаил трясущимися руками пытался исправить повреждения, нанесенные блондинкой.
– Да что же это делается! – плачущим голосом воскликнул он. – Такую ювелирную работу испортить!
В конце концов Володе удалось усадить трепыхавшуюся жертву то ли искусства, то ли сложной политической игры на стул. Едва он перевел дыхание, как дверь резко распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошла еще одна длинноволосая и длинноногая особа. Правда, в отличие от блондинки, она была брюнеткой. Остановившись посреди комнаты, она развернулась и обвела всех внимательным взглядом.
– Это даже к лучшему, – громко произнесла она, – просто замечательно. Потому что я сразу хочу сказать: у меня с ним был роман.
– Лучше скажите, у кого романа с ним не было, – хихикнула вдова.
– У меня с ним был роман, – повторила вошедшая, но уже менее уверенно. – Пять лет назад.
– А вот и врешь! – вскочила со стула та, что пришла второй по счету. – Пять лет назад роман с ним был у меня!
– У меня есть доказательства, – возмутилась брюнетка. – Мы ездили с ним в Испанию смотреть корриду.
– И я ездила с ним в Испанию смотреть корриду! – тут же воскликнула оппонентка. – Весной.
Вдова едва не подавилась очередным приступом смеха.
– У меня от него сын! – после непродолжительного раздумья решилась на главный аргумент брюнетка.
– У нас у всех от него дети, – ввернула вдова.
Брюнетка в ответ уже была готова произнести что-то еще, как дверь в очередной раз открылась, и в зал вплыла дородная дама лет шестидесяти. Все с изумлением уставились на нее.
– Что, и у вас от него дети? – всхлипнула несостоявшаяся театральная звезда.
Дама с удивлением посмотрела на нее и не без достоинства ответила:
– У меня нет детей. И вообще никогда не было.
– Тогда у вас с ним был роман? – поинтересовалась брюнетка.
Дама с возмущением взглянула на нее.
– Никаких романов у меня с ним не было.
– Тогда что у вас с ним было? – воскликнула наконец-то пришедшая в себя хозяйка маникюрных ножниц.
– С ним у меня был общий бизнес, – произнесла дама и вынула из сумочки бумагу, заглянув в которую, строго произнесла, обращаясь уже к Михаилу: